Итак, у нас былатеориясвета и тьмы. Теперь следуетпрактика.Уже теперь ясно, что оптические науки могут быть применены к практике умного света. Но если привести для примера несколько задач, это станет еще яснее.

Задача I. Добиться, чтобы светящееся светилось ярко

Это достигается трояким образом: 1.Добиваясь, чтобы все части светящегося светились,то есть удаляя те, которые могут затмевать свет, например, летающие в самом пламени кусочки золы. 2.Прозрачная среда должна быть светлой и тонкой,не туманной, не плотной, по возможности однородной (теорема XXX и т. д.). 3.Сам предмет должен быть правильно повернут к свету дабы на него был направлен подающий свет, или падающий и рассеянный одновременно(по теореме XXXI).

Так и в разуме возгорится яркий свет, если:1)Все творения, слова и веления Божии будут употреблены для освещения человеческого ума,2)Они проникнут туда через незамутненные чувства.3)Ум будет со вниманием обращен к ним.

II.Хорошо осветить предмет

1.Нужно взять большое светящееся тело,так чтобы лучи были либо многочисленнее, либо мощнее (по теореме VIII). 2.Предмет нужно поместить внутри сферы свеченияи как можно ближе к светящемуся телу (по аксиомам XI, XII, XIII, XIV). 3.Следует так повернуть его к свету, чтобы лучи падали на него прямо перпендикулярно(аксиома XXXIV).Предмет, поднесенный к свету таким образом, будет хорошо освещен.

Итак, если ты хочешь ярко озарить человеческий ум, приблизь к нему ярчайшие светочи, то есть саму природу вещей, и понятия души, и слово Божие. И помести ум посреди них, чтобы отовсюду падали на него лучи. И к каждому из них направь внимание. Невозможно, чтобы не возник из этого великий свет.

III.Сделать вещь видимой

Первое — этонужно поднести ее к глазам,а не к затылку (по аксиоме XLV, XLVII). 2.Открыть глаза(теорема XLIV). 3.Зажечь свет,чтобы предмет начал испускать лучи (определение 2 со своим королларием).Так же происходит и в уме.

IV.Помочь слабому зрению

Если слабость происходит от разреженности зрительных сил, применимстеклянные очки,которые собирают исходящие от предмета лучи и приближают их к зрению(ведь обычные очки — это род телескопа).

Так и слабому уму бывает легче, если самые необходимые вещи предстают наглядно с помощью метода, а подробности опускаются.

Если же слабость зрения происходит от недостатка сил, как при посте, надлежит вовремя дать спасительное пропитание. Так произошло и Ионафаном, когда вкусил он меда и просветлели глаза его (1 Цар 14, 27).

Так теоретическое разумение подкрепляется практикой. Поэтому Христос сказал: Кто захочет творить волю Божию, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно(Ин 7, 17).А также: Моя пища есть творить волю Божию(Ин 4, 34). А псалмопевец:Разум верный у всех, исполняющих заповеди Его(Пс 110, 10).

V.Чтобы вещь любого размера была видна целиком

Целиком представь ее зрению, и целиком увидишь(по аксиоме XXIV).

Так, если, показывая нечто разуму, показывать это целиком (от края до края, от начала до конца, сверху донизу, справа налево), разум непременно целиком и воспримет.

VI.Чтобы предмет казался таким, каков он есть

Этого можно достичь, предлагая предмет зрению в естественном (а не обратном) порядке его частей (теорема XXV, XXVII), через чистую, однородную, незатуманенную среду (по аксиоме XIX).

Следовательно, если очам ума ты представишь предмет так, как он есть; и если ты представишь его непосредственно как таковой, а не по чужим о нем рассказам и предрассудкам, ум увидит его так, как он есть.

VII.Чтобы вещь была видна ясно

Ее следует поместить: 1. Передясным оком;2.В ясном свете и ясной, без преломления, прозрачной среде;3.На должном расстоянии.

Так и для ясного понимания вещей их нужно предлагать:1)зоркому уму,2)ясно, в должном освещении метода;3)возбудив внимание и дав необходимое время. Предмет непременно будет воспринят.

VIII.Чтобы вещь была видна отчетливо

Следует показать ее не только мимоходом в целом, но и по частям, частицам, частичкам и т. д.Для этого нужно время, так как, чтобы рассмотреть отдельные части, приходится переводить глаз с одного на другое. А движение, будучи последовательно, не происходит мгновенно, но требует длительности (теорема LI, LII).Однако и каждая отдельная часть требует времени,если нужно рассмотреть все отчетливо, так как и части, в свою очередь, имеют свои частицы, частички и т. д.

И ум не иначе способен проницать вещи и т. д.

