1. Весь наш совет по сути дела — это один силлогизм. Посылка его (опуская «Всеобщее пробуждение», представляющее собой вступление) содержится здесь, вПанавгии,и она такова:Если может быть зажжен великий умный свет, благодаря которому: 1) откроется истинный порядок всех вещей; 2) станет виден истинный путь, ведущий к озарению этим светом человеческих умов; 3) наконец, откроется верный подход к просвещению этим светом всех народов, то может быть также найден истинный и надежный способ всеобщего исправления.

Это былабольшая посылка,изложенная здесь, в Панавгии, через свои термины и доказанная в общем виде через истинность своего следствия.

2. Теперь надлежит доказать по частямменьшую посылку.ВПансофии,к которой мы уже приближаемся, мы в первую очередь докажем,что вещи могут быть представлены уму в том самом порядке, в каком они связаны между собой, так что не сможет ничто укрыться, ничто — оказаться не на месте, ничто — показаться не таким, каково оно есть.

3. Но прежде чем перейти к исправлению вещей, я хотел бы,чтобы все мы — это совершенно необходимо — согласились вот о чем: остерегаться на пути света, на который мы вступаем, того, что может помешать нашему продвижению, или затмить ясный свет тучами или туманом, или, наконец, примешать к приятному наблюдению вещей некую досаду.

4.Первоеслучится, если кто–то из нас не удовлетворится всеобщими, от Бога данными светочами и вздумает завести свои собственные.Второеслучится, если кто–то, вместо того, чтобы пользоваться собственными глазами, станет по укоренившейся привычке доверяться чужим. Его это, несомненно, задержит, и света убавит.Третье,если кто–то станет заниматься этим мирным наблюдением вещей с раздражением, затевая ссоры по каждому вопросу, недостаточно ясному для него или для нас.

5. Следовательно, мы прежде всего потребуем, чтобы на протяжении всего нашего совета все мы вместе и каждый в отдельности справлялись только с книгами Божьими: 2) все мы и каждый смотрели на все вещи вместе и на каждую в отдельности только собственными глазами; 3) и делалось все это мирно и дружелюбно. Требование наше справедливо, ибо это важно и для нас самих, участников совета, и для людей, которые будут обо всем этом судить, и, наконец, для самой истины.

6. А важно этодля наспотому, что нам таким образом легче будет завершить столь обширное предприятие;для остальных —ибо легче будет судить обо всем предприятии;для истины —ибо чище она потечет к нам из чистейших источников и легче одержит победу над мраком с помощью свойственного ей оружия — безыскусности и наготы.

7.Мы легче выполним свою задачу, по всем вопросам справляясь лишь с книгами Божьими как с основным текстом,чем если добавим к ним, словно глоссы, человеческие книги, труды и разъяснения.И поскольку нет числа толкователям и изъяснителям, дело никогда не придет к концу.С книгами Божьими этого не приходится опасаться, ибо все в них кратко,а в человеческих книгах нет конца противоречиям и спорам.В божественных книгах гармония настолько же незыблема, насколько верно, что Бог — единственный устроитель всего и не может отступиться от самого себя. К тому же,человеческими книгами нельзя полностью удовольствоваться и невозможно никого заставить ими удовольствоваться. А раз уж нужно, во избежание обмана, обратиться к источникам, то почему не прямо?Каждый сам лучший толкователь своих собственных слов. Если мы признаём это в отношении человека, то почему не признаём относительно Бога, то есть Его длани, Его вдохновения, Его уст? Лишь бы только услышали Его повсюду, и Он не даст нам заблудиться.Тем более что сейчас, когда мы настолько разделены различными своими желаниями, мнениями, стремлениями, у нас одна лишь надежда вновь прийти к согласию — восстановить истину вещей, начиная оттуда, где нас еще не разделяет никакое разногласие. Ведь каждый верит своему чувству, своему разуму, своему Богу.Лишь бы только нам удалось достичь согласия в том, что значитощущать, мыслить, верить в Бога.Двинемся же на все сразу, дабы каждый чувствовал, мыслил и верил не отдельно, а со всеми вместе, и, Бог даст, одна и та же истина вещей одинаково запечатлеется в чувствах, разуме и вере каждого из нас.

