1. Обо всем этом я размышлял сам с собой и ждал, что будет дальше. Вдруг сверху блеснул ясный свет; подняв по направлению к нему глаза, я увидел, что верхнее окно полно сияния и в этом сиянии спускается ко мне вниз что–то, фигурой похожее на нас, но судя по сиянию — истинный Бог. Хотя лицо Его сияло чрезвычайно, сияние это было выносимо для человеческого глаза, оно внушало не страх, а какое–то наслаждение, подобного которому я нигде в свете не испытывал. Он, сама нежность, сама дружелюбность, обратился ко мне первым долгом со следующими милыми моему сердцу словами:

2. «Здравствуй, здравствуй, милый мой сын и брат!» Сказав это, он обнял меня и поцеловал. Какой–то нежащий аромат от него проник в мою душу, и я преисполнился такой невыразимой радостью, что слезы потекли из глаз моих; я даже не знал, что ответить на такой нежданный привет, и, только глубоко вздохнув, взглянул на него покорными глазами. Он, видя, что я вне себя от радости, продолжал говорить: «Где ты был, мой сын? Где ты был так долго? Куда ходил, чего искал в свете? Утешения? А где ты должен был искать его, как не в Боге? А Бога где найти, как не в храме его? А который храм Бога живого, как не тот храм живой, который Он приготовил сам себе, твое собственное сердце? Смотрел я, мой сын, как ты блуждал, но дольше смотреть не хотел: привел тебя к себе тем, что увидел тебя в храме сердца твоего. Ибо здесь я выбрал дворец для своего пребывания; если хочешь жить со мной, то найдешь здесь то, чего напрасно искал в свете: покой, утешение, славу и довольство во всем. Это я обещаю, мой сын, и ты не будешь обманут, как там».

3. Услышав эти речи и поняв, что мой Спаситель Иисус Христос, о котором я и раньше что–то поверхностно слышал в свете, я обратился к нему не так, как в свете, с боязнью и сомнением, а с полным доверием; сложив руки и подавая ему, я сказал: «Теперь я твой, Господь мой Иисус Христос. Возьми меня к себе, хочу быть и оставаться твоим навеки. Говори рабу твоему и дай мне силу слушать; скажи, что хочешь, и дай мне силу любоваться; возложи на меня, что тебе угодно, и дай мне силу нести; обрати меня, к чему желаешь, и дай силу исполнить твое приказание; пусть я ничто, но сделай, чтобы ты сам был всем»[72].