1. И до такой степени взяли над нами верх наши невзгоды, что, кажется, уж и быть не может никакого средства от них (после того, как все испробованные средства потерпели крах) — есть, от чего нам всем пасть духом. Так что же, опустить руки? Ни в коем случае! Не пристало прекращать лечение, покуда не миновала болезнь, — напротив, следует упорно продолжать его, чередуя разнообразные методы, как советует поэт:

Ну а коль скоро сменилась болезнь — переменим лекарство:

Тысячеликое зло — тысячу встретит препон[235].

Порой врачу улыбается счастье вступить в поединок с болезнью в тот момент, когда она уже идет на убыль, и строптивица, не желавшая ранее уступать самым сильным средствам, уступает вдруг сравнительно слабым.Так что, кто знает, может статься, и нашим нескончаемым бедам поможет само время.Ведь вылечивает же иные юношеские болезни сама старость.

2.Человеческие дела, хотя и расстроены, однако не погублены, ибо даже и под забродившей гущей заблуждений, пороков и путаницы сохраняется первозданная сущность божественного творения.Не угасают жажда познания, чувство почитания божественного начала и любовь к мирному труду. Все это надо не восстанавливать или создавать заново, но только исправить и упорядочить с Божией помощью, чтобы ничего не выходило из предначертанных границ.Не беда, что порывы к добру скованы, что понятие об истине затуманено, что способность к действию ослаблена:в самом своем расстройстве все это проявляет свою природу и даже среди заблуждений восходит к цели, потому что Божия работа берет верх над примешавшейся порчей. В самом деле, люди допускают зло? Явно не иначе, как под видом какого–либо добра. Верят в ложь? Не иначе, как под видом истины. Не исполняют свой долг? Несомненно, лишь под видом невозможности, трудности или бесполезности его исполнения. Значит, надо сорвать личины с вещей, чтобы все увидели, что поистине истинно, поистине благо, поистине возможно, просто, полезно, — и люди, которые сейчас, не видя, обманываются, возрадуются, когда увидят все без обмана и смогут истинным путем идти к истинным целям всех своих способностей.

3.Что все сказанное не только свойственно людям, но и в высшей степени присуще самим их способностям, показывает то, что при нашем неумении применять свои способности эти последние скорее ввергнут нас в бездну заблуждений, пороков, безрассудства и, следовательно, падения, чем останутся коснеть в праздности.В самом деле, люди предпочитают лучше заблуждаться, чем не иметь никаких мнений, лучше избрать зло, чем ни к чему не стремиться, и лучше совершить худое дело, чем коснеть в бездействии. Так отчего бы нам и не надеяться, что, если только мы, позаботившись о том заранее, будем питать наши ненасытно алчущие способности воистину истинным, благим, доступным, то, вскормленные таким образом, они станут побуждать нас к более достойным деяниям. Несомненно есть надежда, если питать разум только предметами истины, — прийти, наконец, к соглашению относительнообщих понятий;если воле предлагать только истинные блага, — свести нашипобуждения к общему,которое увлечет нас всех в единодушном устремлении; если нашидеятельные способностиосновывать только на выполнимом и законном, — в скором времени убедить каждого, что любовь к гармонии должна порождать прекрасное, а не безобразное. В самом деле, ведь человек по природе своей — а она столь самовластна! — таков, что, видя других преуспевающих в стяжании истины, блага, достатка, а сам не имея на то надежды, места себе не находит от зависти и досады. Действительно, каждому хочется знать о том, что его окружает и переплетается с его жизнью. Хочется уметь управлять собой и своим достоянием, а тем самым и все подчинить своей воле. Хочется, наконец, чтобы Божество было к нему милостиво и не оставляло бы его Своим благоволением ни в этой жизни, ни в вечной. Каждый почел бы за лучшее вовсе не существовать, нежели влачить несчастное существование. Так вот, когда порой человек видит, что ему не достичь того, что дано другим, он досадует, страдает, печалится, доходя даже и до отчаяния.

