Мы остановились на периоде жизни Оуэна, посвященном коммунистическим экспериментам. После того как эти эксперименты в большинстве случаев кончались естественным распадением коммун Оуэн переносит свою деятельность в другую область, именно в рабочее движение. В 1828 г. 57–летним стариком он оставляет Нью–Ленарк, на который он положил так много труда, вследствие разногласия с совладельцем его квакером Алленом, возникших на религиозной почве. И вот с 1830–1832 гг. Оуэн предпринимает устройство трудового банка, с помощью которого он хочет осуществить теоретическую идею социализма о том, что труд создает ценность. Идея эта, что труд является единственным источником ценности, можно сказать, висела в воздухе в начале XIX в. в Англии, и в этом отношении основные экономические идеи марксизма были многократно предвосхищены и высказаны в английской литературе этого времени. Кроме писателей классической школы, Адама Смита и Рикардо, из среды социалистов, кроме самого Оуэна, идея о прибавочной стоимости высказывалась рядом писателей, из которых особенное значение имеют Годвин и Томпсон, оба деятели чартистского движения. Что касается Годвина, то он в 1820 г. сделал тот вывод из теории ценности Рикардо, что доход основан на прибавочной ценности. Томпсон в труде 1824 г. под заглавием «Исследование о принципах распределения богатства» развивает теорию прибавочной ценности как основание критики капитализма, так что Антон Менгер (автор сочинения «О праве на труд») находит здесь не только те же идеи, но даже и те же выражения, которые позднее встречаются в сочинениях Маркса и Родбертуса. Центр учения Томпсона образует то положение, что при господстве частной собственности на капитал и землю капиталисты присваивают себе в виде прибавочной ценности разницу между минимумом средств существования рабочих и действительным доходом, получаемым от их работы. Работа становится более производительной благодаря употреблению машин и другого рода затратам капитала. Подобно Рикардо, он исходит из того убеждения, что ценность благ образуется трудом, но в противоположность Рикардо он приходит к выводам, что проценты прибыли являются несправедливыми вычетами из трудового дохода рабочих. Томпсон говорит так: «Пока будет существовать современное положение вещей, покоящееся на насилии, положение, благодаря которому один класс людей обладает всеми средствами производства, а другой — физическими средствами, чтобы пустить в ход эти производительные силы; пока капиталисты будут употреблять находящиеся в их руках средства лишь на то, чтобы использовать для своей собственной наибольшей выгоды работу из части всех рабочих, до тех пор счастье всего человеческого рода будет принесено капиталистами в жертву всякой, хотя и наименьшей добавочной прибыли. Пока в обществе существуют два враждебных лагеря: с одной стороны, обладатели труда, с другой — обладатели средств к труду; пока это неестественное разделение будет сохраняться насильно, до тех пор, быть может, девять десятых всех достижимых для человечества продуктов никогда не увидят света Божьего и 99% достижимого для человека счастья будут принесены в жертву». Поэтому, делает он отсюда практический вывод, «все продукты труда должны быть обеспечены за производителями их». Для того чтобы цель эта была достигнута, Томпсон предлагает основать социалистические общины, где члены получают пищу, одежду и жилище, где дети воспитываются вместе, а всякий работоспособный член обязан исполнять одинаковую меру работы.

Кроме Годскина и Томпсона, еще целый ряд писателей (Грей, Брей, Эдмоне и др.) развивают в этой области те же мысли. К числу этих писателей принадлежит и Оуэн, который, как я сказал уже, в 1810 г. высказывает положение, что труд есть источник богатства в масштабе ценности и делает отсюда томсоновский вывод, что производящий новые богатства труд становится создателем этих богатств. Рабочий может производить много больше, чем имеет теперь, но лишь при том условии, когда естественный масштаб ценности становится вместе с тем и практическим масштабом труда. Одним словом, воззрение, что капитализм основан на отчуждении прибавочной ценности и что в этом состоит главное его зло, выступает со всей резкостью и ясностью в сознании первых социалистов Англии. И Оуэн вместе с целым рядом единомышленников предпринимает ряд попыток для реорганизации общества в направлении социалистическом. Первой такой попыткой для Оуэна явилось, как я уже сказал, основание трудового менового банка. Мысль эта вызвала чрезвычайно большой энтузиазм при первоначальном своем появлении. Она такова: если труд действительно создает ценность, то в таком случае он должен лечь и в основу фактического обмена; между тем обмен этот совершается посредством денег. Нельзя ли попытаться устранить это посредство, с которым связано столько злоупотреблений, и ввести непосредственный обмен труда на труд. Трудовой банк для обмена и ставит себе задачей быть при этом посредником. Он вводит рабочие деньги, т. е. свидетельство о том, что такой–то предмет стоит столько–то труда, следовательно, если сапожник приносит сапоги, стоящие 10 часов труда, то он получает ассигнацию на 10 часов. Но как мы знаем из теории политической экономии, согласно трудовой теории ценности, не всякий труд можно рассматривать как труд, создающий ценность. Вот для того, чтобы эта оценка продукта не давала привилегий для наименее искусных и наиболее ленивых, банк имеет своих оценщиков, и эти оценщики определяют, соответствует ли производительность труда в данном случае средней норме, и, следовательно, оценивают предмет на основании общественно–необходимого труда. Тот, кто приносит свой товар и получает вместо него рабочие деньги, нуждается в других товарах, и на свои рабочие деньги он может их получить, а банк должен ему дать известное количество нужных ему товаров. Таким образом, банк является, с одной стороны, складочным местом для товара, а с другой — местом обмена. Значит, рабочий приносит свой товар, получает за него рабочие деньги и на эти деньги приобретает в банке тот товар, который ему нужен. При этом посредство денег устраняется, устраняется и прибавочная ценность, и посредство капитала, и этим разрешается социальный вопрос. Сначала идея рабочего банка вызвала большой энтузиазм, и за первые четыре месяца по открытии банка с 3 сентября по 29 декабря 1832 г. было внесено товаров стоимостью в 445–501 рабочий час и обменено товаров стоимостью в 376–166 рабочих часов. Не менее 300 предприятий объявили, что они принимают рабочие билеты вместо наличных денег, и многие лондонские театры принимали в своих кассах эти рабочие деньги в качестве расплаты. Однако скоро выяснилась своеобразная и неизбежная оборотная сторона этого учреждения. Выяснилось, что бесполезные предметы накопляются во множестве, а полезные быстро истощаются. Для того чтобы банк принимал товары и оплачивал их рабочими ассигнациями, нужно только, чтобы труд был затрачен, но нужен ли этот труд обществу, об этом банк не спрашивает.

Вследствие этого получалось, что в банк приносили экраны, каминные щипцы и подобные предметы, а брали платье, мясные продукты и предметы необходимости, вследствие этого создавалось затруднение в сбыте, которое привело банк к банкротству. Другое затруднение заключалось в том, что самый масштаб оценки или общественно–необходимое рабочее время, и теоретически неясный, и в высшей степени сомнительный, практически оказался совершенно неосуществимым. При приведении фактического рабочего времени к среднему общественно–необходимому получались разногласия, и оценщики вызывали неудовольствие против себя тем, что они слишком низко оценивают, тогда как, наоборот, от потребителей предъявлялись обратные заявления.

Таким образом, попытка эта, принципиально очень интересная, подобные которой не раз встречаются и дальше в истории социальной мысли, кончилась неудачей.