8. И посколькунаша цель — узнать мнение об этом всех людей, а большинство людей — простецы,ничего не ведающие кроме того, что сообщают им органы чувств и вещает доморощенный разум, нам следует так говорить со всеми, чтобы все понимали. То есть мы должны говорить на основании тех всеобщих начал, которые содержатся только в книгах Божьих. В этом случае есть надежда на откровенность и согласие, ибо ясно, что относительно этих начал мы и так уже все согласны. Ведькогда люди говорят, исходя из врожденных понятий, то христиане, иудеи, турки прекрасно понимают друг друга. Когда люди воспринимают чувствами природные явления, то тоже все во всем совпадают. Когда христиане непредвзято читают Библию, все верят всему и никто не обнаруживает противоречия.Отчего же, в таком случае, перейдя к личным мнениям, люди уже не обретают меж собой подобной гармонии? Это несомненное указание на то, чтобесполезно искать единство вне единого.Итак, испытаем, что будет, если мы начнем беседовать между собой, исходя исключительно из божественных книг.

9.Наконец, истинные основания вещей мы можем найти только в Боге и в том, что от Бога. Ведь один лишь Бог так мыслит, говорит и действует, что лучше не может никто. Стало быть, самое надежное — брать за образцы лишь Его мысли, слова и дела.Известно, что астрономы, желая тщательно вычислить затмения светил, откладывают в сторону рукотворные часы (поскольку не могут им довериться) и справляются лишь с великими часами самого Бога, которые не могут подвести, — с Небом. Почему бы нам не последовать их примеру в подобном, но неизмеримо важнейшем предприятии? А именно, если мы хотим безошибочно вычислить затмения чувств, разума и убеждений рода человеческого, отложим, молю, хоть ненадолго, людьми состряпанные карты.

10. К тому же,божественных книг самих по себе вполне достаточно как для насыщения человеческого любопытства,ибо они открывают все необходимое,так и для сдерживания и обуздания этого любопытства,ибо они устанавливают пределы вещам и не позволяют за них выходить,а также и для надежного знания,ибо они одни — источники света, а ко всему остальному, даже ангельскому, всегда примешана тень. Значит, они одни могут преисполнить нас светом.

11.И поскольку мы имеем подлинник книг Божьих, в основе своей неиспорченный(мир все тот же, каким видел его первый человек вскоре по сотворении; побуждения, понятия и способности души те же, какие тот же первый человек получил впервые от Бога; слово то самое, что текло из уст и с пера святых пророков и апостолов), —не дороже ли он нам всяческих списков?Ведь человеческие книги — это списки с божественных, но по большей части искаженные.

12. Израильтяне просили некогда, чтобы говорил с ними Моисей, а не Бог. А мы предпочли бы скорее,чтобы с нами говорил Бог, а не Моисей:ведь даже Моисей может сказать нечто не истинное и не благое, когда говорит от себя. Так что отложим в сторону всех земных наставников. Ведь каждый из них в чем–нибудь слаб, несведущ, недостаточен. И выберем все вместе в наставники Того единственного, Который на небесах: Он один все знает и ни в чем не ошибается. Ему известно также, сколько нам надлежит знать и как нас наставить.Поэтому не станем оскорблять Его, Им не довольствуясь, ища себе других наставников, кроме Него. Набираться мудрости из книг Божьих — значит набираться ее вместе с мудрейшим и быть наученными от Бога.

13. Но не будем голословными, требуя оставить сотворенное людьми ради надежды на больший свет,попытаемся однажды проверить на опыте, действительно ли божественные книги содержат такое сокровище света(много болтающих о нем, но немного к нему стремящихся). Это, несомненно, надлежит наконец выяснить точно, чтобы надежда наша в столь великом деле и для нас самих не висела в воздухе, и другим не казалась вечно сомнительной. И поскольку без испытания сурового и строгого достичь этого невозможно, что ж, будем испытывать!