4.А значит, если бы возможно было показать людям их благо во всей его полноте, то они просто не могли бы не обратиться к нему, больше того — не броситься к нему стремглав.В самом деле, если даже какое–то частное благо так притягивает к себе людей, что уж тут говорить о благе в целом? (Понятно, что куда сильнее привлекает огонь, чем искра; море — чем капля; гора — чем песчинка.) Ныне люди не видят всего своего блага, потому что не видят всех своих целей, в особенности же — конечных; потому что не отличают благо истинное от блага мнимого, а также потому, что не замечают разных ступеней блага и, следовательно, не знают выбора между благим, лучшим и наилучшим. И, однако, каждый домогается той части совокупного блага и в тех пределах, какие доступны его взору. А посему есть надежда: если люди увидят его целиком, и увидят таким, каково оно на самом деле, они изберут скорее лучшее, нежели худшее.

5.Далее, если бы показать людям совершенно надежные пути ко всякому их благу, то можно было бы несомненно устранить все множество заблуждений, из–за которых несчастные делают совсем не то, что хотят: ведь почти все человеческие заблуждения проистекают от несоответствия между применяемыми средствами и целями;должные средства или не применяют, или дурно, или непоследовательно применяют, отклоняясь таким образом от поставленных целей.

6.Если высвободить наконец все человеческие способности из пут, чтобы люди знали: все, чего они хотят (и знают, как этого добиться), им под силу, — то есть надежда, что человечество устремится к своим лучшим целям.А отсюда вытекает, что, если бы общие побуждения и общие понятия были уже упорядочены и сведены воедино (и явлены умственному взору человечества), дело приняло бы иной оборот и было бы наконец достигнуто желанное согласие душ, устремлений и деяний.

7. Вот из чего мы это заключаем.Общие побужденияуказывают нам, к чему каждому из нас следует стремиться, дабы наши устремления не расходились.Общие понятиянаставляют, каким образом мы можем уразуметь самую суть вещей, дабы наш разум не запутался в противоречиях. Ну а способности подсказывают, как именно подобает действовать каждому из нас, дабы мы согласовали наши усилия. Таким образом,если бы мы все во всех наших понятиях, привязанностях, деяниях черпали из единого источника, могла бы осуществиться та самая единая, истинная, благая, всеобщая, удовлетворяющая всех философия, религия, полития.

8. Я взываю к тебе, читающему сейчас эти строки, — проверь самого себя. Если приходится тебе погружаться в философские раздумья, разве не стремишься ты постичь истинный смысл вещей, чтобы никогда не исходило из твоих уст пустого слова, чтобы твой ум проницал все преграды, чтобы тебе стала ясна природа сущего мира и причины, им движущие? Далее,размышляя о религии, разве не предпочтешь ты истинное Божество ложному?И разве не согласишься ты, что следует поклоняться Ему должным образом, а не каким–нибудь неподобающим, рассудив, что иначе ты не принесешь себе никакой пользы, а только прогневишь, себе на горе, Божество. И наконец,если доведется тебе управлять, разве не захочется тебе царствовать безмятежно и разве не станешь ты стремиться скорее к спокойствию, нежели к волнениям?Ну, а если ты открыл, что все это верно по отношению к тебе, то суди по себе и обо всем роде человеческом, — и тогда тебе, без сомнения, станут понятны всеобщие молебны о всеобщем счастье. Ведь того, чего желаешь ты, полагая это благом для себя, не может не желать для себя и любой другой, если только он в здравом уме. А значит, исходя из своих собственных упований, ты можешь постичь и упования всех.

9. Но оглянись вокруг, взгляни на прочих людей —и ты увидишь, что и теперь общими усилиями человечество пытается отыскать путь к общему благу,хотя люди, уже осознав в нем потребность, не умеют пока найти его. Однако мерцают искорки оставшегося еще в нас божественного огня — светлые души праведников, — все больше и больше силясь разогнать тьму нашего смятения. Кто же запретит нам надеяться, что сбудется наконец: искорки, объединившись, сольются в пламя, и из этого пламени родится желанный благодатный свет подлинного знания, подлинной добродетели, подлинной власти?

10.Ведь несметное множество людей ищут света и, одни вслед за другими, зажигают повсюду лампады знания, так что уже и теперь, можно сказать, зажжены бесчисленные факелы, сияющие — и достаточно ярко — светом истины.Осталось только найти способ, как соединить все эти факелы, дабы свет каждого из них влился в сияние единого света, исходящего из великого светоча.

