1. Покажем, что мы, по милости Божией, понимаем свойства умного света. Поскольку мы сумели понять их благодаря параллелизму с внешним светом, находящимся со светом внутренним в пропорциональном отношении, мы сумеем так же и доказать их. Мы поступим так тем охотнее, чтопри этом обнаружится сила и сладость синкритического метода.

2.Знаешь ли ты, по какому пути разливается свет[279], —спросил Бог у Иова, не указуя этим на безнадежность поиска, но разжигая пламя любознательности. Что Бог, говоря в том же месте о невозможности поймать кита[280], в другом месте — о непроницаемости для человеческого разума земной глуби[281], и в третьем — о неисчислимости звезд[282], и тому подобное, указывает на трудность, а не на невозможность всего этого, очевидно потому, что всех этих вещей в какой–то мере уже в достаточной степени достигло человеческое умение. Ведь северяне научились ловить на крюки китов, космографы — измерять глубину Земли через ее окружность, астрономы — считать видимые человеческим глазом звезды (ведь не невидимые показывал Аврааму Бог!). Да и оптики кое–что узнали о свойствах света — они теперь с математической точностью указывают все, что относится к свету, происходит от света, делается в свете, они близки даже к пониманию сущности света, так что не остается сомнения в точности этой науки.

3. Итак, посмотрим,можно ли из понимания свойств этого вечного света и сравнения их со свойствами света внутреннего добыть основания для замышляемого нами здания,чтобы природа сама показала нам тропинки к искусству, а искусство — к искомому свершению. Мы не будем излагать здесь все, относящееся к природе света (речь сейчас не об этом), но вкратце докажем все, относящееся к настоящему предмету, теоретически и практически, черезтеоремыизадачи,по обычаю математиков. Но если и случится нам распространяться о чем–то более подробно, все же подобное рассмотрение света столь важно, что светлым умам не следовало бы жалеть на него труда и времени: ведь в недостатке усердия им, может быть, пришлось бы раскаиваться.

Теоремы о свете

Теорема I

4.Свет имеет свой субъект, из которого проистекает, и объект, в который втекает. Также среду, через которую протекает.(Например: дневной свет проистекает отСолнца к Земле через воздух.И всякий другой свет проистекает от какого–либо светящегося тела в темное тело через диафаническое, то есть прозрачное, тело.)Так же умный свет, познание, исходит от вещей, через чувства, в ум.

Королларий 1

5. Итак, в телесном свете присутствуют три тела: светящееся прозрачное, темное.

(Устранисветящееся —не будет истечения света. Устранипрозрачное —не будет протекания. Устранитемное —не будет втекания, то есть не будет течения в целом, не будет света.)

Так и свет знания невозможен там, где отсутствуют или предмет, или чувственное восприятие, или ум.

Королларий 2

6. Вся природа света — в течении, то есть движении.

(Ибо луч света переходит от чего–то, через что–то, во что-то.)

Так и познание вещей есть некий переход, при котором ум переходит от чего–то известного к чему–то неизвестному посредством чего–то частью известного, а частью неизвестного.

Королларий 3

7. Природа света — полностью служебная, то есть предназначенная для воссоединения чувственного восприятия и отстоящих от него предметов.

(Чтобы можно было решить, надлежит ли их обходить или отстранять.)

Так и познание вещей — не самоцель, а предназначено для их выбора и использования.

Теорема II

8. Поскольку в свете есть течение, есть и нечто текущее. А также есть пределы, откуда, куда и через что он течет. Есть также определенные способы протекания.

(То, что течет —лучсвета; то, откуда течет — самосветящеесятело; то, через что течет —прозрачнаясреда; то, куда течет —предмет,будь он прозрачный, гладкий или темный.Способыпротекания —прямойиликосвенный.)

Так, в познании вещей, то, что переходит — это образы или отражения вещей; то, откуда они переходят — сами вещи; через что переходят — внешние чувства; куда переходят — ум; при этом проницаемая часть ума, передающая и отдающая свет — легкомыслие; гладкая, воспринимающая и отражающая свет — внимание и память; а темная, рассеивающая свет — понимание и суждение, быстро умножающие свет, почерпнутый из рассуждения. Способы — большее или меньшее напряжение.

Определение 1

9.Луч — это некое отражение или образ светящегося тела.(Ты убедишься в этом, если против чего–нибудь светящегося — Солнца, Луны, свечи — поставишь зеркало. Ты тут же увидишь его образ запечатленным в зеркале. Откуда же, как не от проскользнувшего туда луча?)

Так и то, что привносится в ум для познания и сияет в уме — это отражения (или образы, или подобия, или идеи) вещей.

Определение 2

10. Светящееся — то, что испускает лучи.

(Например, Солнце, Луна, звезды, свеча и т. д.)

Познаваемо то, что излучает свой образ через цвет, звук, запах, вкус и т. д.

11.NB: Не только светящееся, но и светлое, или освещенное, испускает лучи силою залившего его света.Мы убеждаемся в этом, видя, что зеркало при свете отражает все телесные предметы, а в отсутствии света — ничего. Почему, как не потому, что залитые светом тела испускают лучи, а не залитые — не испускают.

