Общественная и политическая атмосфера, в которой зарождается апокалиптика, была такова: иудейский народ изнывал под бременем чужеземного ига, которое давило его со всех сторон, не только политического, но и религиозного. Начиная с восстания Маккавеев и продолжая рядом движений, завершившихся восстанием Бар–Кохбы, иудейский народ в отчаянных конвульсиях и вместе с тем с полной безнадежностью стремился достигнуть политической самостоятельности и свободы, свергнуть иго сначала греческого, а потом римского орла и зажить самостоятельной жизнью. Очевидно, что ничтожная политически община, сжатая в тисках мировой империи, не имела никакой надежды на освобождение естественными средствами. Значит, оставалось одно из двух: или отдаться отчаянию и покориться, или же, если пламя национальной борьбы и революционного воодушевления еще не погасло, опереться на такое верование, которое обещало сверхъестественную помощь революции. Такую веру поддерживала апокалиптика: достаточно начаться восстанию, как появится сверхъестественный мессия, вождь иудейского народа, который низвергнет чужеземцев чудесною силою. Апокалиптика, таким образом, имеет одной из своих задач раскрыть изнывающему, томящемуся под игом чужеземцев иудейству тайну светлого будущего, а также разгадать время и срок наступления этого будущего. Когда в лучшие времена истории еврейского народа к нему говорили его пророки, они обращались к его совести, любви к правде и мужеству, они требовали от него известных действий и указывали пути к этим действиям. Но эти требования обычно относились к области исполнимого человеческими усилиями и потому зависящего от человеческой воли. Совсем другое настроение в апокалиптике. Она несет откровение о переменах в судьбе иудейского народа, которые не зависят от воли его, ибо превышают всякие естественные силы. Она стремится как бы научно исследовать и уразуметь закономерность исторического развития, на основании которого с необходимостью (хотя и не научной, а религиозной) наступит мессианское царство. Под влиянием такой потребности развивается особая религиозная социология.