11. Другие ищут некую совершенную религию и с этой целью придумывают себе религии одну за другой. Если бы Господь дал всем увидеть истинную (благодатью которой все обратились бы к почитанию единого Бога всех людей, изливающего на всех свыше Свое благословение), то они не смогли бы не принять ее. Если только (говорю я) все воочию узрят один единственный истинный и совершенный путь поклонения Богу.

12. Инаконец, человечество жаждет мира и спокойствия, и от этой самой жажды оно изнемогает и даже гибнет.Ведь все войны ведутся только во имя мира: те, кто затевают войны, дабы поработить другие народы, домогаются власти над усмиренными державами, царствами, владениями; те же, кто обороняются, желают восстановить и защитить свою свободу. И те и другие действуют силой оружия, не видя иного способа защитить себя и свое достояние. А что, если бы Бог указал нам всем более спокойный путь к истинному, надежному, прочному всеобщему миру? Разве нет оснований надеяться, что все успокоятся в его ласковых объятиях? Будем же тверды в надежде, что настанет время, когда все люди научатся быть царями собственной души, цари же станут тогда царствовать над царями — мудро, великодушно, могущественно, служа человечеству так же усердно, как служат Богу.

13.Увеличивает надежду на то, что мир рано или поздно все же будет приведен к гармонии, и сама эта бешеная ненависть, с которой разные религиозные, философские, политические секты взаимно преследуют друг друга.В самом деле, откуда она может проистекать, как не из любви к единству, истине, благу. А единство есть начало всего сущего, ибо все сущее образуется соединением частей и пребывает благодаря взаимной связи между ними. Отсюда можно заключить, что, пока существует истинное единство, всякая вещь пребывает в благополучии. И, следовательно, поскольку разъединение подразумевает разлад, а значит, и упадок, оно вызывает тревогу и скорбь. А посему, едва только покажется нам, будто кто–то — кто бы он ни был — покушается на единство, мы сочтем его достойным ненависти. Но до тех пор, пока мы не смотрим на вещи одинаково, ни наш разум, ни наша воля и, следовательно, наши усилия не могут позволить нам идти одним общим путем. Тем самым мы становимся друг для друга причиной страха и опасений, ненависти и скорби. Однако когда всякое страдание станет чуждо человеческой природе, когда все станут жить, наслаждаясь всеобщей любовью, тогда, будем надеяться, заложив истинную основу истинного единства (а значит истины и мира), все радостно воспрянут и с готовностью сменят взаимную ненависть на взаимную любовь. Ныне же нам ничего иного не остается, кроме как молить Бога, дабы Он надоумил нас взяться за спокойное и бесстрастное исследование и обратиться друг к другу со словами:Установим между собой рассуждение и распознаем, что хорошо!(Иов 34, 4)

14. Видя таким образом, что сама по себе человеческая природа не лишена воли к восстановлению гармонии (с вещами, друг с другом, с Богом),как смеем мы сомневаться, что когда–то сможем убедить людей делать то, к чему они и без того склонны?Тем более предлагаемое нами и совершиться может тоже действием самой природы вещей!В самом деле, мир в природном отношении един; почему бы ему не стать единым и в нравственном отношении?Правда, Европа отделена от Азии, Азия от Африки, Африка от Америки, страны и провинции тоже отграничены друг от друга горами и долинами, реками и морями, так что мы не можем все взаимно общаться. И между тем общая мать земля держит и питает всех, воздух и ветры всех овевают и одушевляют, одно и то же небо всех укрывает, одно и то же Солнце с прочими небесными светилами всех обходит и попеременно озаряет — и ясно, что все мы пользуемся общим жилищем, питаемся одними жизненными токами. Так если все мы — сограждане одного мира, что нам мешает сойтись в единое государство под одними и теми же законами? Некогда, рассеянные по своим долинам, люди жили замкнуто, без взаимного общения; каждый делал то, что почитал за благо, каждый питался собственными вымыслами, каждый говорил со своими на своем языке и делал вместе со своими близкими, что хотел; недаром представления, языки, нравы людей стали так разнообразны. Но с тех пор, как люди начали селиться в поселках и городах, собираться в сообщества и связывать себя законами, многое прежде разрозненное стало сплачиваться: семьи в города, города в государства, малые государства в большие. И вот, раз единый Создатель и Правитель мира Бог непрестанно день ото дня делает мир для Себя все более раскрытым и повсюду прозрачным, что мешает нам надеяться, что в конце концов все мы станем единым благоустроенным сообществом, скрепленным узами одних и тех же наук, законов и истинной религии? Ясно ведь, что все сколь угодно разрозненное можно собрать в числа, все сколь угодно разрозненные числа можно собрать в суммы, и ничто не мешает появиться даже сумме всех сумм.