Определение 3

12. Сквозное — то, что пропускает лучи невредимыми.

(Например, воздух, вода, стекло, рог, некоторые драгоценные камни и т. д.) Иначе эти вещи называютсяпрозрачными,по–гречески —диафаническими.

Определение 4

13. Гладкое — то, что отражает лучи и невредимыми отправляет их в другое место.

(Таковы предметы с блестящей поверхностью: вода, масло, шлифованный металл, непрозрачное стекло и т. д.)

Определение 5

14. Темное — это то, что расщепляет коснувшиеся его лучи, рассеивает их по соседним телам и делает эти тела видимыми.

(Таковы тела с грубой шероховатой поверхностью — земля, камень, древесина и т. д.)

15. Кто угодно может наблюдать действие этих трех объектов света{прозрачного, гладкого, темного),если в темном, со всех сторон закрытом помещении откроет окошко и впустит луч света. Если этот проникший в комнату через окошко луч найдет на противоположной стене другое окошко, то, в силу своей прозрачности, воздух, заполняющий это окошко, пропустит луч и выведет наружу, так что в комнате и следа не останется света. А если луч упадет на зеркало, ты увидишь на противоположной стене отражение солнца. Наконец, если луч упадет на саму стену или нечто столь же плотное, то, отразившись и рассеявшись, он осветит всю комнату.

Так и человеческие души неодинаково воспринимают лучи истины. Одни ничего не усваивают прочно, все пропускают сквозь себя без пользы — это тупицы. Другие возвращают ровно столько, сколько получили, — это памятливые. Наконец, третьи раздробляют воспринятое, то есть связывают причину и следствие, и неутомимым рассуждением умножают знание — это люди мыслящие.

Определение 6

16. Прямой луч — это луч, падающий на поверхность предмета перпендикулярно. Косой — тот, что падает под углом.

Например, когда полуденное солнце находится у кого–нибудь над самой макушкой, оно достигает его прямо; а для кого оно на горизонте, тех лишь касается косыми лучами.

II. О светящемся и о луче

Теорема III

17.Предметы светящиеся,откуда истекает свет — это либо тела, помещенные Богом на небосклоне —Солнце, Луна, звезды,либо созданы человеческим искусством —свечи, светильники и др.

Так и вещи, доставляющие свет в умы, либо даны Богом, либо изобретены людьми. Даны Богом и, будто светочи, предстоят нашему разумению.1.сам мир,полный вещей; 2.дух человеческий,лучащийся врожденными понятиями, почему Соломон и назвал егоСветильник Господень(Притч 20, 27); 3.сверх того, писаная заповедь,о которой Соломон сказалЗаповедь есть свет(Притч 6, 23).А факелы, изобретенные людьми, — это творения мастерства и книги, созданные человеческим дарованием.Но насколько уступают наши светильники небесному светилу, настолько же человеческие писания и творения уступают Божиим.

Теорема IV

18. То, что находится в светящемся как его часть, само светится, больше или меньше.

(И Солнце, и свеча — целиком пламя, и сияют каждою своей частичкой. Однако и на самом Солнце можно заметить пятна. Это не потому, что какие–то его части — темные, а потому, что они менее сияющие, чем остальные.)

Так, все в мире, уме, Писании, что сделано, сказано, вдохновлено Богом — все истина, хотя одно может быть яснее, чем другое. Но если взять все это вместе, чтобы одно освещало другое, родится единый, воистину сияющий свет мудрости.

Теорема V

19.Все, что светится, испускает лучи.(Это ясно из определения светящегося.) Так и все истинное излучает свою идею, или образ, и, благодаря ему, познаваемо.

20.Все, что светится, испускает лучи постоянно. (То есть лучи текут от светящегося тела непрерывно, без всякого промежутка,независимо от того, наблюдает их кто–нибудь или нет. Таково Солнце, пока оно Солнце. И любое пламя, пока оно пылает, не может не испускать лучей.)

Так и истина вещей непрерывно обнаруживает себя через свои свойства, действия и претерпевания.

Теорема VI

21.Все, что светится, испускает лучи отовсюду.(Ибо в светящемся нет несветящейся точки, по определению 2. Следовательно, от светящегося тела, например Солнца, исходит не один луч, а бесконечно много.)

Так и все, что истинно, не только в целом, но и в каждой мельчайшей части истинно и являет себя истинным.

Теорема VII

22. Чем ярче свечение, тем сильнее излучение.

(Так, Солнце излучает сильнее, чем Луна, ибо оно ярче, а Луин сильнее, чем звезды, так как она к нам ближе и кажется больше, п потому больше и количество лучей. Поэтому более сильное излучение означает или большее количество или большую мощь лучей.)

Так и в качестве истины запечатлевается в уме или то, что само по себе наиболее истинно, например, общие понятия, или то, что доступнее чувствам, например, данные чувственного опыта.

Теорема VIII

23.Всякое светящееся тело кажется тем ярче, чем темнее окружающая его среда.(Так, зажженный в поле костер днем едва виден, в сумерки — заметнее, а темной ночью — бросается в глаза. Так и звезды светят ярче всего в отсутствие Солнца и Луны, при Луне — не так ярко, а сиянием Солнца вовсе затмеваются.)