IX.Чтобы удаленную вещь можно было рассмотреть как близкую

Приблизь ее к глазам, или, если ее нельзя сдвинуть, подойди к ней сам. Если то и другое невозможно или нежелательно, возьми подзорную трубу и с ее помощью приблизь к себе образ вещи, и ты сразу сможешь лучше о ней судить.

Так же и с предметами, далекими от нашего разумения; или следует постараться приблизиться к ним, чтобы они могли быть восприняты чувствами, или применить подзорную трубу Пангармонии, при помощи которой предмет, непознаваемый как таковой, может быть отчасти познан по однородным с ним и ему параллельным.

X.Не видеть того, чего видеть не должно

Пусть такое или постоянно изгоняется, чтобы никогда не попадалось на глаза; или пусть не появляется при свете; если же избавиться от него невозможно, путь оно появляется не обнаженным, а каким–либо образом прикрытым.

Так, то, чего мы не желаем знать и разуметь, не следует допускать к чувственному восприятию, или следует отвлечь куда–нибудь внимание, или, наконец, следует применить надлежащие меры к устранению вреда.

XI. Полностью осветить и воспламенить предмет

Плотное прозрачное вещество (каковы стекло, драгоценный камень, лед, рог и т. д.), которому определенным образом придана выпуклость, собирает лучи солнечного света (пример Солнца — самый очевидный, ибо оно наиболее мощно) в конус, и всю их озаряющую и освещающую силу сгущает в одну точку, так что глаз бывает ослеплен блеском. И если дано довольно времени, и если вещество, на которое падают лучи, горюче, то оно воспламенится.

Подобную силу обретает и излучение вещей духовных (в особенности небесных), если оно, будучи воспринято со всею силой внимания и воображения, сходится в средоточии сердца. Тогда душа бывает залита невероятным светом и охвачена пламенем. Это можно было бы делать по строгим правилам, и даже прежде, чем в случае с телесным светом, если бы у нас было достаточно разработано искусство убеждения и смягчения душ и если бы люди поддавались обработке так же хорошо, как стекло и ему подобные вещества.

XII.Изгонять отовсюду тьму

Это не требует искусства. Достаточно внести свет, и тьма сразу обратится в бегство (по теореме LXXI, LXXIII). Ведь не приходится человеческим трудом разгонять тьму, готовить проход восходящему Солнцу. Тьма сама отступает, вернее, бежит, стоит Солнцу взойти. Одно только нужно: распахнуть окна. И раздвинуть занавеси, если они есть, чтобы полнее залили комнату солнечные лучи.

Так и умственная темнота сама исчезает при появлении предмета познания, поскольку и свет очей, и прочие чувства, а через них и ум, сами стремятся к своей пище. Так что истине нет нужды, укрепляя свое царство, тратить силы на борьбу с заблуждениями, ей стоит только показать свою незыблемость, и заблуждения рассеются, как дым. Нам же остается лишь разогнать туман небрежения, раздвинуть завесы предвзятых мнений, дабы лучи истины проникали в душу легче и свободнее.

XIII.Осветить места, сами по себе недоступные лучам света

Это можно сделать с помощью отражающих лучи зеркал (аксиома XXII и т. д.). А куда не может проникнуть прямой луч (например, в расщелины земли, подземные впадины, пещеры и т. д.), туда может проникнуть отраженный, хотя и с многократным и сложным преломлением. Ведь можно поставить много зеркал. Конечно, при этом не обходится без некоторых потерь и уменьшения света, поскольку вряд ли бывает зеркало настолько гладкое и так чисто отражающее лучи, чтобы луч частично не повреждался и потому не терял чего–то при отражении.

Так и если кто погряз в столь глубокой бездне невежества или заблуждения, что не видит ни проблеска находящейся снаружи истины, то следует при помощи связных умозаключений вывести его туда, где он сможет увидеть хоть лучик истины.

XIV.Чтобы глаза, привыкшие к мраку, приспособились переносить свет

Рассказывают, что люди, долгое время томившиеся в подземельях и отвыкшие от света, слепли, когда их внезапно выводили на свет. Нечто подобное происходит с людьми, привыкшими к мраку заблуждения: воссиявший внезапно свет истины пугает и раздражает их, и они либо бегут от него, либо яростно ему сопротивляются.

Что же тут можно сделать? Это ясно из теоремы XXIII, Нужно, чтобы свет, особенно небесный (в делах религии), представал не сразу в полном своем сиянии, а постепенно. А именно, из мрака люди должны постепенно подняться к тени. От тени — к освещенному месту. От освещенного места к свету и, наконец, к самому сиянию света. Иначе это не бывает. Следовательно, если нужно людей светских приготовить к небесному, плотских — к духовному, неверных — к вере, следует действовать строго постепенно, начиная с известного и постепенно переходя к неизвестному. Примеры такой осторожности дали нам также Христос и апостолы.

Однако начнем прилагать эти свойства света к нашей всеобщей задаче.