15. Ктому же, ведь человеческая природа одинаково присуща всем людям на Земле, какое бы место под Солнцем они ни занимали; все черпают ощущения, умозаключения, волю и устремления, побуждения и способность к действиям из одного и того же источника; все окружены одним и тем же миром вещей, наблюдают одни и те же его явления, испытывают на себе одни и те же его воздействия, и сами действуют на него сходным образом; все поклоняются единому Богу. У всех вошло в привычку подчиняться одним и главенствовать над другими, дабы царил строгий порядок.И при всем этом все единодушны в стремлении к лучшему. Нет никакого сомнения, что все с отвращением отшатнулись бы от всех своих заблуждений, если бы только нам удалось показать всем с достаточной ясностью истину во всей ее полноте. Отшатнулись бы и от ложной религии, если бы мы сумели показать истинную. Отшатнулись бы и от тирании и всяческого насилия, если бы мы дали всем воистину почувствовать вкус к истиной свободе. Так что, право, нам не хватает теперь только одного, а именно — уметь осуществить все то, к чему мы стремимся и что нам под силу.

16. И наконец,надежде на то, что положение вещей изменится рано или поздно к лучшему, не дают угаснуть наши упования на милость Божию,ибо Господь, сотворив род человеческий, предназначил его Себе, а не сатане, а значит, не всегда же Он будет терпеть царящий на земле обман. Уповаем мы и на мудрость Божию, ибо Господь радуется, возвышая Свое творение и разрушая замыслы лукавого. Итак, Он доведет Свое творение до совершенства, явив в нас Свою мудрость, козни же сатаны разрушит, дабы нам нечего было страшиться. А поскольку Он благ, то не попустит никакого зла иначе, как с благой целью: Ему угодно, чтобы каждое случившееся зло являло миру небольшую частичку общего блага, — и так до тех пор, пока миру не будет явлено высшее благо[236]. Иначе говоря, Он, управляя всем действом, доведет до счастливой развязки драму, столь неудачно начатую земным творением (а точнее — мудро Им задуманную, но бестолково и превратно разыгранную сотворенными Им актерами). Так положимся же на Него, ибо в Его власти завершить столь печальную земную драму счастливой развязкой!

17.Тем более, что уже и теперь совершенно очевидна всеобщая готовность к некоей великой перемене.Воистину никогда еще от самого сотворения мира не разгорался столь жарко ревностный пыл множества людей к исправлению человеческих дел, дающий повсеместно добрые плоды. Так отчего бы нам не надеяться на довершение начатого? Что будет наконец явлено взору человечества то, что с такой заботливой тщательностью по частям сооружает незримый Зодчий всего мироздания, божественный промысел? Этот Архитектор, наблюдающий свыше за ходом работ, никогда не раскрывает Своего замысла строителям, но лишь позволяет им по мере возведения отдельных частей здания догадываться о великолепии грядущего творения. И мы бы не блуждали в растерянности, если бы уразумели, что Бог (все деяния Которого суть части Его замысла) не стал бы будить дух беспокойства в человеческом сообществе иначе как во благо этому сообществу и что нашим благочестивым — но и мучительным, подобно родовым потугам, — усилиям спасти и возвысить Церковь во славу Господню способствует рука самого Господа.

