Я приведу еще суждение о собственности Василия Великого (330–379), связанного с Григорием Богословом узами продолжительной и нежной дружбы[158].

«Скажешь, кому делаю обиду, удерживая свою собственность? Скажи мне, что у тебя собственного? Откуда ты взял и принес с собой в жизнь? Положим, что иной, заняв место в зрелище, стал бы потом выгонять входящих, почитая своею собственностью предоставляемое для общего употребления; таковы точно и богатые. Захватив всем общее, обращают в свою собственность, потому что овладели сим прежде других. Если бы каждый, взяв потребное для своей нужды, излишнее предоставил нуждающимся, никто бы не был богат, никто бы не был скуден. Не наг ли ты вышел из материнского чрева? Не наг ли опять возвратишься в землю? Откуда же у тебя, что имеешь теперь? Если скажешь, что это от случая, то ты безбожник, не признаешь Творца, не имеешь благодарности к Даровавшем у. А если признаешь что это от Бога, то скажи причину, ради которой получил ты. Ужели несправедлив Бог, неравно разделивший нам потребное для жизни? Для чего же ты богатеешь, а тот пребывает в бедности? Не для того же ли, конечно, чтобы ты получил свою мзду за доброту и верное домостроительство, а он почтен был великими наградами за терпение. А ты, захватив все в ненаполнимые недра любостяжательности думаешь, что никого не обижаешь, лишая сего столь многих? Кто любостяжателен? Не удерживающийся в пределах умеренности. А кто хищник? Отнимающий у всякого, что ему принадлежит, как же ты не любостяжателен, как же ты не хищник, когда обращаешь в собственность, что получил только в распоряжение! Кто обнажает одетого, того назовут грабителем, а кто не одевает нагого, хотя может это сделать, тот достоин ли другого какого названия? Алчущему принадлежит хлеб, который ты у себя удерживаешь; обнаженному одежда, которую ты хранишь в своих кладовых; необутому обувь, которая гниет у тебя; нуждающемуся серебро, которое сокрыто у тебя. Поэтому всем тем делаешь ты обиду, которых мог бы снабдить».