Так и значение какой–нибудь безделицы в уме невежды кажется огромным и сияет для него достаточно ярко, а дух человека образованного, где пылают знания куда более великие, то же самое считает за ничто.

Теорема IX

24. Всякий луч протягивается по прямой линии.

(Поэтому, попадая на любой темный предмет, он резко прерывается. Это очевидно во всякой тени, которая есть перехват лучей. Ведь светящееся тело, испускающее луч, темное тело, перехватывающее луч, и затемненное тело, у которого лучи перехвачены, всегда находятся на одной прямой линии.)

Так луч истины прямо достигает ума, в котором запечатлевается. Но если вмешивается какой–нибудь ложный предрассудок, луч бывает перехвачен.

Теорема X

25. Луч никогда не протягивается до бесконечности, но лишь докуда может.

(Это очевидно по звездам, которые, в силу своей малости, испускают более слабые лучи, так что их невозможно видеть без помощи оптических приборов. И если ночью в широком поле зажечь свечу, она дает довольно света для стоящих рядом, меньше — для стоящих дальше, а для находящихся совсем далеко — исчезает, то есть не достигает их своими лучами.)

Так угасают и лучи слишком отдаленной истины. Как может занимать мой ум нечто, столь удаленное от моих чувств, что я не могу получить об этом ни малейшего представления?

Теорема XI

26. Луч тем сильнее, чем ближе он к светящемуся телу, и тем слабее, чем дальше, причем сила луча находится в пропорциональном отношении к расстоянию.

(Это следует из последней аксиомы. Ибосвет ярче всего в своем источнике,а растекаясь оттуда лучами, он слабеет. Отсюда следует, что читающие книгу при свече на разном от нее расстоянии в разной мере причастны свету. А именно, тот, кто читает на расстоянии локтя от света, получает вдвое больше света против отстоящего на два локтя и втрое — против отстоящего на три локтя и т. д.)

Так и истина вещей постигается тем точнее, чем ближе рассматривается сама вещь.

Теорема XII

27. Все, что светится, испускает лучи сферически.

(То естьсвет распространяет лучи во всех направлениях.Это очевидно, если ночью внести в комнату свечу: она озаряет комнату целиком — и впереди, и сзади, и сбоку.)

Так и истина вещей распространяет свой образ повсюду и сообщается всем, стремящимся ее познать.

Теорема XIII

28. Следовательно, всякий луч имеет свою сферу распространения, за которую не выходит. У большего света сфера больше, у меньшего — меньше.

(Именно поэтому, чтобы озарить небольшое пространство, достаточен небольшой свет, а для большого потребен больший. Так, чтобы осветить комнату, достаточно свечи, а для просторного чертога нужно или несколько свечей, или огромнейший факел. А чтобы озарить мир, едва–едва хватает Солнца, как оно ни громадно.)

Так и вещи ослепительно истинные имеют большую сферу действия, а более тусклые — меньшую. И ум обширный нуждается в познании многого, а скудный насыщается немногим.

Королларий

29. Из этого ясно, что ближе к центру лучи сильнее, а на периферии слабее.

(Причина в том, что они гуще. А чем шире они разливаются в сферу, тем сильнее вытягиваются или делятся на ручейки, а значит, и разреживаются.)

Так и при обучении, чем сильнее приблизишь предмет к чувствам, тем сильнее и яснее он их поразит.

Теорема XIV

30. Внутри своей сферы распространения луч никогда не пропадает.

(Ведь если онпередаетсясквозь прозрачное, то свободно протягивается, покуда можно, до периферии своей сферы; а если онотражается,то невредимо отправляется в другом направлении; если жепреломится,то разделяется на много меньших лучей, и сила его этим только увеличивается.)

Так и истина вещей вечна. Если кто–то пренебрегает ею — она пребывает; если кто–то передает ее другому, она перейдет к тому; а если кто расчленит ее рассмотрением, она тем сильнее засияет и умножится.

III. О сквозном, или прозрачном

Теорема XV

31. Все прозрачное пропускает лучи. Все темное задерживает лучи.

(Это ясно из определения прозрачного и темного.)

Так и истина вещей проходит сквозь чувства и запечатлевается в разуме и памяти. Ведь если слон не стоит перед моими глазами, образ его пропадает из глаз, но не из разума и памяти.

Теорема XVI

32. Без помощи прозрачного свет не попадает к темному.

Так и истина вещей без помощи чувств не достигает разума. Отсюда известная формула: в разуме нет ничего, что не было бы прежде воспринято чувствами.

Теорема XVII

33. Плотные тела препятствуют прохождению света не потому, что они плотные, а потому, что темные.

(Ведь стекло — достаточно плотное, твердое и крепкое вещество, но поскольку оно чисто и прозрачно, лучи сквозь него проходят.)

Так и чувства препятствуют порой проникновению истины в разум не потому, что они телесны, а потому, что заняты другим, обременены, замутнены.

Теорема XVIII

34.Прозрачные тела не способны осветить сами себя, а тем более другие тела. Но при наличии света они сразу воспринимают его и передают темным телам.(Это очевидно.)

Так и наши чувства сами по себе неспособны познать никакую истину, зато они воспринимают ту, что предоставляют им вещи, и передают ее разуму.