18.Ну а раз нами движет такая надежда, возьмемся смелее за поиски путей к грядущему благу рода человеческого,послужим таким образом замыслу милосердного Бога! В самом деле, если в нас осталась еще хоть капля благочестивого поклонения Божеству, это должно не побуждать даже, но принуждать нас к неустанным и беспрерывным размышлениям о славе Господней и о том, сколь неоплатен наш долг Господу. И тогда, если даже и не дадут наши размышления иного полезного плода, то уж во всяком случае небо и земля, ангелы, люди и Сам Господь станут свидетелями, сколь неизбывно скорбим мы оттого, что сумятицей наших дел мы — несчастные создания — безмерно сокрушаем Его отеческое сердце. Так приступим же смелее к делу, изыщем способы и пути, как нам, разбив оковы сатаны, выйти наконец на свободу, для которой мы и были созданы, смиренно помолившись сперва Господу, да наставит нас на путь истинный.

19. Однако, как нам представляется, вначале следует избавиться от песчинок сомнения, нередко тревожащих людскую совесть (прежде они беспокоили и нас):а что, если это наше намерение — исправить человеческие дела во всей их совокупности — превышает человеческие возможности? А вдруг люди по неведению берутся за то, что подвластно одному только Богу?Все эти вопросы следует рассмотреть, дабы мы, убедившись в безосновательности попыток нашей совести воспрепятствовать нашим дерзаниям, смелее приступили к делу, спеша услужить этим Господу, если только окажется, что Его неизреченной милости угодно, чтобы, воспользовавшись Его соизволением, мы легче и быстрее продвигались к цели столь вожделенной по пути, простертому перед нами Его всемогущей десницей и указанному нам Его мудростью.

20.А что мы с чистой совестью можем искать пути к исправлению, более того — что именно совесть нас к тому обязывает, доказывают следующие доводы. Во–первых, осуществлять свое право над вещами, находящимися в нашем распоряжении(то есть приспосабливать вещи к своим нуждам, исправлять неполадки, если таковые возникнут, а также видоизменять вещи сообразно потребностям владельца),дозволяет каждому естественное право.Ну а наши вещи суть наши — и не только предметы низшие, подлежащие воле Господа нашего (земля, камни, металлы, растения, животные), но и те, которыми щедро оделил нас Создатель от Своих совершенств, —разумениеистины,воляк стяжанию блага испособностьк осуществлению желаемого. Все это, говорю я, наше — нам дано, нашему попечению поручено. И если мы оказались ненадежными хранителями, если не уберегли доверенное от порчи, наше право и обязанность исправить дело: мы этим не только не прогневим, но и обрадуем Бога, — не все же нам небрежно разбрасывать Его дары, нужно когда–нибудь и собрать их вновь, дабы впредь хранить с подобающей бережностью.

21.Кроме того, искать свое утраченное достояние естественное право дозволяет каждому. А мы все утратили упорядоченность дел, согласие душ, спокойствие совести, многие даже и Бога; мы до такой степени лишились всего, что не находим уже и самих себя.Так может ли кто–нибудь запретить нам искать утерянное? Бог сотворил для насвещный мир,соединилнасвзаимными узами, отдал нам иСамого Себя.И Бог никогда не раскается в Своей щедрости, ибо, будучи благим по самой сути Своей, Он никогда не пременится, ниже пременит слово Свое, никогда не отнимет Своих даров и не откажет никому в Своей милости, лишь бы только искали ее, просили, стучались бы к Нему. Так примемся же за поиски утерянного блага! Попросим вернуть нам отнятое прежде за наши провинности! Постучимся, дабы отворились перед нами запертые двери! Следуя этой дорогой, мы непременно встретимся на ней с Богом, и Он протянет нам Свои дары и вернет утраченное нами.

22. Поразмыслим еще вот над чем.Сбившемуся с дороги не возбраняется вернуться на нее(не говоря уж о том, чтобы обдумать свое возвращение),да что там, он просто обязан вернуться — и тем настоятельнее, чем важнее дело, ради которого он отправился в дорогу, и чем опаснее бездорожье, по которому ему теперь приходится брести.Но ведь и мы все в наших блужданиях оказались в невообразимой дали и от света, озаряющего мир, и от Бога, Пастыря душ, и от сонма сопутствующих нам ангелов, и от согласия между нами самими; ужасающие опасности таит в себе пропасть, в которую низверглись и тела, и души наши. Так может ли статься, чтобы всеблагой Бог запретил нам размышлять о путях нашего возвращения, — Он, Который сам окликнул нас, скорбя о наших страданиях, сам приказал нам вернуться, предупредив об опасностях, и не перестает тревожить строгими напоминаниями всех, кто еще медлит, цепляясь за разные увертки.

