1. «Принимаю это, мой сын, от тебя, — сказал он. — Будь в этом постоянен; будь, называйся и оставайся моим собственным. Собственно, ты был и есть мой вечно, но ты этого прежде не знал. Я давно готовил тебе то утешение, к которому тебя теперь веду, но ты этого не понимал. Вел я тебя к себе дивными путями, кругом и около; ты не понимал и не знал, что я руководитель всех избранных, ты даже не замечал около себя моих деяний, но я был с тобой везде и для того некоторое время водил тебя таким окольным путем, чтобы под конец сильнее привлечь тебя к себе. Ни свет, ни проводники твои, ниСоломонне могли тебя ничему научить, ничем не могли обогатить, ничем не могли насытить, ничем не могли успокоить желание сердца твоего, потому что в них не было того, что ты искал. Но я тебя научу всему, я тебя обогащу, я тебя насыщу.

2. Только от тебя желаю, чтобы все, что ни видел в свете, какие ни замечал усилия в житейских делах, ты перенес и обратил на меня. Пусть это будет, доколе ты жив, твоя работа, твои занятия; а то, чего люди ищут и не находят, все это я дам тебе вдоволь: покой и радость.

3. Ты видел в семейном быту, как те, которые нравятся друг другу, все покидают, чтобы только принадлежать друг другу. Ты тоже так сделай, откажись от всего и от самого себя, отдайся мне вполне, и будешь моим, и благо тебе будет. Уверяю тебя, что до тех пор, пока не сделаешь этого, не достигнешь успокоения ума. Ибо все на свете, чего бы ты ни придерживался, будь то мысль или наслаждение, изменяется, кроме меня; все тебя так или иначе будет занимать и беспокоить и наконец надоест, а наслаждение, которое ты себе в том готовил, обратится в скорбь. Поэтому искренне советую тебе, мой сын, оставь все, держись за меня и будь моим, и я буду твоим! Затворимся здесь, вместе, в этой хранимой обители, и ты испытаешь более истинные наслаждения, чем можно найти в телесном супружестве. Старайся только мне нравиться, иметь меня советником, путеводителем, свидетелем и собеседником во всех своих делах, а если вздумаешь обратиться ко мне с речью, то говори: «Только я и Ты, Господь мой!»; о ком–нибудь третьем заботиться тебе нет нужды. Держись только меня, на меня смотри, дружески беседуй со мной, ко мне приникай, меня приветствуй и всего этого жди и от меня в свою очередь.

4. В другом быту ты видел, какими неисполнимыми работами задаются люди ради выгоды, за какие предприятия хватаются, каким опасностям подвергаются. Все эти бесполезные труды считай суетою, сознавая, что одно только нужно — милость Божья. И потому оберегай единственное свое призвание, которое я поручаю тебе, искренне, с верой, с упорством исполняй свою работу в тишине, поручая конец и цель всего мне.

5. Ты видел между учеными, как они стараются понять все; для тебя же пусть будет верхом мудрости изучать меня в делах моих, как дивно управляю я тобой и всем: здесь ты найдешь больше материала для наблюдений, чем они там, причем испытаешь несказанное наслаждение. Вместо всех библиотек, читать которые неодолимый труд, малая польза, часто вред, всегда усталость и тоска, даю тебе эту книжку, в которой ты найдешь все правила[73]. Здесь будет твоя грамматика — уяснение моих слов, диалектика — вера в них, риторика — молитва и воздыхания, физика — созерцание моих деяний, метафизика — наслаждение во мне и в вечных вещах, математика — перечисление моих добродетелей и, в противоположность им, неблагодарностей света, взвешивание и измерение их; этикой твоей будет моя любовь, которая послужит тебе руководством во всех твоих поступках по отношению ко мне и к ближнему твоему. Знания всего этого ты будешь искать не для того, чтобы быть известным среди других, но чтобы вечно приближаться ко мне. И во всем этом чем проще, тем искуснее будешь: ибо простым сердцам воссияет свет мой.

6. Ты видел между лекарями отыскивание различных средств для сохранения и продолжения жизни. Но к чему тебе сокрушаться о том, сколько ты должен жить? Разве это в твоей власти? Не вышел ты на свет, когда хотел, так и не уйдешь из него, когда захочешь; всем управляет мое предначертание. Поэтому позаботься о том, чтобы достойно жить, а до каких пор ты должен жить — за этим буду смотреть я. Живи просто, относись искренне к моей воле, а я, по твоему желанию, буду твоим врачом; я буду жизнью твоей и долголетием дней твоих. Без меня ведь и лекарство — яд; когда же я прикажу, то и яд должен быть лекарством. Поэтому поручи мне твою жизнь и здоровье, а сам не беспокойся о них.

7. Ты видел в юриспруденции странные и запутанные дела и то, как учатся спорить на все лады о своих делах. При тебе пусть будет такое законоведение: ни в чужом, ни в своем никому не завидуй, кто что имеет, то при нем и оставляй; кто в чем–нибудь твоем нуждается, не отказывай ему; кому ты должен, тому отдавай; кому и помимо долга можешь чем–нибудь помочь, считайся должником его; ради общего спокойствия жертвуй и самим собой; если кто возьмет твою одежду, прибавь ему и последнюю рубашку; если кто станет бить тебя по щеке, подставь ему и другую. Это мои правила, и если ты будешь соблюдать их, то достигнешь покоя.