Теорема XIX

35. Чтобы прозрачное передавало свет в его чистоте, оно должно быть чисто от всякого цвета.

(Через цветное стекло невозможно увидеть собственный цвет вещи.)

Так чувства и ум, если они хотят передавать разуму истину вещей в ее чистоте, должны быть чисты от всякой посторонней влаги, болезни и от всякого предрассудка.

Теорема XX

36. Двойная прозрачная среда преломляет луч и искажает вид предметов.

(Например,шест, опущенный в реку,кажется сломанным, хотя он и цел, так как одна его часть видна сквозь воду, а другая сквозь воздух. При этом часть, видимая сквозь воду, кажется другого цвета и толще, чем та, что видна сквозь воздух.)

Так, если чувственное восприятие вещей исходит не непосредственно от вещей, а опосредовано чужой передачей, оно по большей части порождает ошибочные и неверные понятия.

Теорема XXI

37.Следовательно, то, что находится на преломлении лучей, искажается относительно своих протяжения, очертаний, цвета.(То есть кажется выше или ниже, больше или меньше, чем есть, или другого цвета.)

Так все, что познается через предрассудки, познается неверно; также по большей части и то, что познается с чужих слов.

IV. О гладком предмете, отражающем свет, то есть о зеркалах вещей

Теорема XXII

38. Всякое зеркало, повернутое к свету, отражает полученные лучи.

Так всякое внимание запечатлевает в разуме воспринятую истину.

Теорема XXIII

39. Зеркало, поднесенное к более сильному лучу, отражает сильнее, к более слабому — слабее.

(Что такое луч более сильный и луч более слабый, ясно из теоремы XI. Поднесизеркалок свече на расстоянии ладони и оно с силой отразит свет, куда захочешь. Но отодвинь то же зеркало на несколько локтей и ты увидишь, что оно отражает все слабее.)

Так и внимание, чем непосредственнее обращено на сами вещи, тем лучше их воспринимает и запечатлевает в разуме; а чем более отдалено от них, тем слабее.

Теорема XXIV

40. Всякое зеркало отдает столько света, сколько получило, то есть или полное отражение светящегося предмета, или частичное.

(Например, если поставить перед зеркалом человека во весь рост, оно всего его воспримет и отобразит; а если только лицо или руку, столько оно и отобразит, ни больше ни меньше.)

Так и внимание воспримет столько, сколько ты ему предложишь, и передаст разуму.

Теорема XXV

41.Плоское зеркало дает отражение предмета в натуральную величину.(Не больше и не меньше. Плоские зеркала — это те, что не выпуклы и не вогнуты.)

Так и внимание, если оно соразмерно предмету, способно оценить его по достоинству.

Теорема XXVI

42. Выпуклое зеркало дает уменьшенное изображение предмета, а вогнутое — перевернутое изображение.

Так и внимание, если оно недостаточно устремлено на предмет, замечает его лишь вскользь и не может оценить его величину. А внимание превратное оценивает превратно.

Теорема XXVII

43. Разбитое или еще как–нибудь испорченное зеркало дает ломаное и испорченное отражение вещей.

Так и внимание, рассеянное по многим предметам или несоразмерно распределенное, порождает исковерканное, несоразмерное, искаженное и чудовищное понятие о вещах.

V. О темных телах, рассеивающих свет

Теорема XXVIII

44. Все темное удерживает лучи света, то есть мешает им продвигаться дальше.

Так разум удерживает в себе истину вещей, ибо глубже, чем в ум, истине продвигаться некуда. Следовательно, там она и останавливается, как в своем обиталище.

Теорема XXIX

45. Все темное тем самым, что задерживает лучи, рассеивает их, то есть дает свечение.

(Дело в том, что луч, как и вся природа света, есть движение, и нельзя остановить его так, чтобы он пребывал в неподвижности. Он либо весь меняет направление, как при отражении, либо весь раздробляется вокруг, как при рассеивании. И этот рассеянный луч называетсясвечением.)

Так и ум принимает в себя истину вещей не так, чтобы она в нем успокоилась, но либо отражает ее на других, обучая, либо умножает почерпнутый оттуда свет познания для себя и других, делая выводы и заключения.

Теорема XXX

46. Свечение, в свою очередь, испускает лучи и, попадая на темный предмет, вновь рассеивается.

(Поэтому оптики делятсветнападающийирассеянный; падающимназывается тот, что сияет непосредственно из раздробившего лучи темного тела: таков свет на оказавшейся против Солнца стене; арассеянный —это тот, что возникает от повторного раздробления и рассеивания падающего света: таков свет на книге, если поднести ее к освещенной стене.)

Так и понимание вещей происходит не только от вещей непосредственно, но и от рассуждения, и само, в свою очередь, порождает новые рассуждения.

Теорема XXXI

47. Рассеянный свет слабее падающео. Но при их соединении получается свет намного сильнейший.

(Ведь если, желая прочитать книгу, повернуть ее к лучам солнца, света на ней будет больше, чем если повернуть ее к стене, которая осветила бы книгу рассеянным светом. Но больше всего света попадает на книгу, если собрать вместе падающий свет солнца и рассеянный свет стены.)

