Чтобы иллюстрировать эту изменчивость, сопоставим два очень различных между собою экономических мировоззрения, две разные системы оценок экономической жизни, играющие и до сих пор огромную роль. Одно есть современное, распространенное в Западной Европе мировоззрение, более или менее утвердившееся и в политической экономии, господствующая философия хозяйства наших дней, а другое есть духовно чуждое европейцам мировоззрение далекого буддийского Востока. Сопоставим, как смотрят на хозяйственную деятельность европейский Запад и буддийский Восток. Есть ли у них что–либо общее в оценке богатства и бедности, труда и его производительности? Конечно, наперед можно сказать, что воззрения эти относятся между собою как черное и белое, как да и нет, другими словами, они представляют собою непримиримую противоположность, и эта противоположность коренится в самых основах этих мировоззрений — в метафизике, религии, этике. Буддизм[32]есть, как известно, система пессимизма: мир и жизнь для этого учения представляют собою не благо, не счастье и даже не путь к будущему счастью, как для современного западноевропейского человечества, но страдание, притом страдание коренное и непоправимое.

«Такова, о монахи, — читаем мы у Будды, — святая истина острадании:рождение есть страдание, старость есть страдание, болезнь есть страдание, смерть есть страдание, быть соединенным с нелюбимым есть страдание, разлученным с любимым — страдание, не получить желаемого — страдание», — словом, пять объектов восприятия суть страдание.

«Такова, о монахи, святая истина о возникновении страдания: это жажда, которая ведет от возрождения к возрождению вместе с радостью и желанием, находящим свое удовлетворение в том или ином, жажда удовлетворения, жажда бытия, жажда уничтожения.

Такова, о монахи, святая истина об уничтожении страдания: устранение этой жажды уничтожением вожделения, — оставить его, совлечь из самого себя, отрешиться от него, не давать ему места.

Такова, о монахи, святая истина о пути уничтожения страдания: это тот святой 8–мичастный путь, который зовется правая вера, правое решение, правое слово, правое деяние, правая жизнь, правое стремление, правые мысли, правое самопогружение»[33].

Мы слышим самого пророка буддизма, и высказываемая им оценка жизни такова, что с нею несовместима никакая идеализация жизни, она не дает санкции никаким стремлениям. Если жизнь есть вообще страдание, то единственный вывод отсюда — надо уничтожить жизнь, причем уничтожение ее путем самоубийства, с точки зрения буддизма, недопустимо, потому что не ведет к цели. Хотя буддизм отрицает личное бессмертие души, но он утверждает способность человеческой личности к переживанию за пределами данной телесной оболочки, как это явствует из учения о перевоплощении. Нужно не убить себя, учит буддизм, но умертвить жажду жизни, нужно убить самое стремление к жизни, а этого можно достигнуть путем аскезы, борьбой с собой, погашением своего внутреннего «я». (Это то же самое, что советовал в середине XIX в. франкфуртский мудрец — Шопенгауэр.) Отсюда подавление жизни во всех ее естественных потребностях есть мораль буддизма. Без труда можно сделать вывод, какие воззрения вытекают отсюда относительно экономической деятельности, какова буддийская философия хозяйства.

Выскажемся опять словами самого буддийского пророка: «Дела людей, стремящихся к земному счастью, подлежат проклятию ничтожества преходящего»[34]. «Как привязанная собака, которая прикреплена к крепкому стволу или колонне, движется глупец неискупленный около мирового бытия. Мучая, обманывая, раздражая, погубляя, ожидаемое удовольствие превращая в страдание и смерть, властвует неумолимая необходимость. Кто хочет приобретать имущество — купец, землевладелец, пастух, солдат, чиновник, — должен подвергнуть себя страданиям, жаре, холоду, укусу змей, жажде и голоду. Если не приобретает он желаемое, он жалуется и скорбит: напрасно было то, что я потерпел, напрасны все мои труды. Достигнет он своей цели — он должен со страхом и трудом охранять приобретенное, чтобы короли не похитили у него или же разбойники, чтобы огонь не сжег, вода не унесла, чтобы не попало это в руки враждебных управителей»[35].

Отсюда практический вывод буддизма клонится к осуждению хозяйственного труда; высший идеал жизни, даже единственный, который дается буддизмом, есть монашество в бездеятельно–созерцательной форме, для которого труд есть злая необходимость, почему оно предпочитает существовать нищенством. Насколько подобное мировоззрение проникает в жизнь, делается настроением целого народа, постольку оно становится препятствием для хозяйственной деятельности; и уж во всяком случае очевидно, что та ажитация, которая требуется теперешней экономической жизнью — биржевая спекуляция, телеграф, телефон, коммерческие связи всего мира, которые характерны для современной жизни с ее экономической истерикой, — окажутся психологически совершенно несовместимы с теми стремлениями к покою и подавлению жизни, которые проповедует буддизм. Поэтому в числе других причин, которых, конечно, много, и буддизм является не последней в экономическом застое Востока и в порабощенности его белою расой западной Европы.

Настроение безочарованности и пресыщения жизнью, находящее свое выражение в буддийском квиетизме[36]и мироотреченности, неоднократно проявляется в истории то как плод личного разочарования в жизни[37], то как выражение утомления и упадочности гиперкультурных эпох: с подобным настроением умирает античный мир, и лебединою песнью его в этом отношении является философия неоплатонизма.