14. При этомвсех нас нужно нижайше умолять, чтобы мы пользовались собственными глазами и отложили очки предрассудков —ибо это вернейшая дорога к правильному познанию вещей и достижению поставленных целей собственными силами. Важно, чтобы мы, видя, видели сами вещи и склонялись к тому, к чему они нас склоняют. А случится это,если советы нам станет давать не кто–то другой, неизвестно откуда взявшийся, а каждый сам себе,самолично осматривая и ощупывая каждую вещь, прежде чем вынести о ней и о себе собственное суждение.Ведь все люди, даже и простецы, легче и охотнее верят собственным глазам, нежели чужим.Тем более людям ученым, которые сами все понимают и потому не нуждаются в авторитетах, лучше участвовать в совете таким образом. Поэтому всем лучше принимать во внимание только всю имеющуюся совокупность вещей.

15.Добавим следующее.Пускай одни, другие, третьи привычно следуют за авторитетами, нам всем надлежит полностью от этого отучиться, особенно и непременно в данном случае, когда все должно быть установлено твердо.В самом деле, авторитет, как правило, велит остановиться у поверхности вещей, в то время как чувства и разум устремляются к основаниям вещей и жадно их исследуют. Поэтому авторитет по большей части затемняет и скрывает истину, в то время как чувства и разум раскрывают и объясняют ее. Следовательно, авторитет требует согласия, а чувства и разум сами добиваются его. Авторитет создает веру, а те — знания. Авторитет движется вокруг вещи, а те вперяются в нее. Поэтому авторитет разделяет умы, а те, ведя их все к средоточию истины (которая едина для всех), всех объединяют.

16. Наконец, пусть то, чему учит, что хранит, что соблюдает тот или иной автор, школа, церковь, государственное устройство, — истинно, хорошо, полезно; для меня, однако, оно не прежде станет несомненным, благим и полезным, чем я сам испытаю это (Что знает тот, кто не имел опытов?Сир 34, 10). Если прийти в конце концов придется к тому же, то почему бы не прямо? И если можно идти через опыт раздробленный, выбирая между многим более или менее истинным, благим, полезным, то не лучше ли — через опыт единый, устанавливая лишь самое истинное, самое благое, самое полезное (а именно, столь истинное, благое, полезное, что никто из людей не может судить об этом иначе)?И поскольку этому последнему,отыскав его общими усилиями,мы хотим проложить настоящую столбовую дорогу, оградив ее от разных боковых тропинок, отступлений, противоречий, лучше всего было бы до времени отложить все то, в чем те или иные из нас сомневаются.Мы не станем объявлять все это ни полностью истинным, ни полностью ложным, но без предвзятости оставим до времени вопрос нерешенным.

17.Так соберем же в одну груду все наши истины, но и все наши заблуждения, не разбирая, что мое, что твое, что его. Пусть все будет общим, — как бы общими сомнениями рода человеческого, — пока не станет ясно, что в каждом предмете заключалось истинного. И тогда все истинное станет общим для всех.Итак, мы предлагаем принимать лишь то, что несомненно истинно, хорошо и полезно. Кого испугает такая предосторожность? Ведь каждый обретет и приобретет истину более прочную вместо более зыбкой.

18. Я решительно не вижу, почему бы хоть кто–нибудь из смертных должен был или мог бы отвратиться от столь дружеского, свободного от личных, национальных и кружковых предрассудков или пристрастий, рассмотрения вещей? В самом деле, если ты убежден, что обладаешь чем–то благим, истинным, полезным, оно, конечно, таковым и останется, если оно в самом деле таково, к тому же и вернется к тебе с прибылью. Ты много наживешь на свой талант, пустив его таким образом в оборот, ведь в сообщество истин и добродетелей будут приведены и другие. А если где–нибудь ты увидишь нечто лучшее, истиннейшее, полезнейшее, разве за это ты не отдашь с радостью свое, поскольку оно похуже?Ты сам себя обворовываешь, не желая совершенствоваться.