Так и понимание непосредственно воспринятого несомненно важнее любых основанных на догадках рассуждений, однако рассуждение и разнообразное испытание истины делают понимание вещей прочнее и ярче.

Теорема XXXII

48. При многократном рассеивании свет переходит в конце концов в тень и мрак.

Так и свет рассуждения становится все темнее по мере того, как удаляется от предмета и чувственного восприятия. В частности, мы видим, как это произошло со светом религии. Ведь изначально полученный от Бога через Закон и врожденные понятия свет богопознания(θεογνωσίαs)в конце концов превратился в тень, и не только у язычников, но и в недрах самой церкви, сначала иудейской, а позже христианской. Случилось же это потому, что они, пренебрегая источником света, Законом, передавали друг другу только отраженный свет, через Предание, и тем все дальше и дальше удалялись от падающего ясного света[283].

VI. Об озарении вещей

Теорема ХХХIII

49. Свет, возникнув, постепенно усиливается.

(Например, когда искрой поджигают факел. Сначала из темного кремня извлекают искру, которая, попав на горючее, разгорается. При добавлении серы вспыхивает пламя; и наконец, когда светильник или факел зажжены, становится светло. Также когда ночь сменяется днем, сперва занимается заря, потом рассвет, потом мы видим свет восходящего солнца, и наконец, сияние взошедшего и т. д.)

Так и отчетливому знанию предмета естественнейшим образом предшествует смутное, ясному — темное, но постепенно проясняясь, оно приобретает блеск.

Теорема XXXIV

50. Свет делает видимым все, что встречается на его пути.

(Ибо он мгновенно рассеивает мрак и заставляет его отступить.)

Так и благое основание, или идея любой вещи, попадая в разум любого человека, заставляет его светиться и изгоняет оттуда невежество.

Теорема XXXV

51. Свет втекает в предмет только через соприкосновение.

(Иначе: свет озаряет лишь то, чего касается своими лучами.)

Так и образы вещей могут проникнуть в разум, лишь будучи переданы ему услужливыми чувствами.

Теорема XXXVI

52. Луч света падает на противостоящее ему прямо — прямо, на находящееся под углом — под углом, а находящееся позади — никак.

Так и образы вещей, если прямо направлять на них внимание, запечатлеваются хорошо; если косвенно, то слабее; а если не направить вовсе, то никак.

Теорема XXXVII

53. Множество источников света, чьи лучи соединяются, делает свет сильнее.

(Это видно в комнате, которую несколько свечей освещают лучше, чем одна.)

Так и в уме, чем больше познаваемого постигнуто, тем ярче свет знания.

Теорема XXXVIII

54. Однако свет более яркий затмевает слабейший.

(Так, при солнечном свете не заметен свет ни Луны, ни звезд, ни зажженной свечи, ибо их сияние очень слабо сравнительно с солнечным сиянием.)

Так и в человеческом уме: вещи возвышенные, величественные, божественные занимают душу целиком и так воспламеняют ее, что желание, размышления, понимание, касающиеся дел менее значительных, меркнут.

Теорема XXXIX

55. Сильный свет весьма способен к созданию тепла.

Так, если ярок свет разума, воля мощно склоняется к благу и мощно отвращается от зла, умея ясно различить то и другое.

Теорема XL

56. Возможно так собрать, соединить, сгустить лучи света, что они сойдутся в одной точке.

(Это делается путем собирания лучей и сведения их воедино с помощью прозрачного выпуклого предмета, как видно на примере зажигательного стекла.)

Так можно искусно направлять и силу ума, собрав воедино чувство и воображение и приковав их к чему–то одному.

Теорема XLI

57. При таком сгущении свет мощно все проникает и жжет.

(Потому эти стекла и «зажигательные», хотя сделаны из очень холодного стекла.)

Так и духовные лучи вещей, будучи собраны воедино, могут мощно влиять на души, так что не только озарят ум, но и подожгут и воспламенят волю. Это случается даже когда эти лучи наведены на вещи, недостойные такого пыла (земные, нечистые, вредные).

Теорема XLII

58. В источнике света свет присутствует первично, а в освещенном теле — вторично.

Так истина в вещах находится первично, а в уме человека, правильно понимающего вещи, — вторично.

VII. О видении вещей

Теорема XLIII

59. Все светящееся достигает зрения при наличии глаза.

Так и все умопостигаемое стремится быть постигнуто, нужно только предложить его уму.

Теорема XLIV

60.Одного света недостаточно для зрения — нужна еще соответствующая работа глаза. Глаз, в свою очередь, имеет свое строение, действие, пути, которыми он идет навстречу свету.

Так и истина вещей: хотя она и предстает уму через чувства, но, если ум не примет в этом участия, понимание не осуществится.

Теорема XLV

61. Чтобы глаз видел, он должен обратиться к предмету видения.

Так же и ум — к предмету познания.

Теорема XLVI

62. В освещении нуждается не глаз, но рассматриваемый предмет.