23. Далее,коль скоро дозволяется желать и добиваться чего–либо, тем самым дозволяется и уяснить себе способы достижения желаемого и, соответственно, тщательно исследовать предмет,ибо Господь, не ставя перед нами бессмысленных целей, не требует от нас и бессмысленных действий, да и не желает их. В самом деле, ведь все, что дает нам надежду на исполнение, милостью всеозаряющего света, наших всеобщих упований — все эти вещи порознь, без сомнения, уже теперь в нашем распоряжении и, следовательно, нам необходимо понять назначение каждой из них в отдельности. А значит, вне всякого сомнения, нам не заказано понять и совместное их предназначение. Поясним на примерах.Нам всем уже теперь необходимо обучать каждого предметам истинным и благим, отучать от ложного и превратного и знать некоторые случаи проявления того и другого. Так что же мешает нам искать способ, которым любой из нас сумел бы указать любому и в любом случае на истинное и благое, равно как и внушить непреодолимое отвращение ко всему ложному и превратному? Нам, христианам, уже теперь должно — каждому в меру своих сил — прославлять царствие Христово, разрушать козни диавола. Так отчего же нам не искать пути, как побудить всех разделить с нами наши усилия? Нам необходимо жить в мире со всеми. Так отчего же нам не наставлять прочих — и всех, если только это возможно, — на путь мира?И если наш свободный разум без всякого принуждения исследовал до сих пор истину, томящуюся в плену тьмы, опутанную сетями противоречий, что может помешать ему исследовать истину, вырванную из власти тьмы, распрямившуюся под надежной защитой, теперь, когда пришло время излить ее свет на весь мир? А если Господь (Который сам есть истина и не желает, чтобы кто бы то ни было блуждал в стороне от истины) дозволяет нам это, отчего же нам не попытаться явить наконец и истину всеобщему взору? Ведь здесь одно вытекает из другого и все находится в неразрывной связи.

24. Короче говоря:все, что существует и возникает помимо нас, возникает без наших усилий(Иов 38, 4, 12, 21, сл.).То же, что предназначено для нашей пользы, возникает и устраивается не без нашего участия.Например. Наше развитие в утробе матери происходит, казалось бы, независимо от нас. Однако не без содействия нашего духа, который, перелившись в нас от родителей и обретя собственное вместилище, начинает обустраиваться в своем крохотном жилище. В рождении младенца участвует лишь Господь Бог и мать, однако не обойтись, конечно, без помощи повивальной бабки, да и вообще все, кто случились рядом во время родов, должны содействовать им, прилагая все усилия, дабы роженица счастливо разрешилась от бремени. И уж тем более ясно, что все необходимое для последующего роста и становления рожденного человека, все, касающееся его тела и души, нуждается в человеческих усилиях. Ведь и сама жизнь, хотя и есть дар Божий, поддерживается, однако, благодаря пище (для заготовления и приготовления которой требуются усилия наших рук, а для переваривания — наших внутренностей). Больному возвращает здоровье Бог, однако при помощи врачей и врачебного искусства. Сотворив человека, Он без всякого участия человека приготовил все необходимое для поддержания его счастливого существования, однако сразу же вслед за этим повелел ему самому о себе заботиться[237]. Ною указал средство избежания погибели — Ковчег, который, однако, тот должен был соорудить для себя сам[238]. Он перевел народ Израиля через Красное море, однако им пришлось идти всю ночь, торопясь уйти от преследователей[239]. Он привел их в Землю Обетованную, которую, однако, нужно было отвоевать у врагов[240]. Он поставил Давида на царство, во имя стяжания которого, однако, тому пришлось прежде немало потрудиться и претерпеть[241]. Он послал в мир Благую Весть, но предназначенные для ее возвещения апостолы должны были услышать Его призыв, разбудить свой дух, приготовить себя к великому поприщу, усвоить Его учение, дабы стать в руках Божиих послушным орудием обращения народов. Поэтому они сами именовали себя служителями Божиими (2 Кор 3). А значит, и главное пророчество Евангелия, и обращение народов не свершатся без нашего содействия. Великий Царь готовит великую свадьбу Своему Сыну, и не одни только те Ему служат, кто ушли созывать народ, но также и те, кто остались дома расставлять яства и утварь к приходу гостей.

