Обращениек «светочам Европы, ученым, благочестивым, высокопоставленным мужам». Призыв отвлечься от своих злободневных занятий и рассмотреть предлагаемый проект, затрагивающий благо всего человечества. Перечисление семи частей труда. Почему именно христианская Европа должна перед лицом всего мира предпринять иренические и вселенские мироустроительные усилия. Необходимо стремиться к прекрасной гармонии бытия. Полезность, необходимость и безвредность предпринимаемого дела. Призыв к беспристрастному и благосклонному рассмотрению проекта (т. I, с. 27–36)[292].

Часть перваяВселенского совета, Панегерсия (Всепробуждение).Гл. 1.Необходимость пробуждения человечества к осознанию своего блага, начиная с пробуждения самих себя (45).Гл. 2.Пробуждение самих себя в молитвенном обращении к Творцу, с обильными библейскими цитатами (46–48).Гл. 3.Возможность и необходимость приглашения всех без исключения людей на совет об исправлении человеческих дел. Организация обмена посланиями, собраний на местах, наконец всемирного совета (48–49).Гл. 4.Высокое достоинство человеческой души и познание, религия, полития как три специфически человеческих рода деятельности. Проявление образа Божия в человеческих уме, воле и деятельной способности. Философия, вера, государственный порядок как три плода трех видов человеческой деятельности; премудрость, благорасположение божества и мир на земле как цель человеческих стремлений (50–53).Гл. 5.Отпадение расстроенных человеческих дел от идеала: неразвитость ума, извращенность воли, корыстное отношение к Божеству; незнание истины, омертвение премудрости в голом книжном знании, несовершенство и темнота отдельных языков; искажение веры безбожием, эпикурейской жаждой наслаждений, идолопоклонничеством; увлечение внешним ритуалом в богослужении (каинизм), небрежение о вечной жизни, взаимное ненавистничество и религиозные преследования. Аналогичное извращение общественно–государственной жизни: отсутствие порядка, жестокость и бездарность правителей. Вывод о полном расстройстве всех человеческих дел (53–59).Гл. 6.Подробный разбор безобразия и вредоносности пороков ума, веры и отношения к ближнему (59–64).Гл. 7.Со времен первого упадка человеческих дел и вплоть до сих пор в философии, религии, государственной жизни делаются постоянные попытки исправления, однако тысячи разрозненных предприятий лишь увеличивают день ото дня хаос в человеческом мире. Пример медицины, с усложнением которой возросло и число болезней, юриспруденции, где число разнообразных законов возросло до полной неразберихи, философии, которая разбрелась в бесчисленном разнообразии мнений, и религии, расколовшейся на множество вероучений (64–69).Гл. 8.Необходимость поддерживать в себе бодрость духа и надежду на добрые корни человеческой природы. Тождество человеческой природы зовет людей к объединению всех своих усилий. Вселенское исправление человеческих дел — не сверхчеловеческая задача, а исполнение божественной воли о человечестве (69–76).Гл. 9.Попытка исправления человеческого мира должна быть предпринята на новых, еще не изведанных, всеобщих (catholicis) путях единения, опрощения и свободного волеизъявления. Разъяснение этих понятий. Единство земной обители и единство прародителей как база единения людей; Бог как источник изначальной простоты человеческой души и мира; свобода воли как божественное начертание в человеке. Отклонившись от единства, простоты и свободы, человечество должно вернуться к той точке своего движения, где оно сбилось с пути. Объектом исправления должна статьвсямасса пороков, субъектом —вселюди, орудием —всевозможныенаходящиеся в их распоряжении средства (76–85).Гл. 10.Делу должен предшествовать совет и принятие решения. Общие правила ведения совета (содержательность, полезность, конкретность, общая заинтересованность в принятии решения и т. д., всего 26 правил). Допущение к совету всех, выслушивание всех, с требованием искренности и благожелательности от всех (86–88).Гл. 11.Приглашение на мирный совет об исправлении дел всех народов, языков, вероисповеданий, в особенности всех философов, богословов, политиков, с призывом к чистосердечию, взаимному доверию, согласию, любви, деловитости, непредвзятости, упорству, миролюбию. Общее обращение к Богу как залог успешного начала (89–94).Гл. 12.Молитва рода человеческого к правителю Вселенной (94–95).

