1. Под словом «мир» мы понимаемобширнейшую машину[264]неба и земли со всем, что она в себе заключает.Устройство это так сочленено божественным искусством, что и в целом своем, и в каждой мельчайшей части являет совершеннейший образец совершеннейшей мудрости. И все мы, рожденные людьми, допущены в мир как на ристалище, дабы созерцать разнообразные игры божественной премудрости.

2. Итак, я надеюсь, что все мы признаем следующее: 1)мир есть;2)он от Бога;3)он создан с той целью, чтобы невидимое Божие представало зримо;4)люди посылаются сюда, словно в школу, как ученики божественной премудрости;5)творения, все вместе и каждое в отдельности, суть живые книги Божии в этой школе;6)числом их столько, сколько надо, чтобы представить полноту незримой мощи, мудрости, благости;7)все существует здесь для этой цели и поэтому все должно изучаться;8)всеми, кто сюда послан;9)для почерпания истиннейшей мудрости;10)затем это так для нас предусмотрено, чтобы, если мы постигнем все это, мы преисполнились света, словно отовсюду озаренный образ премудрого Бога.

Дабы во всем этом достичь всеобщего согласия, следует сказать отдельно о каждом утверждении.

3. Были некогда сомневавшиеся в том, что мир существует, а именно школа позднейших академиков[265], утверждавшая, чтознать ничего нельзя, что все неясно и может быть доказано в любую сторону (даже и то, существует ли некий мир, и люди, спорящие об этом, или это только так кажется).Но поскольку мы признаем, что верно сказал о них апостол:осуетились они в умствованиях своих и омрачилось несмысленное их сердце, так что, называя себя мудрыми, обезумели(Рим 1, 21–22), остается лишь сказать — да побудим мы свои чувства к деятельному созерцанию блистательнейшего зала, где все мы восседаем,чтобы не попасть в число безумцев, если, видя, не будем видеть того, что отовсюду наполняет зрение и все прочие чувства.

4.Другие, признавая действительное существование мира, не могли, однако, доискаться, начал ли он существовать и откуда, подозревая, что он либо был всегда, либо возник в силу случайного стечения причин.Но как могло извечно существовать целое, все части которого текучи? Как может быть нерожденным то, что целиком состоит из причин и следствий, непрерывно следующих друг за другом? Там, где есть последовательность, несомненно, есть предыдущий и последующий; а где предыдущий и последующий, там первый и последний. Перед первым же нет ничего. Значит, не было ничего и перед тем первым, от которого идет к нам последовательность вещей. А как мог такой прекрасный, такой определенный, такой поразительный порядок вещей родиться случайно? Порядок вещей может случайно погибнуть, но чтобы он мог случайно родиться — это противоречит всякому разумению. Так что вся тварь взывает к нашему слуху:Он сотворил нас, а не мы сами(Пс 99).

5.Но зачем сотворил? Чего добивалась вечная мощь устроением вещей? Лишь самой себя,ибо кроме нее самой ничего еще не было. Стало быть, она стремилась отобразить самое себя, отбрасывая вовне видимые тени своего невидимого света, и тем самым приобщала к своему существованию, а значит, и к благости, и к мудрости, эти выведенные вовне вещи.Значит, все творения — не что иное как тени и отражения вечного света.

6. А чтобы эти видимые проявления невидимого Божиего не остались без свидетеля, Богсоздал человека, венец творения, наделенный образом Божиим.И Он пожелал, чтобы человек все рассматривал, сопоставлял, всему удивлялся и тем самым пробуждался и поднимался к сознанию Его невидимого величия.

7.Значит, любое творение на земле и в небе — словно отдельная книга Божья. И столько в ней листов, сколько членов, и столько букв, сколько сочленений, и столько знаков, сколько мельчайших частиц его сущности.И каждая такая книга, всякий раз как предстает нашему зрению и иным чувствам, словно взывает к нам:Погляди на меня, прочти меня, пойми меня, с каким искусством я составлена, что и какою силою делаю, и какую пользу приношу тебе этими своими действиями по велению Творца!

8. Поскольку творения так многочисленны и так разнообразны и поскольку ничего, несомненно, не делает напрасно высшая мудрость, следует предположить, чтов мире присутствует полнота всех вещей, какие могут существовать и мыслиться умом, то есть в творениях не упущено ничего, что могло бы указывать на незримую красоту, прелесть, совершенство.Стало быть, присутствуют все возможныеродывещей, и в каждом роде даны всеступени,от первоначал сущностей до конечных их пределов, со всеми промежуточными степенями без перерыва, нарушения или сдвига. И если мы способны помыслить нечто необходимое для совершенных и незыблемых полноты и порядка, значит Бог мог это сотворить. И не только мог, но и пожелал. А пожелать Он мог лишь наилучшего, ивсе творения Его совершенны.Как сказал Августин:Ты можешь не мыслить чего–то, что в вещах есть. Но разумно мыслить то, чего в вещах нет, ты не можешь. Ибо ты не можешь мыслить разумнее, чем Тот, кто один открыл все основания вещей и один их знает[266].

9. Поскольку доказана полнота творений, из этого следует, чтомир, эта книга Божья(и как бы вместилище всех книг),столь совершенен,чтоего с избытком достаточно для почерпания оттуда всего необходимого человеку под небом знания.Ведь здесь все учит, показывая самое себя. И при этом с тем многообразием, какое ему присуще, а значит, с совершенной полнотой. Отсюда это:Подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе, или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Кто во всем этом не узнает, что рука Господня сотворила сие?(Иов 12, 7). А также:Невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира видимы при рассматривании творений(Рим 1, 20).

10.И не одному какому–нибудь человеку, или немногим, говорят так творения, являя зримо незримость Божию, но всем, каждому, кто прислушается.Одно лишь условие ставит апостол: чтобытворение рассматривалось.Ведь не для деревьев и трав создал Господь эти зрелища, но для образа своего, разумной твари.Значит, сколько ни есть народов под небом, причастных свету разума, ко всем молчаливо обращается Создатель через свои творения,так представляя глазам, ушам, ноздрям, рукам каждого особенности, соотношения, действия вещей, чтобы по этим внешним признакам легко было понять внутренние возможности творений, а по ним — предназначение и употребление каждого из них, а по этим последним — благость, премудрость и мощь самого Творца.

11. Если всматриваться старательно, с непрерывным усердием,это непременно принесет многообразную пользу, и свет познания усилится почти беспредельно.Как в темной комнате, чем больше зажигается светильников, тем больше проникает туда лучей и тем окончательнее усилением света рассеивается тьма, — так в душе, если какое–то верно познанное творение вносит туда лучи понятия о себе,непременно воссияет ярчайший свет. Икак любой светильничек, пусть крохотный, если он в самом деле горит, испускает настоящие лучи света, которые что–то, пусть совсем немного, добавляют к лучам других светильников, — такне может быть в мире вещи столь незначительной, чтобы она, будучи воистину понята, не научила чему–нибудь истинному, и тем не усилила бы воистину свет разума. Успех при этом будет такой, что, если добавится к этому еще мастерство в искусном подражании природе, человек сможет создавать наиразумнейшие и потому восхитительные творения.

12. Итак, достаточно выставлено перед нами в школе природы образцов всевозможной премудрости. И если, при правильном их понимании, мы будем еще и усердны в правильном их воспроизведении, мы станемедва ли не всемогущи,то есть мы сумеем делать и добиваться всего, что может быть сделано согласно природе, то есть приложением деятельного к страдательному. Ведь природа — лучший мастер, и кто ей следует, не заблуждается.