1. Отсюда к ним приходит то, чего все мудрейшие напрасно ищут в мирских делах: именно полная свобода ума, независимость ни от кого, кроме Бога, не подчиненность никому и необязанность делать что бы то ни было против своей воли. В свете я видел повсюду полную неизвестность. У каждого дела шли иначе, чем он хотел, и, будучи побуждаем к насилию своей собственной волей или волей других, каждый всегда боролся сам с собой или с другими. Здесь все тихо, ибо каждый из них, отдавшись всецело Богу, не обращает ни на что другое внимания и никого не признает высшим над собой, кроме Бога. Поэтому приказаний света они не слушали, — обещаниями его пренебрегали, над угрозами его смеялись, считая все внешнее дурным, потому что они уверены в своем внутреннем благе.

2. Причиной этому то, что христианин, в других случаях открытый, сговорчивый, услужливый, в правах сердца своего не уступчив. Поэтому он ничем себя не обязывает, ни друзьями, ни приятелями, ни господином, ни королем, ни женой, ни детьми, ни самим собой даже, чтобы ради них ничего не могло измениться в его решении и чтоб не выйти из–под страха Божия, но чтобы идти повсюду прямым путем. Что бы свет ни делал, ни рассказывал, ни просил, ни советовал, к чему бы ни принуждал, христианин не позволит склонить себя ни в какую сторону.

3. Так как мир весь навыворот и вместо правды ловит тень, то и свободу в нем видят в том, чтобы свободный никому ничего не одолжал, будь то из лени, гордости или пристрастия. Но христианин далеко не так поступает: оградив только сердце свое, чтобы в своей свободе оно жило сообразно воле Божией, все остальное он обращает на нужды ближних. Видел и узнал я, что нет никого более подчиненного, скажу даже — более близкого к рабству, как человек, преданный Богу, который не стыдится взяться за самую ничтожную службу, за которую, опоенный миром, он не решился бы взяться. Когда только он видит, что можно помочь ближнему, он нисколько не колеблется, ничего не откладывает, ничего не жалеет, исполняемую службу ничуть не преувеличивает, не морщится, не отказывается; видит ли он себе за то благодарность или неблагодарность, все равно, служит с покорностью и весело.

4. О, благословенно рабство сынов Божиих, в сравнении с которым ничего более свободного не может быть выдумано, в котором человек подчиняется самому Богу, чтобы в другом отношении везде быть свободным. О, несчастная свобода света, в сравнении с которой не может быть ничего более рабского, в которой человек, пренебрегая самим Богом, жалким образом подчиняется другим вещам или из–за имущества служит тем созданиям, над которыми должен был бы владычествовать, и противится Богу, которого должен был бы слушать. О, смертные! Хоть бы вы поняли, что один, и только один высший над нами Господь, Учитель наш и будущий Судья, который, имея власть, повелевает нами, повелевает не как рабами, но как детей призывает к послушанию, желая, чтобы мы, если будем слушаться, были свободны и ничем не связаны. По истине служить Христу значит царствовать. Ибо быть подданным Божьим — большая слава, чем быть монархом всего мира; а что будет, если сделаться другом и дитятей Божиим?