25. Итак, Господь,хотя и нарек окончательное утверждение Церкви Своим порождением(Ис 66, 7, 8, 9),однако не отвергает и нашей помощи в родах.Так что если мы сами тот плод или тот новорожденный, которому уготовано облечься в сияние нового света, если мы чувствуем: близко время παλιγγενεσίας[242], положимся на волю Божию! Если же мы лишь слуги тех, кому должно народиться, — станем прислуживать при этих родах со всем усердием и, не мешкая, приготовим новорожденному свивальники, колыбель, пищу и все необходимое для пестования младенцев. Так мы исполним волю Божию. Исполним, говорю я, волю Того, Кто Своею всемогущей властью мог дать совершенное знание миру еще в первом его поколении так же, как может дать его едва появившемуся на свет младенцу, но следуя естественному ходу вещей, определяемому природой самого знания, не делает ни того, ни другого, ибо знаниюсвойственно продвигаться вперед постепенно, шаг за шагом, а не мчаться неровными скачками.

А отсюда вытекает вот что. Если человек, даже и от Бога не получая знания, не в силах воспринять его сразу, но, желая с годами преумножать его, вынужден употребить на это немало сил и благоразумия, а не ожидать, праздно сложа руки, пока знание явится ему во сне, — то уж воистину и во сне не пригрезится, будто все человечество — если, конечно, оно уже созрело до того, чтобы вкусить наконец созревший плод знания, — свободно от всяческих забот во имя его стяжания. Ибо до тех пор, пока в нашем распоряжении остаются еще хоть какие–то средства (сколь бы ничтожными они нам ни казались), ожидать чудес — значит искушать терпение Господа.

26. Иные усомнятся:а не окажется ли эта ноша — обращение всех на путь истинный — под силу одному только Божиему всемогуществу, но не людской немощи!Отв. Бог всегда и всюду правит всем, без Него немыслима никакая тварь, и все, что вершится без него, ведет лишь к заблуждениям, падениям, погибели. Известно, что от самого сотворения мира Господь никогда не действует в тварном мире Сам, но всегда — лишь через Свое творение, ибо наилучшийпуть управления всяким творением — через него же само.Именно потому Он заложил в природу каждого любовь к самому себе, стремление к сохранению и поддержанию собственной жизни и хитрую изобретательность во всем, что этого касается. Животным пропитание, бесспорно, дает Бог, но так, что им приходится самим добывать его. Малым птахам Он приготовляет гнезда, но их же собственными трудами. Лисам строит норы, но пользуясь все тою же, заложенной Им в самую лисью природу, хитрой изобретательностью. Так пристало ли человеку, наделенному чутким умом, жадным до всего, что его окружает, человеку, которому прежде всех прочих тварей Господь повелел днем и ночью печься о собственном спасении, глумиться над Господом, оставив всякую заботу о себе? Ведь и самое божественное провидение по отношению к человеку обнаруживает себя именно в том, что человек, полагаясь на Бога, использует находящиеся в его распоряжении средства, а пользуясь этими средствами, полагается на Бога. Больной может молить:Господа, исцели меня!,но может, более того — должен (если не желает искушать Господа) и пользоваться лечебными снадобьями. Можно молиться:Хлеб наш подай нам![243],но можно, более того — должно (если не искушаешь Господа) в трудах добывать хлеб свой. Одним словом,все кругом равно свидетельствует и о том, что люди не могут действовать без Бога, и о том, что Бог не желает действовать без людей — во всем, что касается самих же людей,как мы уже говорили немного раньше. Так не воспротивимся же Божиему замыслу, имеющему в виду нас самих, но обратимся к ревностным молитвам и трудам, дабы стяжать все необходимое для спасения.