19.Свету не страшно скопление тьмы — так золото не боится огня. Не отказался Бог Израилев быть помещенным вместе с Дагоном(1 Цар 5, 2),быть призываемым вместе с Ваалом(3 Цар 18, 24). Значит, никакая истина (будь она философская, теологическая, политическая) не боится испытания вместе с заблуждениями, ибово всеобщей гармонии истин погибает только не–истина.Если к свету твоему примешалась тень, к золоту твоему — уголь, к истине твоей — заблуждение, к Богу твоему — нечто не от Бога, неужели не желаешь ты отсечь, выжечь, рассеять и сгубить его? Пусть каждый из нас скажет то, чему некогда научил Господь свой народ;Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из–под небес(Иер 10, 11).

20.Нет ничего проще, чем вообразить, будто ты уже нашел истину и обладаешь ею.Даже тем, кто заблуждается, это не трудно, потому что мы с легкостью воображаем то, чего нам хочется, а всякому человеку хочется не заблуждаться. Но посколькупризнак мудрости — скорее склоняться к опасению, чем к надежде,то и нам, если только мы намеренно не хотим быть неблагоразумными, надлежит постоянно опасаться ошибки.Безопаснее лишний раз подвергнуть испытанию нечто несомненное, чем признавать нечто сомнительное за достоверное.Было бы слишком печально, если бы божественному зеркалу нашего ума мы вместо прекрасных отражений вещей представили бы чудовищные их искажения.

21.Пусть каждый из нас признает, что он такой же человек, как другие.Другие могли ошибаться? Так почему же ты не можешь?Разве мир перед тобой не тот же, что перед другими?Разве множество, разнообразие и сложность вещей не могли точно так же смутить и твои чувства? Или свет разума в тебе не тот же, что в других? Разве нс может твой ум, как любой другой, повстречаться с тенями вещей и затмиться?Или, наконец, в руках у тебя не та же самая книга божественных откровений?Если есть у тебя другая, покажи. А если нет, то и с тобой, как с другими, может случиться, что книга Божья окажется для тебя закрытой или открытой неполностью.Также и устройство чувств, способности суждения и веры(то есть той склонности, что заставляет нас соглашаться с правдоподобным)у тебя такие же, как у других.Если другие могут ошибаться чувствами, суждением, верой, то почему у тебя те же самые орудия будут непогрешимы? Если ты не можешь ошибаться, то и другие не могут. Значит, заблуждения не существует вовсе. Однако ты сам можешь засвидетельствовать, что они существуют во множестве. Следовательно, они могут встречаться где угодно. Следовательно, у подобных существ они должны иметь подобную вероятность возникновения.

22.Если так велика ущербность каждого человека, кто решит положиться хотя бы на самого себя, не говоря уж о других?Мы часто подозреваем других в том, что они строят свою науку, религию, государственное устройство не на истине вещей, а на своих или чужих домыслах. В том же самом подозревают они нас. Стало быть, мы друг другу подозрительны. Так пусть каждый подозревает и самого себя, и своих — тех, кто указывал или до сих пор указывает нам путь.

23.А раз уж мы себя подозреваем, станем за самих себя опасаться. Но кого? В первую очередь, самих себя —как бы не оказались наши помыслы такими, как у большинства смертных, очень похожими на сон: они лишь видятся, но не существуют, услаждают, но не насыщают.

24.Если же разумный человек опасается самого себя, то он остерегается и других. Кого именно? Всех.Все ведь — люди, а значит, немощны.Мы все блуждаем, словно овцы, —вопиет пророк[290]. Поэтому, когда человек следует за человеком, овца следует за овцой, — заблудившись, следует за блуждающим.Один лишь Бог не может заблуждаться,ибо Он Вездесущий и Всеведущий.Значит, самое надежное — следовать за одним лишь Богом, куда ведет Он деяниями, глаголом и волей Своей.

25. Наконец, если мы все же не хотим вовсе потерять из виду людей, что ж,обратим внимание и на них. Только не на одного кого–то, и не на многих, а на всех.Притом будем видеть в них не вождей или повелителей, а спутников на общем пути света и вскоре будущих свидетелей общей истины.Но слушать мы их станем лишь по завершении этого пути света.

26. Что я имею в виду? Если по завершении общего пути всеобщих истин еще понадобится исследовать те отдельные, словно бы частные, тропы истин и мнений, по которым мы разбрелись, что ж — это будет много полезнее, чем сейчас. И тогда все, что было в частном владении благого и истинного, будет и легче распознано и охотнее всеми признано, и достойнее обогатит сокровищницу благого и истинного.