Часть втораяВселенского совета, Панавгия (Всепросвещение).Гл. 1.Почему автор предпринимает рассмотрение света и как он будет его проводить. Свет или нечто подобное свету — наиболее универсальная, простая, ненавязчивая и свободная Среда, способная установить единение между людьми. Премудрость как свет ума, изначальный свет как источник мировых идей (101–102).Гл. 2.Виды света — вечный, внешний, внутренний — и соответствующие виды тьмы (102–103).Гл. 3.Панавгия есть всеобщий свет ума, всесовершенно показывающий всем людям все их благо и истину. Поэтому надлежит освободить от тьмы прежде всего ум. Мудрые и глупцы. Единственный способ решения неясностей — выведение их на яркий свет и рассмотрение всего без насилия и ненависти; единственный способ выбраться на путь единения, простоты и свободы — движение в полноте света (102–106).Гл. 4.Подобно тому как умному свету учат примером, наставлением и исправлением, так Бог воспитывает человеческий род с помощью трех светильников (трех книг, трех театров, трех зеркал, трех законов, трех сводов правил, трех источников света): мир (мастерская божественной премудрости), человеческий врожденный ум (божественный наставник), слово Писания (107–109).Гл. 5.Природа, первый источник умного света, сотворена Богом, неприметно учит человека, служит ему, развертывает в себе всю полноту божественной премудрости. Для разумного созерцателя природы она являет умный свет и обещает ему всемогущество, в рамках его сил и возможностей (109–110).Гл. 6.Человеческий дух и ум, второй источник умного света, именуемый также совестью и сознанием, есть чудодейственная сила познания и освоения всего в мире, образ Божий в нас. Врожденные понятия («любое целое больше своей части» и др.), врожденные инстинкты (воля к свершению, свобода выбора и др.), врожденные способности (силы) — неотъемлемые свойства человека. Знание истины, добра, долга; числа, меры, веса. Безграничность человеческого познания, безошибочность врожденного света, однако при необходимой заботе о сохранении его чистоты (111–116).Гл.7. Слово Божие, третий источник света, безусловно существует, хотя книги божественных откровений не должны быть предметом слепой веры. Критерии и признаки отличия истинно божественного слова от подложного: благочестие, здравомыслие, простота писателей; свидетельство церкви и мучеников; ясность стиля, чистота наставлений, согласие между истинами откровения, душевная крепость. Евангелия во всем отвечают критериям истинности; согласие Нового завета с законом Моисея. Напротив, Коран не во всем является божественным откровением. Призыв ко всем другим народам мира представить для разбора и оценки имеющиеся у них божественные книги (116–123).Гл. 8.Человек созерцает божественный свет трояким оком чувства (непосредственное зрение), разума (отраженное зрение) и веры (преломленное зрение) (123–125).Гл. 9.Подобно тому как внешнему зрению помогают очки, телескоп и микроскоп, так оку ума помогает троякий метод: синкритический (сравнивающий), аналитический (разрешительный) и синтетический (сочетательный). Искусство применения всех методов при ведении совета об исправлении человеческих дел. Все последующее рассуждение должно быть строго научным (mathematica), т. е. быть построено на четких определениях, четких постулатах, четких теоремах и четко сформулированных проблемах (125–128).Гл. 10.При правильном восхождении к источникам умного света мы откроем «пангармонию» простейших начал бытия, которая в свою очередь усилит и упорядочит излияние света. Эта пангармония проявляется в разных областях познания: в виде (параллелизма в геометрии, симметрии в оптике, в виде красоты, согласия, благолепия. Для преодоления заблуждений необходимо искать гармонии (параллелизма, согласия, симметрии) во всех трех «книгах Божиих». Виды гармонии в мире, человеческом уме, Писании и восхождение от этих частных видов гармонии к величайшей пангармонии, связующей все в мире. Хвала пангармонии (128–132).Гл. 11.Доказательство всего сказанного выше о свете на примере физического света в 78 теоремах о свете («всякий луч распространяется по прямой», «никакой луч не исчезает бесследно в сфере своего действия», «при ослаблении света подступает мрак», «свет не бежит от тени и от мрака, наоборот, мрак боится света и бежит от него» и т. д.). Темнота подчиняется «закону света» (132–142).Гл. 12.Вслед за вышеизложенной теорией света следует практика применения света для изгнания тьмы и обеспечения видения, в 21 «проблеме» с решениями (142–146).Гл. 13.Древние не знали универсального света, потому что Бог соблаговолил лишь постепенно открывать людям умный свет; потому что люди по своей природе представляют собой как бы ветви единого дерева человечества, которые не одновременно расцветают и плодоносят; и потому что подлунный мир представляет собой как бы школу, поделенную на классы. Будучи тварью, а не Богом, человек способен лишь шаг за шагом осваивать «книги Божии». Тем не менее со временем человеческий ум получает все более помощи для своего развития, а именно растут знания, взаимное общение, распространяются школы, науки, изобретена типография, расширяется мореходство, оптическое искусство позволяет при помощи подзорных труб лучше рассмотреть небесные тела. Теперь остается широко распахнуть универсальный путь всеобщего света перед людьми (146–150).Гл. 14.Бесконечное разнообразие мира, занятость людей повседневными делами и «смешение языков» препятствуют универсальному просвещению, однако эти препятствия можно преодолеть, разработав пансофию, всеобщую мудрость, панпедию, всеобщую культуру ума, и панглоттию, универсальное искусство языка. За этими тремя разделами Вселенского совета будет следовать панортосия, т. е. всеобщее исправление в собственном смысле слова. Возможность, основания и методы разработки названных дисциплин (150–154).Гл. 15.Для восприятия вселенского света очи людей должны избавиться от бельма предрассудков, для чего в свою очередь настоятельно необходимо полагаться только на Божии книги, а не на человеческие измышления, во всем доверять только своим собственным глазам, неизменно храня при этом внутренний душевный мир (154–160).Гл. 16.Прошение к Отцу светов о ниспослании полноты просвещения (160–162).