27. Могут возразить еще вот что.Все это верно, если речь идет о собственном спасении: тогда каждому должно печься о самом себе. Но тревожиться о спасении всего мира — не нашего ума дело: здесь мы нуждаемся в высшем попечении.Об этом, дескать, и говорит наша пословица:каждый за себя, Господь — за всех.Отв. Будем считать, что эта пословица — плод людского смирения, однако и тогда прибегать к ней грешно, а в данном случае — и неуместно. Вернее будет сказать: если Господь печется обо всех, то и нам пристало делать то же, ибо мы — образ Божий. Подойди, читатель, к зеркалу — ты увидишь образ свой, в точности такой, как ты сам.Иделает он то же, что делаешь ты. Ты краснеешь? И он тоже. Бледнеешь? И он вслед за тобой. Ты смотришь на него? — и он на тебя. Отворачиваешься? И он отворачивается от тебя. Ты смеешься? — смеется. Плачешь? — плачет. Берешь что–либо в руки? — и он тоже. Кладешь? — и он кладет. Да послужит это тебе назиданием, человек, как подобает тебе быть живым образом Бога живого! Ты видишь, что Он благ? И ты стремись к тому же, не жалея трудов. Видишь, что Он щедр на добро? Будь таким же. Видишь, что Он зовет всех причаститься Его благодати? Подражай Ему. Видишь, что Он ничего не жалеет, дабы отвратить Свое творение от погибели? Будь уверен: тебе следует делать то же, в противном случае можешь считать себя не образом Божиим, но трупом, некогда являвшим собой Его образ. А значит, раз Господь печется об исправлении всех людей и, тем самым, о всеобщем спасении, нам ничего иного не остается, кроме как добиваться того же — благочестиво, серьезно, упорно, — до тех пор, пока не обретем желаемое.

28. Ане чересчур ли это самонадеянно, —скажет кто–нибудь, —приписывать себе знание путей, ведущих к преображению всего мира!Отвечу.Это делают все, кто пишут книги, предназначенные для всеобщего чтения. Различны у нас лишь способы и области приложения.Например. Пишущие книги по логике, этике, физике, истории и т. д. с какой целью это делают? Не для того ли, чтобы просвещать умы? Без сомнения. Но какие умы? Любые. Ибо никому не возбраняется знать эти науки, если есть желание. Ведь людские умы устроены сходным образом, так что, зная один из них, знаешь все. Следовательно,кто бы ни писал что–либо разумное, на самом деле пишет это для всех. А значит, мы не посягаем ни на что сверх уже сделанного, разве только пытаемся изыскать способы его приложения,размышляя о тех самых искомых началах, благодаря которым нее, что Господь даровал нам, предназначив ко всеобщему благу человечества, и все, что открыли мудрейшие из нас, станет всеобщим достоянием. Так можно ли, скажите на милость, усмотреть в том самонадеянную заносчивость?

29.И наконец, опору всем нашим надеждам — и на Божие великодушие, на успех наших собственных начинаний(если мы возьмемся за дело с подобающим рвением) —мы находим еще и в том обстоятельстве, что теперь мы вступили уже на открывшийся перед нами, благодаря неизреченной божественной милости, путь постижения непосредственных причин(отчего испробованные до сих пор средства против человеческих заблуждений не возымели почти никакого действия). Ведь если мы верно уловим эти причины, то основа искомого средства, почитай, у нас в руках — подобно тому, как врач, коль скоро разглядел истинные корни болезни, не сомневается, что сумеет теперь избрать верное средство для ее изгнания. Так есть ли у нас основания сомневаться, что и мы сумеем найти средства против наших ошибок, если, прибегнув к опыту всего мира и всех живших до нас поколений, научимся, наконец, избегать заблуждений? Мы уже теперь ясно видим,где именно мы сбились с верного пути,а значит, мы видим и куда нам следует вернуться. Мы видим,какие средства мы безуспешно испробовали вплоть до настоящего времени,следовательно, мы можем видеть, от каких средств должно отныне отказаться, заменив их прямо противоположными.И когда–нибудь непременно обнажится, наконец, дно в чаше наших заблуждений.

30. Врачи привыкли извлекать пользу даже из самих ошибок — своих и чужих: видя, что лечение не продвигается вперед тем или иным путем,они обращаются к другим способам, хотя бы и противоположным, и, действуя таким образом, часто приходят к спасительным решениям и справляются порой с безнадежными недугами.А чтобы мы могли надеяться преуспеть с Божией помощью в наших замыслах, выслушаем с готовностью, сколь прекрасное начинание, сопряженное с величайшей надеждой на успех, нас ожидает.