27.Требуя избавиться от предрассудков, мы не добиваемся от человека, чтобы он завязал себе глаза или отказался от того, что знает наверное.Мы хотим лишь,чтобы очи всякого вступающего на путь света были чисты, не замутнены посторонней жидкостью или бельмом,и чтобы он готов был видеть все без прикрас, будь то чужое или его собственное.

28. Значит, мы не отбрасываем никаких творений человеческих, или книг, или принятых мнений, или обычаев (это было бы отступлением от намеченной нами цели),мы только просим отложить все это до того времени, когда мы превзойдем все, дарованное божественным светом.Мы просим сделать так для того, чтобы превзойти все этолегче(ибо оно проще) ибыстрее(ибо оно короче), инадежнее(поскольку все здесь основано лишь на божественном авторитете).

29. Когда мы придет к согласию относительно божественного, нам легче будет и прочесть, и понять, и привести к гармонии все, созданное людьми.

30. Тогдамы сможем прочесть,если захотим,философовлюбой школы кактолкователей природы.И сможем легче судить и точнее понимать, чье толкование в том, в другом, третьем случае вернее (ведь каждый не во всем ошибается, если каждый и не во всем прав).

31. Мы прочтемполитических мыслителейлюбой школы кактолкователей разума.И сможем легче судить и точнее понимать, чье толкование в том или другом случае вернее достигает своей цели.

32. Мы прочтембогослововлюбой школы кактолкователей божественного Писания,и сможем легче судить и точнее понимать, чье толкование в том, другом, третьем случае полнее соответствует священному тексту, божественному разуму и всей гармонии учения.

33. И тогда, может быть, те из нас, кого сильнее, чем прочих, озарит божественный свет,сами напишут толкования и разъяснения к книгам Божьим.И толкования эти будут не обрывочными, а гармоничными, и послужат к умножению всеобщего света и к установлению истинныхвселенских философии, богословия и политии.

34. А до времени, пока мы изучаем книги Божии, я снова умоляю —условимся справляться лишь с Божиими книгами, и будем это делать так, как если бы до нас ничего и никем не было сказано, и мы, только что придя в мир и погрузившись в глубины нашей души, и прислушавшись к Богу, обратившему к нам Свое слово, теперь впервые начали воспринимать то, что преподносит нашим глазам, ушам и душам Бог.Это и значит — обратить к Богу чистую душу, дабы он залил ее чистым своим светом. Он непременно так и сделает, если увидит нашу готовность к этому, и тогда через Свои творения, слова и вдохновения даст нам все познать.

35. Тогда исполнится сказанное Иовом:спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские(Иов 12, 7–8). И сказанное сыном Сираховым:Душа человека более скажет, и лучше, чем семь наблюдателей, сидящих на высоком месте(Сир 37, 18). И сверх тогоВсевышний,смиренно призываемый сидящими у ног Его, не престанетуправлять пути их в истине(Сир 37, 19).

36.Тогда, выученники одной Божией школы, мы не будем уже так чудовищно несогласны, как ныне.Мы ведь выяснили,что смертным, так разнообразно враждующим, стоит попытаться вернуться однажды к согласию и гармонии.Раз это нужно, следовательно, должно быть предпринято. Но как за это взяться в нынешней разноголосице, когда каждый шумит лишь о своем? Нужно выяснить, есть ли дорога к нашей цели.Если все согласились, что согласие желательно, то уже положено начало согласию. Стало быть, нужно согласиться, но согласиться мы не можем из–за укоренившихся между нами разногласий. Так что же делать?

37. Выход один:ни согласие, ни несогласие не должны больше существовать привычным образом, то есть недвижно и пристрастно.Нужно сложить все (как я сказал уже раньше, и теперь, ввиду важности предмета, повторяю) в общую груду, и пусть никто ничего не забирает оттуда, пока не будет общеустановлено всеми чувствами каждого в отдельности и полным единочувствием всех вместе,что это вещь несомненно истинная, несомненно благая, несомненно доступная, то есть, как говорится, осуществимая и тем самым надежная, должная, приносящая общую пользу.

