В новой оценке труда заключается одно из наиболее важных по своим всемирно–историческим последствиям деяний христианства. Корни новейшей хозяйственной жизни, основы нашего хозяйственного космоса заложены в этой новой оценке труда. Величайшие исторические перемены и даже хозяйственные реформы зарождаются в человеческих головах и сердцах как новые идеи или новые верования. И в числе других новых идей христианство принесло новый взгляд на труд, смывший старое аристократическое к нему пренебрежение. Наряду с новой оценкой труда, в христианстве установляется положительное отношение к миру, одинаково отсутствующее как в буддизме (ср. введение), так и в платонизме, договорившем свое последнее слово в неоплатонизме (его основатель — Плотин, 204–270 гг. по P. X., величайший философский гений древности, от него сохранились «Эннеады»). Для буддизма, так же, как и для неоплатонизма, тело есть темница для духа, который ищет из нее освободиться, материальный космос образуется благодаря отпадению от идеального, и материя есть зло. Практическим выводом отсюда является мироотречный аскетизм, внутренне разрывающий с миром. Совершенно иной характер имеет христианский аскетизм, который исходит из принципиального приятия мира. Хотя мир искажен грехом и тлением, но он создан для бессмертия, а тело наше предназначено для преображения и просветления, и воскресшие тела составят вечный храм духа. Эти идеи существенно связаны с догматом о реальном воплощении Христа, провозглашенном на Никейском соборе[149]и получившем особенно резкое выражение в эпоху арианских споров[150], в частности, в творениях св. Афанасия Александрийского. Поэтому христианское отношение к миру отличается, с одной стороны, дуализмом и вытекающим из него аскетическим духом, но в то же время оно не дает оправдания той брезгливости к миру и телу, какая свойственна буддийскому и идеалистическому мировоззрению. Не случайно, что христианские страны явились очагами европейской культуры и развили столь интенсивную творческую деятельность. И в этом смысле духовные корни хозяйственной энергии Европы заложены в той общей оценке мира и труда, в той «благой вести», которую принесло с собою христианство.