(Так и любое зеркало лучше принимает и отображает подобия вещей, находящихся на свету, само стоя в тени, чем если его тоже выставить на свет. Причина в том, что лучи светящегося предмета сильнее лучей освещенного (по определению 2 и теореме XXX). Поэтому, если сам свет заполняет глаз своим сиянием, он мешает видению других предметов, так как затмевает их, по теореме XXXVIII. Именно поэтому люди с глубоко посаженными глазами лучше видят. И мы, желая разглядеть что–нибудь при ярком свете, обыкновенно смотрим из–под руки, стараясь по возможности уберечь глаза от солнца.)

Поэтому, если мы хотим ясно понять какой–нибудь предмет, нам нет нужды терзать и принуждать разум. Достаточно ясно представить ему истинное основание этого предмета, и он тотчас же ясно его постигнет.

Теорема XLVII

63. Глаз видит не сферически, но только прямо перед собой.

(Выше мы сказали, что свет испускает лучи сферически (теорема XII). Не то глаз, который способен воспринимать лишь лучи предметов, находящихся впереди него. Поэтому следует прямо направлять его исключительно на ту вещь, или часть вещи, которую хочешь увидеть.)

Так и внимание ума по природе своей устремляется на одно. Принуждая его сразу ко многому, ты его разрушишь, и оно ничего не воспримет верно, поскольку восприятие, направленное сразу на несколько предметов, притупляется в отношении каждого из них.

Теорема XLVIII

64. Зрение, как и свет, имеет свою сферу распространения, далее которой не проникает.

(Ибо видение осуществляется по пирамиде, основание которой — диаметр видимого тела, а вершина — центр глаза. Образ видимого тела отражается в окружности глаза, или зрачка, и если предмет находится близко, отражение крупнее, а если далеко — мельче и т. д.)

Так и ум хорошо воспринимает подробности предметов только при большом приближении — пропорционально расстоянию.

Теорема XLIX

65. Чтобы глаз ясно видел, он должен быть свободен от всякого постороннего вещества.

(Потому страдающим желтухой, у которых глаз полон желтой желчи, все кажется желтым, а меланхоликам — черным.)

Так и ум, чтобы ясно видеть вещи, должен быть свободен от предвзятых мнений.

Теорема L

66. Незамутненный глаз видит именно то и именно так, что и как ему показано.

(То есть именно тот предмет, который ему предложен, а не другой. И не только того же самого размера, но и в том же положении, тех же очертаний, того же цвета. Если показываешь человека, увидит человека, если всего, то всего, если часть, то часть, если стоящего, сидящего, лежащего, встающего, белого, черного и т. д. — то также именно такого.)

Так и разумение, если ум здрав, понимает именно то, столько и так, что, сколько и как предстает ему в ясном свете. Поэтому всякое зеркало, всякий глаз, всякий ум с одинаковой легкостью воспринимает и отражает светлое и темное, прекрасное и безобразное, мертвое и живое, небо и землю и т. д.

Теорема LI

67. Видение осуществляется последовательно, по мере продвижения взгляда по частям предмета.

(Причина этому следующая: лучи, исходящие от глаза, падают прямо на что–то одно, словно застывая в одной точке. Поэтому, когда требуется рассмотреть предмет, имеющий длину и ширину, луч не может распространиться сразу во все стороны, он должен двигаться постепенно.)

Так и умственное наше зрение, не будучи способно созерцать все или многое сразу, вынуждено разделять предметы на части и рассматривать их одну за другой.

Теорема LII

68. Поскольку движение совершается во времени, а время требует длительности, то и последовательное созерцание требует длительности.

Поэтому предметы, увиденные мимоходом, лишь задевают зрение, и не могут быть правильно восприняты ни чувствами, ни умом.

Теорема LIII

69. Приятны для зрения темные предметы, ибо разнообразие их очертаний и цветов вызывает разнообразное рассеивание света, услаждающее глаз.

(Если бы не это разнообразие очертаний и цветов, свет сам по себе был бы не приятен, а скорее утомителен. Это становится ясно, если при полуденном солнце смотреть на груды песка или гладь моря, или белую стену, или чистую бумагу. Ведь удовольствие вызывается лишь разнообразием, которого лишен однородный свет.)

VIII. О помехах зрению

70. Скажем также о помехах зрению, дабы научиться устранять препятствия к духовному видению. Помеха зрению может исходит от самогоглазаили отсвета,или от прозрачнойсреды,или от самого видимогопредмета,и основания при этом будут различны.

Ибо:

Теорема LIV

71. Слабый, заполненный посторонней влагой, недостаточно широко открытый или находящийся на слишком ярком свету глаз видит плохо.

(Например, когда острота зрения слабеет от старческой немощи, или еще по какой–нибудь причине; или глаз из–за болезни заполнен дурной влагой; или веки сомкнуты сном, либо болезнью; или, наконец, глаза навыкате и поэтому чересчур на свету. Ведь глубоко посаженные глаза видят лучше, так как глаз, незаполненный лучами солнца, воспринимает только лучи предмета и притом отчетливо.)

Так и немощный, пропитанный ложными мнениями ум, небрежно прикасаясь к вещам или, напротив, слишком поспешно на них набрасываясь, плохо различает вещи.

Теорема LV

72. Разреженный, слабый свет слабо освещает предмет; но слишком сгущенный и мощный также притупляет зрение.

