Позднее к этим сословиям присоединяются еще горожане. Города становятся средоточием городского ремесла, и установляется первоначальное экономическое обособление города от деревни и обмен как нормальное явление хозяйственной жизни. Однако он, во–первых, ограничен по своим размерам и, как правило, распространяется лишь на город и прилегающие к нему деревни, целиком сосредоточиваясь на определенном месте, рынке в определенные часы, а во–вторых, он удерживает личный характер, потребитель имеет дело непосредственно с производителем как его заказчик, и посредство купца, обезличивающего сделку, придающего ей характер обмена отвлеченных эквивалентов, здесь совершенно исключено. Поэтому даже обмен не разрушает патриархального уклада экономической жизни с его личной теплотой. Городское ремесло было, как известно, организовано в цехи, которые в эпоху своего процветания (XII–XV вв.) имели огромное влияние в городской жизни. Они для своих участников составляли тоже своего рода расширенную семью, которая следила за каждым их шагом, но в то же время и заботилась о них. Цехи определяли своими уставами в подробностях условия производства, предмет его, качество, условия сбыта, а равным образом даже и бытовую сторону жизни учеников, подмастерьев и мастеров. Новейшего индивидуализма, с его свободой, но и с его бесприютностью и холодом, не знает средневековье, и это в высшей степени существенно для понимания его экономической психологии. Конечно, такой уклад жизни является более доступным личному воздействию и этизированию, оставляет гораздо больше простора для личных отношений разных общественных групп, нежели теперешняя, механизированная жизнь. Задачи жизни были проще.