38. И что всеми будет признано таковым, то путь берут все без исключения, владеют этим, следуют этому. А что, как будет доказано единодушным свидетельством рода человеческого, не таково, того пусть никто не берет и даже не прикасается — лучше предать эту вещь честному забвению.

39. Итак,мы уверены, что удастся кратчайшим путем устранить пристрастия(то есть заблуждения и причины заблуждений),если в свидетели призвать только Бога, единого для всех, и вещи, равно для всех непреложные, и собственную душу каждого человека, которая для каждого — водитель его, свет и закон.Этим свидетелям всякий вынужден будет верить.

40.Такова единая, единственная, истинная, действенная, необманная дорога к истине, согласию и гармонии,другой же никогда не будет. Ведьесли мы не отыщем Бога в Боге, вещей в вещах и самих себя в самих себе, то напрасно будет искать все это где–нибудь еще.

41. Я, поэтому,подавая пример другим, даю нерушимую клятву перед Богом, что ничего не привнесу из предвзятых мнений, но буду все выводить из всеобщих первоначал, чтобы все предложенное нами ни в чем не отзывалось пристрастием к какому бы то ни было народу, учению, языку или мнению.Как математики рассматривают отдельные фигуры, отвлекаясь от тел, так и я, рассматривая и расстройство, и исправление дел человеческих, отвлеку свой дух от всяческих тяжб. Может быть, закончив речь о первообразах, в заключительном побуждении я и дам некоторые наставления в том, что, по моему мнению, могло бы послужить более легкому их воплощению, но уж конечно не стану с ненавистью преувеличивать разногласия и уклонения.Да не будет мною ничего сказано от себя, но все лишь от Бога, в согласии с Богом, словами Бога — теми ли, которые изрек Он устами святых Своих пророков и апостолов, или теми, которые Он вписал в сердце каждого из нас, или теми, которые Он запечатлел в великой книге творений и так ясно предоставил нашим чувствам. А если здесь окажется записанным что–нибудь, почерпнутое не оттуда, да будет оно не сказанным.И напротив, если кто, видя, что все выполнено именно так, без обмана, захочет все же идти супротив, да будет он супостатом свету и да покарает его Бог.

42. Последнее, о чем я прошу, — да примем мы все на свой счет слова мудрого мужа Людовика Вивеса[291], так наставлявшего в занятиях естественной философией:Здесь место не для споров, а для молчаливого созерцания вещей. Если что–то недостаточно ясно, то требуется не спор, а более тщательное рассмотрение.Поэтому, если во всем нашем совете то или иное положение покажется недостаточно верным, пусть никто не затевает со мной ссоры и брани. Ведь я твердо намерен не предлагать, и уж тем более не доказывать ничего такого, что равно по твоему, моему и общему суждению не было бы всецело истинно, хорошо, полезно и гармонично. Если что–то не таково, укажи — я сразу же с благодарностью уступлю. Не нужно против меня оружия — ведь я вооружился лишь глазами, чтобы видеть то, что есть, а не то, чего нет. Вооружись и ты своими — тогда мы увидим одно и то же и не сможем не согласиться. И поскольку един Создатель вещей и порядок вещей, и устройство глаз — твоих и моих, ты не можешь не видеть того, что вижу я, если я вижу верно. Не можешь ты и видеть иначе, чем я. Ты можешь видеть острее и вернее в подробностях, и можешь прийти ко мне на помощь, если я слаб. Но ты не можешь и не должен воевать со мной — смиренным учеником истины, готовым всегда и во всем ей подчиниться. О если бы все мы были готовы к тому же! Тогда к нам милостив был бы Тот,Кто направляет кротких к правде и научает кротких делам Своим(Пс 24, 9).