Так и вещи, слабо представленные уму, мало что ему говорят; но и изливаемые потоком забивают ум.

Теорема LVI

73.Ровный свет(каковы свет Солнца и хорошо заправленной лампы)нежно касается зрения и делает видение приятным. А свет пылающий или дрожащий(каков свет бушующего огня или плохо заправленной лампы)уязвляет, ранит, расстраивает зрение и мешает видению.

Так и молчаливое созерцание вещей приятнее и полезнее, нежели столкновение доводов в споре.

Теорема LVII

74. Несколько источников света вредят и друг другу, и глазу. Сосредоточенный свет ровнее и спокойнее.

(Поэтому лучше иметь один большой источник света, чем много малых: пусть по силе света они ему равны, но из–за смешения лучей и многообразных их пересечений они повреждают и расстраивают зрение.)

Так и единый, истинный, надежный метод рассмотрения вещей куда как предпочтительнее многих, произвольно сменяемых.

Теорема LVIII

75. Свет, попадающий в глаз непосредственно, повреждает его; а свет, рассеянный по предметам, можно наблюдать безопасно и с пользой.

Так и свет метода и весь порядок вещей, если рассматривать их отвлеченно с помощью предписаний и правил, вредят неопытным, вызывая у них помрачение и головокружение. Но если использовать их для постижения вещей, они позволяют видеть все ясно и приятно.

Теорема LIX

76. Замутненная прозрачная среда замутняет зрение; двойная — преломляет его, и в обоих случаях — обманывает.

(Увиденное сквозь туман кажется больше, чем есть, или дальше; увиденное через воду и воздух кажется сломанным и искривленным и т. д.).

Так, если чувственное восприятие повреждено, вещи не предстают перед разумом так, как должно, и т. д.

Теорема LX

77. Неясный, переменчивый, темный предмет бывает плохо виден.

Так и предмет познания, не ограниченный точными пределами, не имеющий ясной и определенной сущности, воспринимается с трудом.

Теорема LXI

78. Пыль, пепел и тому подобные мелкие вещи, а также пар и дым, могут быть хорошо рассмотрены только в большом скоплении.

Также и слишком мелкие подробности вещей. А если кто все же занимает ими свой ум, этим расстраивает и ослабляет его.

Теорема LXII

79. Предмет, представший глазам не в обычном своем положении и порядке, недоступен познанию.

(Настолько, что даже прекрасно известного тебе друга ты можешь не узнать, если внезапно увидишь его стоящим на голове; попробуй также эту страницу, которую ты так легко читаешь, с той же легкостью прочитать, перевернув книгу.)

Поэтому способ подачи чрезвычайно важен и для предметов умопостигаемых. Если предлагать их беспорядочно, превратно, не с того конца, последует смущение ума, а не свет.

Теорема LXIII

80. Предмет, поднесенный к глазу слишком близко, не виден целиком; а у слишком удаленного невозможно разглядеть части.

(Например, если приложиться глазом непосредственно к стволу дерева, всего дерева не увидишь, так как кусочек ствола займет весь зрачок. Если же удалиться от дерева на несколько стадиев, то не различить числа, очертаний, положений даже ветвей, не говоря уж о плодах.)

То же в умозрении: созерцание целого помимо частей, или какой–то части помимо целого дает несовершенное знание.

Теорема LXIV

81. Если глаза скосить, предмет кажется двойным, и оба изображения — неверные.

Так и ум, обозревающий многое сразу, ничего не схватывает верно.

Теорема LXV

82. Если между глазами и свечой поместить палец, то или свеча, или палец непременно будут двоиться.

(Если сосредоточить взгляд в основном на свече, свеча будет одна, а пальцев два, а если в основном на пальце, то наоборот.)

Так и ум, если он устремлен не четко на сам предмет, а на что–то за предметом, может увидеть то, чего нет, или увидеть не так, как оно есть.

IX. Каким путем мрак затмевает свет

83. Мы рассмотрели ясные пути света. Рассмотрим теперь темные пути мрака. Пусть это не столько пути, сколько боковые тропинки и закоулки, их все же следует знать, чтобы их остерегаться. Поэтому расскажем в немногих словах, где, как и какою силою мрак порой превозмогает свет.

Теорема LXVI

84.Там, куда не проникает никакой свет(ни прямой, ни косой, ни падающий, ни отраженный),прочно залегает мрак.

(Как в глубоких подземных пещерах.)

Так и в умах, куда не проникло никакое знание, неизбежно царствует невежество.

Теорема LXVII

85. Там, куда не проникает подающий свет, но один лишь рассеянный, свивает себе гнездо тень.

(Например, в уступе горы, или под деревом, или в углу дома и т. д.)Так тот, кто довольствуется лишь косвенными сведениями о вещах, непременно получит лишь смутное и темное о них понятие.

Теорема LXVIII

86. Всякое темное тело, чья внутренность скрыта, есть обиталище мрака.

(Например, внутренность камня.)

Так темен бывает изнутри человек, лишенный чувственного восприятия или не желающий, или не умеющий, или пренебрегающий обратить его на рассмотрение вещей. Поэтому князь тьмы предложил людям земные блага и насытил ими их чувства, чтобы они не могли видеть истиннейшего и лучшего блага.

