1. Мир и кто в нем блуждает руководствуются почти только предрассудком, одни держатся за других в своих действиях, делают все ощупью, как слепые, то здесь, то там задевают и сталкиваются. Но для этих христиан светит ясный двойной внутренний свет — свет разума и свет веры, которыми обыкновенно управляет Дух святой.

2. Хотя входящие в святилище и должны отказываться от разума, но Дух святой возвращает его, и притом возвращает очищенным и утонченным, так что они похожи на всевидящее око; куда бы они в свете ни пошли, что бы они над собой, под собой, вокруг себя ни видели, ни слышали, ни обоняли, ни вкушали, всюду они видят Божии следы и во всем прекрасно умеют действовать во страхе Божием. Благодаря этому они мудрее всех философов света, которых Бог по своему справедливому приговору ослепляет, чтобы они, воображающие, что все знают, ничего не знали и не умели давать себе отчета ни в том, что имеют и чего не имеют, ни в том, что делают, ни в том, что должны делать, но не делают, ни в том, куда и к какой цели идут и дойдут ли. Их знание основывается только на шелухе, т. е. на внешнем поверхностном наблюдении; к внутреннему ядру, которое есть повсюду разлитая Божья слава, они не проникают. Но христианин во всем, что видит, слышит, ощущает, обоняет, вкушает, — видя Бога, слышит Его, ощущает, обоняет, вкушает, будучи всюду уверен, что это не предположение только, но истинная правда.

3. Конечно, ему ясно светит свет веры, дабы он видел и знал не только то, что видит и слышит и что находится при нем, но и все невидимое и отсутствующее. В слове своем Бог изобразил и то, что над небесами, в высоте и под землей, в пропасти, и то, что было раньше мира и что будет после мира. Этому христианин верит так, как если бы все это было у него в действительности перед глазами. Мир не может в это проникнуть. Мир не признает ничего, кроме рук и глаз, и доверяет только тому, что держит в горсти; христианин же так смело полагается на невидимое, отсутствующее и будущее, что ради этого чувствует отвращение к настоящему. Мир ничего не желает, кроме доказательств; христианин довольствуется простыми словами божьими. Мир ищет обязательств, залогов, поруки, печатей; христианин ручательством за все безопасности ставит саму веру. Мир различно за собой подсматривает, испытывает, проверяет, исследует; христианин полагается во всем на Божию правду. Итак, в то время как мир всегда имеет, на чем споткнуться, в чем сомневаться, о чем поразмыслить, быть в нерешительности, христианин всегда имеет, чему всецело верить, что слушать, чему поклониться, потому что ему светит свет веры, чтобы он видел и знал все, что неизменно и что иначе быть не может, хотя бы светом собственного разума он и не постигал всего.

4. Осмотревшись здесь при свете веры, я увидел вещи более удивительные, чем могу вымолвить. Расскажу, по крайней мере, хоть что–нибудь. Видел я перед собой здешний мир, словно какой–то преогромный часовой механизм, составленный из разных видимых и невидимых материй, стеклянный, весь прозрачный и хрупкий, имеющий не тысячу, но тысячу тысяч больших и поменьше валиков, колес, крючков, зубцов и зарубок; все это управлялось, двигалось одно чрез другое, одно неслышно, а другое то с шелестом, то с грохотом. Посреди всего этого стояло главное невидимое колесо, от которого и происходило каким–то непонятным образом все движение. Ибо сила того колеса распространялась на все и управляла всем. Хотя вполне постигнуть, как это получалось, для меня было невозможно, но было явно и очевидно, что все — происходило на самом деле. Мне показалось странным и необычайно приятным то обстоятельство, что, хотя все эти колеса постоянно сокращались и исчезали, даже зубцы, зарубки, главные колеса выпадали и вывертывались, тем не менее общий бег никогда не прекращался, потому что все это каким–то дивным способом высшего таинственного управления пополнялось, замещалось и снова обновлялось.

5. Расскажу яснее. Видел я славу Божию, как Его могуществом и божеством полны небеса, земля, бездна и все, что можно мыслить вне света, даже до бесконечных пределов вечности. Видел я, говорю, как всемогущество Его проявлялось повсюду, ибо оно служило основанием всему; видел я, что все, что бы ни происходило во всех широтах этого света, в самых крупных и самых мелких вещах, — все делается только по Его воле.

6. Скажу, например, в особенности о людях: я видел, что положительно все, и добрые и злые, живы только в Боге и Богом движутся и существуют; каждое их движение, каждый вздох только от Бога и производится Его могуществом. Видел я, как семь очей Его, каждое в тысячу раз яснее солнца, проникают всю землю, видят все, что делается при свете и во тьме, явно и тайно, в самых глубоких местах, и постоянно глядят всем людям в сердце. Милосердие Его распространяется на все Его деяния, но более дивным образом там, где касается это людей. Я понял, как Он их всех любит, желает им добра, грешников терпит, виноватых прощает, блудников призывает, возвращающихся принимает, медлящих ждет, сопротивляющимся дает время, кающихся прощает, покоряющихся обнимает, неумелых учит, печальных утешает, перед падением оберегает, после падения поднимает, просящим дает, не просящим сам уделяет, стучащимся отворяет, к не стучащим сам стучится, ищущим помогает найти, к не ищущим сам идет на глаза.

7. С другой стороны, я видел грозную и страшную ярость к строптивым и неблагодарным, как Он с гневом преследует их, всюду, куда бы они ни повернулись, настигает их своей опалой, так что уйти от рук Его невозможно, а попасть в них невыносимо. Словом, здесь все преданные Богу видят, как гроза и величие Божие владычествует надо всем, и по Его только воле совершаются все дела, и большие и малые.