43. Добавим кое–что из Священного писания в пользу наших источников. В 9 главе Левита описываютсянечистые животные,соприкасаясь с которыми нечисты делаются человек, одежда, пища, питье. Однако добавляется (с. 36), чтоисточники вод, соприкоснувшись с трупами их, остаются чистыми, равно и семена, которые сеют(с. 37). Над этим стоит задуматься: здесь должна скрываться некая тайна. Какая же? Не то ли сообщает нам Бог, что,хотя все человечество и испорчено, все же в нас остались чистые Его семена и источники, из которых орошает нас божественная мудрость.И хотя чудовищные деяния отступников, различные ереси и дурные обыкновения мира внесли, как кажется, порчу в творения Божии, в Писание и даже во врожденный наш свет, на самом деле они не могут их испортить. Поэтому именно оттуда, из этих своих источников, должны и могут быть почерпнуты единство, истина и благость.Молю, подумайте те, кто на это способен, можно ли из этого Моисеева места извлечь другой достойный божественной мудрости и несущий нам благое наставление и утешение смысл.

44.А Елисей, который, чтобы очистить воды Иерихона, ставшие вредоносными из–за проклятия, поднялся к истоку вод и исцелил его, бросив туда соль?(2 Цар 2, 21). Разве это не учит нас исправлять то, что у нас испорчено? Нужно подняться к истокам, а если они не вполне невредимы, их можно исправить солью слова Божиего.

45. И в первую очередь следует вспомнитьводы Иезекииля, текущие на четыре стороны света(Иез 47, 1–2),безмерно умножающиеся, чтобы исцелить воды моря(с. 3–5)и оживить всякое живое существо(с. 9),и вспоить дерева с плодами и листьями для пищи и для врачевания(с. 12). Что же это за воды?Текущие из–под порога дома Божиего(с. 1). Ты воздадим же хвалу Богу, и не воспрепятствуем с порога дома Его, из источников длани, уст и сердца Его течь живым водам во спасение народов.

46. Прислушайтесь, молю, все, в нынешнем веке живущие, не к вам ли обращено это Божественное, при описании всеобщего преобразования мира сказанное слово:И в радости будете почерпать воду из источников спасения, и скажете в тот день: славьте Господа, призывайте имя Его; возвещайте в народах дела Его; напоминайте, что велико имя Его; пойте Господу, ибо он содеял великое, — да знают это по всей земле(Ис 12, 3–5). Почерпайте же, почерпайте! Вам, живущим в нынешнем веке, это наконец можно. И почерпайте в радости, ибо это источники спасения! Пусть будут знать об этих делах Божиих народы по всей земле!

47. Придите, возлюбленные, отворимисточники,откуда потекут к нам и ко всему миру чистые ручьи света, — тогда не будет у нас больше нужды вболотах.И если будут нам светить сии божественные и общие всемсолнца,нам больше не будут нужны отдельные, вечно чадящиесветильники.А не то, отказавшись от источников и от Солнца, мы окажемся достойны вечно пить помои, и вечно слепнуть от дыма, разъедающего глаза.

48.Придите, зрячими пройдем среди Божиих творений, радостно глядя, как рассеивается наша и сатанинская тьма, уступая дорогу божественному свету.Только постарайся, пришедший, если ты желаешь, все рассмотреть, руководствуясь светом, отложить хаос размышлений, и все отчетливо видеть и различать. Стремись, превзойдя весь круг человеческого всезнания, распознать истину всех и каждой вещи так отчетливо ясно и ощутимо, как ясно ты различаешь в этой книге, которую держишь в руках, связь и последовательностьабзацев, предложений, слов, слогов и букв;и как отчетливо, связно, упорядоченно располагается все это в твоем уме.

49.Придите, уверенно, через ясный свет всех вещей приблизимся к этому зрелищу света, достойно укрепив души надеждой на успехи добра!Ведь можно не опасаться, что нас, следующих по пути света, оставит Бог, источник света; лишь бы мы были тверды, и не оставили и самих себя, и свет, и Бога.

50. Но поскольку мы не можем видеть внешнее Солнце в отсутствие Солнца, и нам дано созерцать его, лишь когда оно появляется над горизонтом и, разогнав тучи, показывается нам на глаза, так и вечный свет, и непосредственно от него истекающий умный свет мы напрасно старались бы отыскать, если бы он сам не открывался нам и не показывался. Так обратим к нему полные томления взоры, падем, преклонимся и смиренно и усердно станем молить о милостивом истечении лучей его ради спасения мира.