XV.Зажечь для мира величайший всеобщий свет, ярче которого не дано

Если взяты разом все возможные источники света, возникает ярчайший возможный свет. Мы уже убедились (теорема III), что таких источников света, способных просветить умы, только три, те, что даны от Бога: природа, Писание и врожденные понятия. Итак, если все три взять разом и соединить в единый свет (дабы в небе нашего разумения лучились сразу все имеющиеся там звезды, Луны и Солнца), возникает величайшее возможное пламя света. Величественнее его может быть только сам вечный, не подобающий смертным, свет.

XVI.Предложить величайшему свету величайший предмет, величественнее которого не дано

Предмет умного света — человеческий ум, который надлежит преисполнить разумением вещей. Следовательно, величайшим предметом умного света будет всечеловеческое разумение, которое надлежит просветить этим всеобщим светом.

XVII.Добиться, чтобы все люди обратили взоры к этому свету

Для этого не нужно тайного искусства. Пусть только всеобщий свет пылает не под сосудом, а на подсвечнике, чтобы лучи его свободно расходились по дому мира[284], и взоры всех людей сами обратятся к нему. Что природа света действительно такова, ясно видно по новорожденным: свет привлекает их прежде, нежели доступное всем другим чувствам, и они, хотя и бессознательно, следят за ним глазами. Так неужели красота вещей, которую для всех обнаружит при своем возникновении всеобщий свет, не сумеет каждого пробудить от привычной спячки? Не важно, что сейчас мы трудимся не над общим, а каждый над своим. Это можно пояснить примером внешнего света.

Если люди собираются где–то ночью (например, в храме, школе или какой–нибудь огромной мастерской), там горит множество светильников, и никто не следит за всеми сразу, и все не следят за одним, но каждый смотрит на свой. А когда восходит Солнце, чьего сияния довольно на всех, разве не наступает для всех покой и не гасят эти частные светочи? То же бывает и с нами, когда мы развлечены мирскими занятиями. Одни ищут света в мире и чувствах, другие в разуме и воображении, третьи — в рассказах и откровениях, человеческих и божественных, а из этих последних одни в Законе, другие в Евангелии и т. д. Но когда все эти истинные источники света сольются в один воистину великий свет, кто же не повернется к нему?

XVIIL Убедиться, что этот свет проникает даже к отдаленным племенам

Если бы в мире имелось несколько солнц (например, два, находящихся друг против друга), у всех народов был бы вечный день. Но день без ночи предназначен не этому веку, он приберегается для вечности (Откр 21, 25). Однако и одного Солнца хватает, чтобы озарить всю Землю постепенным своим движением, дневного и годового, а также с помощью своих наместников — Луны и звезд.

Так и всеобщий умный свет, однажды загоревшись, сможет через отражение лучей (т. е. перевод необходимых книг на народные языки) постепенно сообщиться всем народам.

XIX.Добиться того, чтобы любая человеческая деятельность проходила в свете

Когда над Землей стоит Солнце, то куда бы ни повернулся человек в открытом поле, он всегда будет на свету.Так, если солнце мудрости, выявляющее и объясняющее основания всех вещей, озарит сердце человека и все его действия и помыслы, человек, где бы он ни был, непременно поймет, как, отчего и каким образом все повсюду происходит. И поскольку наивысший свет души — Бог, сияние Его так может и должно разливаться по вещам, чтобы куда душа ни повернется, перед очами ее было блистание этого света. Разве что, отвернувшись от света (по теореме LXX), она станет ему противиться(Иов 24, 13),каковое извращение называется вечной тьмой(теорема XXXVI).

XX.Добиться, чтобы не затемнялось разумение, уже залитое светом

Как тень отбрасывается темным телом, находящимся между нами и источником света (теорема LXIX), так и разумение помрачается туманом предвзятых мнений и ненадежных преданий; если прогнать от себя этот туман, чтобы вещи сияли твоему разумению непосредственно, всегда будешь ясно видеть то, что есть.

XXI.Препятствия возвращению мрака

Нам следует остерегаться, как бы, довольствуясь рассеянным светом, не пренебречь первичным, то есть падающим. Ведь то, что хранится небрежно, может потеряться (по теореме XXXII).

До сих пор мы рассматривали свойства того и другого света параллельно. Я надеюсь, что это дает надеждуна такую же точность и неопровержимость нашего труда об умном свете, каковы точность и аподиктичность оптического рассмотрения внешнего света.Если, только хватит у нас сил, заложив правильное основание, с полной тщательностью довести дело до конца. А мы, желая совершить, сколько даст Бог, всего Податель (ведь Он различно распределяет Свои дары и разные уроки раздает трудящимся для Него), нуждаемся лишь в одном — чтобы глаза наши были чисты и внимательно устремлены на все, что открывается в ясном свете.