Теорема LXIX

87. Темное тело, расположенное на свету, с одной стороны освещается, с другой затеняется.

(Так бывает с Луной, Землей и любым находящимся на свету предметом.)

Так и человек, находящийся в мире, окутанный телом и всяческой телесностью, освещен постольку, поскольку он занят собиранием света мудрости; а поскольку теснят, задевают и волнуют его земные вещи, постольку он погружается во тьму.

Теорема LXX

88. То, что отворачивается от света, само себя затемняет.

(Например, бык, отвернувшийся от Солнца, видит перед собой свою тень.)

Так и разум, отвернувшийся от вещей к самому себе, порождает вместо верного суждения о вещах тени ложных представлений. И воля, отвернувшаяся от Бога, истинного своего света, чем бы она себя ни услаждала, по собственной вине принимает тени за сущие вещи.

Теорема LXXI

89. Тень и мрак прикидываются, будто обладают действительной и положительной сущностью, каковой на самом деле не имеют.

(Ведь они хотят казаться действительнее, плотнее, ощутимее самого света, а сами суть лишь отсутствие действительной сущности, света. При появлении света они мгновенно исчезают, и становится ясно, что они — ничто.)

Так и невежество, даже самые заблуждения, нравятся сами себе и выдают себя, покуда нет ничего иного, за подлиннейшее знание и истину. Но появление знания и истины разгоняет их, как Солнце разгоняет туман.

Теорема LXXII

90.Тень воспроизводит очертания темного тела, которым отброшена, и поэтому словно льстит ему, показывая его изображение.

Так, невежество и заблуждение зачастую нравятся невежественным и заблуждающимся как собственный их образ. И если появляется что–нибудь иное, это кажется им неуместным.

Теорема LXXIII

91. Свет не боится и не избегает тени и тьмы, а тень и тьма боятся и избегают света.

Так ясное и точное знание предмета не обеспокоено чужим невежеством и заблуждением. Зато невежественные и заблуждающиеся, не будучи вполне уверены в себе, обычно бегут и уклоняются от света истины.

Теорема LXXIV

92. Когда свет удаляется, наступает тьма, а с его возвращением отступает.

Так тот, кто пренебрегает светом познания, прокладывает к себе путь мраку невежества. Если кто не заботится о том, чтобы увериться в истине, он открывает к себе доступ заблуждениям. Напротив, тот, кто усердно умножает свет знания истины, отклоняет от себя тьму невежества и заблуждений.

Теорема LXXV

93. Тень, бегущая от света, всегда обосновывается в противоположном свету месте.

Так невежество и заблуждение обосновываются преимущественно там, где не чуют исследования и испытания.

Теорема LXXVI

94. Чем ярче свет и чем темнее находящееся против него тело, тем гуще тень.

Так, чем ярче сияет человеку свет истины и чем упорнее он противится этому свету, тем глубже погружается в слепоту.

Теорема LXXVII

95. Насколько светящееся тело меньше темного, настолько слабее оно его освещает, и тем самым позволяет тени расти и шириться. И напротив, насколько светящееся тело больше темного, настолько ярче оно его освещает, сокращая и изгоняя тень.

(Это известно из оптики, да и видно наглядно, если кто захочет провести опыт.).

Так и малый свет не изгонит заблуждения из заблуждающейся души, а скорее усилит его. А яркий свет ярко озарит ее и поколеблет, ослабит и, наконец, изгонит тень.

X. Королларии к теории о свете и тьме

96. Путь во тьме опасен.

Так и всё, затеваемое во тьме ума, невежестве, безрассудно.

97. Опасно ступить даже на один шаг, если не знаешь, куда ступаешь, и уж вовсе безрассудно продвигаться таким образом.

Но много безрассуднее действовать в жизни, не руководствуясь постоянно светом мудрости и истинным познанием всех вещей.

98. Итак, свет единственное, зато мощное средство против тьмы.

Так и мудрость — единственное средство против невежества, безрассудства, глупости.

99. Чем ярче свет, тем легче он проникает всюду, даже в малейшие щели, изгоняя ненавистную ему тьму.

Значит, если умный свет станет ярок, неужели недостанет у него сил отогнать от рода человеческого тьму заблуждений?

100. Сотворенный свет не бывает столь чист и ярок, чтобы к нему не примешивалась никакая тень или пятно.

(Нет ничего ярче Солнца. Но и с ним не только бывают порой затмения, но есть даже пятна на самом его теле.)

Так и в сотворенном уме свет не бывает без изъяна.

101. Пути света так созданы Божественным искусством, что всякое блуждание исключено, и все сводится к незыблемым законам, что может быть доказано с математической точностью.

Подобным образом и умный свет, мудрость, может и должена быть сведена к незыблемым законам метода. В обучении и учении не должно остаться ничего зыбкого и текучего, все должно обладать осязательностью механики.

102. Мрак не может без конца бродить, как ему угодно. Пусть против воли, но он подчиняется законам света.

Так и невежество, морок, заблуждения не смогут бесчинствовать на воле, если их должным образом вывести на простор света и стреножить путами истины.

103.Следовательно, нам надлежит стараться, чтобы все наши выводы были ясны, связны, несокрушимы.