1. Когда мы подходили к городским воротам, я увидел на площади толпу людей, и Всевед сказал: «Эге, мимо этих–то мы не должны пройти». — «Что они тут делают?» — спросил я. Он ответил: «Пойди и взгляни».

Вошли мы посреди них, а они, стоя по двое, по трое, один против другого вертят пальцами, качают головами, бьют в ладоши, чешут за ухом, наконец, одни ликуют, а другие плачут. «Что это здесь делается? — спросил я. — Вероятно, комедию какую–нибудь играют?» — «Какая здесь игра?! — ответил толмач. — У них здесь происходят такие дела, которые заставляют их удивляться, смеяться, сердиться, смотря по обстоятельствам». — «Мне бы очень хотелось знать, — сказал я, — что это такое и чему они так удивляются, чему смеются, на что сердятся?» Взглянув в это время, я увидел, что они возятся с какими–то свистульками и, один к другому наклонясь, свистят на ухо; если который свист был приятный, то плясали; если же какой–нибудь скрипучий, горевали.

2. Но то удивительно было для меня, что звук одних и тех же свистулек одним так сильно нравился, что они не могли удержаться, чтобы не прыгать, другим же казался таким скверным, что они зажимали уши и убегали в сторону или слушали и, расчувствовавшись, плакали навзрыд. И сказал я: «Это что–то противоестественное, если одна и та же свистулька одним так сладко, а другим так жалостно звучит». Толмач ответил: «Причиной тому разница не звука, а слуха; точно так же, как одно и то же лекарство имеет на пациента не одинаковое действие, смотря по тому, какая болезнь, так и здесь; какова у него внутри страсть или наклонность к вещам, таковой получается изнутри и звук, сладкий или горький».

3. «А где же берутся эти свистульки?» — «Отовсюду приносят их, — ответил он. — Разве ты не видишь продавцов?» Я поглядел и увидел тут нарочно предназначенных для этой цели и пеших, и конных, которые разносили эти свистульки. Многие из них ездили на быстрых конях, и от них многие покупали, другие ходили пешком, некоторые даже на костылях, и от этих разумные покупали охотнее, говоря, что они бывают надежнее.

4. Не только смотрел я их, но и слушал их, останавливаясь то там, то здесь, и понял, что и в самом деле есть что–то приятное в том, что слышишь разнообразные со всех сторон доносящиеся голоса. Не нравилось же мне, что некоторые вели себя не миролюбиво, скупая все, что только могли достать, свистульки, и, немного поиграв на каждой, опять бросали прочь. Тут были люди из различных сословий; редко сидя дома, они всегда подкарауливали здесь на площади, насторожив уши, где что пискнет.

5. Мне не понравилось это тем более, что я увидел бесполезность этих занятий, ибо очень часто разносилось грустное известие, так что все становились печальны, но минуту спустя звучало другое, и страх сменялся смехом. Опять некоторые свистульки звучали так приятно, что все ликовали и плясали, и сейчас же вслед за этим звук их стихал или превращался в грустное скрипение; так что тот, кто справлялся по ним, иногда чему–нибудь напрасно радовался, иногда чего–то пугался и все это попусту. Было поэтому чему смеяться, если люди сами поддаются на обман при всяком дуновении ветра. Поэтому я хвалил тех, которые, пренебрегая такими удовольствиями, смотрели больше за своей работой. Но опять–таки я заметил неудобство в том, что тому, кто не обращал внимания на свист, откуда–то попало что–то на шею.

6. Наконец, я заметил и то, что с этими свистульками обходиться как вздумается тоже небезопасно. Вследствие того, что известия воспринимались различными ушами различно, возникали несогласия и драки, что и мне лично пришлось испытать. Попалась мне в руки одна резко звучащая свистулька, и я подал ее рядом стоящему; но другие, взяв ее от нас, швырнули оземь и растоптали, накинувшись на меня, что я распространяю такие вещи; поэтому, видя, что они пришли в бешенство, я должен был бежать. Так как мои провожатые все утешали меня замкомФортуны,то мы и отправились туда.