8. Ты видел, какие церемонии и споры устраивают люди при распространении религии. Твоей религией пусть будет служение мне в тишине, а не обязывание себя обрядами, ибо я не обязываю ими. И когда от души по правде будешь служить мне так, как я учу тебя, ни с кем не ссорься из–за этого, хотя бы и называли тебя лицемером, еретиком и чем угодно; в тишине обращай внимание свое только на меня и на служение мне.

9. Между начальствующими и правителями человеческих обществ ты узнал, как люди стремятся занять высшие должности и управлять другими. Ты же, мой сын, доколе жив, всегда дорожи низшим местом и желай лучше повиноваться, чем приказывать. Да ведь и легче, безопаснее и удобнее стоять за другими, чем наверху. А коли хочешь всегда управлять и приказывать, то управляй самим собой. Отдаю тебе душу и тело твои вместо царства; сколько в теле членов и в душе различных побуждений, столько будет у тебя подданных, которыми старайся управлять так, чтобы все было хорошо. А если моей предусмотрительности вздумается помимо этого еще большее поручить тебе, то иди послушно и исполняй со старанием, не ради прихоти своей, но ради моего повеления.

10. В военном быту ты видел, что в истреблении и пленении себе подобных заключается геройство. Но я тебе сообщу о других неприятелях, на которых с этой минуты и старайся доказать свой героизм: дьявол, его мир и желание собственного твоего тела; от них защищайся и, сколь возможно только, отгоняй от себя первых двух, а третьего истязай и убивай, и если все это мужественно исполнишь, обещаю тебе — достигнешь более славной короны, чем та, которую когда–либо мог бы дать тебе мир.

11. Ты видел также, чего люди ищут в замке того мнимого счастья и в чем они успевают: в имуществе, роскоши и славе. Но ты на эти вещи не обращай внимания: они не спокойствие доставляют, а беспокойство и служат дорогой к печали. Зачем заботиться об избытке имущества? Зачем желать его? Жизнь малым держится, и мое уже дело заботиться о всяком, кто мне служит. Поэтому старайся собирать внутренние свои драгоценности, просвещенность и набожность, а я тебе прибавлю все другое: небо и земля по праву наследства будут принадлежать тебе, в этом будь уверен. Это тебя не будет угнетать и стеснять, как других, а, напротив, несказанно радовать.

12. Люди в свете любят искать товарищества. Ты берегись шума и люби уединенность. Товарищество ведет к грехам или каким–либо излишествам, по крайней мере к безрассудству и потере времени. Ведь ты не один, и не бойся, если б даже и один был: с тобой я и легионы моих ангелов; с нами можешь беседовать. А в случае, если б ты иногда пожелал видимого товарищества, то ищи такого, которое было бы одинаковых с тобой мыслей, чтобы ваше товарищество было взаимным укреплением себя в Боге.

13. Радость людей состоит в изобилии кваса, в еде, питье и смехе; тебе же пусть будет приятно со мной и ради меня, когда это нужно, голодать, жаждать, тосковать, терпеть раны. А если я дам тебе удовольствия, то можешь тоже веселиться, но не ради удовольствий, а ради меня и во мне.

14. Ты видел людей, жаждущих славы и почестей. Не обращай внимания на мирскую молву. Говорят ли о тебе люди доброе или худое, для тебя это не имеет никакого значения, если я доволен тобой. Когда знаешь, что нравишься мне, то не дорожи любовью людей: их любовь непостоянная, неполная и извращенная; часто любят то, что достойно ненависти, а что достойно любви, то ненавидят. Да всем и невозможно угодить: желая понравиться одному, опротивеешь другим. Итак, лучше всего сделаешь, если оставишь все и будешь смотреть на меня одного: когда мы будем друг с другом в согласии, то ни тебе, точно так же как и ни мне, человеческий язык ничего не прибавит и ничего от нас не отнимет. Не старайся быть известным многим, мой сын! Слава твоя — быть низким, чтобы мир, если это возможно, о тебе не знал; это лучше, безопаснее. Между тем мои ангелы будут о тебе знать и разговаривать, глядеть на твое служение, рассказывать на небе и на земле о твоих поступках, когда это будет нужно; в этом будь уверен. Потом, конечно, когда придет время к исправлению всех вещей, все, предавшие себя мне, в мои руки, предстанут пред лицом всего света и ангелов в несказанной славе, сравнительно с которой слава этого света меньше, чем тень.

15. В заключение, мой сын, скажу тебе поэтому воистину: имеешь ли имущество, знание, красоту, остроту ума, людскую дружбу и все, что считается хорошим на свете, не гордись всем этим; не имеешь — не заботься, но оставь все это, будь оно у тебя или у других, таким, каким оно есть, и беседуй в сердце своем со мной вместе. Таким образом, обнажившись от всего земного, отказавшись и отрекшись от самого себя, найдешь меня, а во мне и полное спокойствие, это обещаю тебе».

16. На эту речь ответил я: «Господи, Боже мой! Начинаю понимать, что Ты сам — все; кто Тебя имеет, тому легко отказаться от всего света, потому что тот в Тебе имеет более, чем может желать. Теперь я уже понимаю, что заблуждался, скитаясь по свету и ища себе отдыха в сотворенных вещах. Но с этого часа я уже не желаю себе никакого наслаждения ни в чем, а только в Тебе. Теперь я весь предаюсь Тебе; Ты сам только укрепи меня, чтобы я вновь не отклонился от Тебя к сотворенным вещам, вновь позволяя себе те бессмысленности, которыми полон свет. Да храни меня милосердие Твое, на него я уповаю».