Пансофия(третья и главная часть Вселенского совета). Обращение к «императорам, царям, государям и правителям общественных дел» как «земным богам» с призывом быть достойными «земными заместителями» небесного Бога (165). Посвящение Герарду Де Гееру, сыну и наследнику долголетнего покровителя Коменского Людовика Де Геера (167). Обращение к Творцу «неба, земли и всех бездн» и к «смертным обитателям земли». Призыв к людям выбраться из мрачных лабиринтов заблуждений, пробудиться и дружно взяться за дело всеобщего спасения. Просьба не смущаться малостью, несовершенством и неполнотой предлагаемой «Пансофии»: она — лишь начало, замысел, который осуществят рано или поздно все люди совместными усилиями. Предупреждение о том, что автор пользуется не строгим философским, а общедоступным, и к тому же диалогическим стилем (в дальнейшем изложение в лицах выдержано лишь частично). Пансофия — панацея от всех болезней человеческого рода, как бы сокровищница истинных идей, школа избавления от мнений и приобретения знаний; она предназначена для всего человеческого рода без различения вероисповеданий (169–175). Совет о создании книги «Пансофия». Смысл премудрости — в упорядочении всех человеческих помыслов, слов и действий, и такому упорядочению должна послужить единая, всеохватывающая, ясная и истинная книга, как бы краткое собрание всей человеческой мудрости. Необходимость, возможность и осуществимость такой книги доказываются в форме пяти «проблем» (задач) с их «решениями». Автор возлагает надежды на «пансофическое воинство», составленное из еще не испорченных пороками и заблуждениями детей, прошедших мудрую школу. Подкрепление этой мечты цитатами из Библии (Пс 8, 2–9; Ис 28, 29; Ин 4, 11; Откр 2, 24) (179–194).Первая ступень иоснование всей Пансофии, Мир возможности.Гл. 1.Мир возможности есть умопостигаемое: представление о предпосылках (идеях) всех реально существующих вещей, например, для того чтобы римлянин Боэций впервые изобрел часовой механизм, идея этого изобретения должна была сначала существовать в своей собственной возможности. И подобно тому как даже если бы мир и время не существовали в действительности, они существовали бы в вечной возможности (в своей идее), так, даже не зная помыслов всех существующих в мире людей, каждый человек по интимному ощущению возможностей своего ума в известном смысле как бы заранее уже познал и всех людей, и весь мир, и все свои безграничные способности в этом мире (199–203).Гл. 2.Мысль, вращаясь в мире возможности, заранее (априорно) располагает пределами, внутри которых располагаются вещи и события. Эти пределы — начало, середина, конец, ничто, всё. При помощи этих пределов мысль охватывает числом и формой любое множество, разнообразие и бесформенность вещей. При помощи понятий и слов она способна охватить также и сущности и акциденции вещей. Мышление есть всегда упорядочение (203–208).Гл. 3.Ничто, нечто, всё как предметы мысли, речи, действия, понимания или непонимания, избрания или отвержения, стремления или пренебрежения (имеется лишь план главы) (208).Гл. 4.Система общих понятий (тема не развита, подчеркнута лишь упорядоченность человеческих помыслов) (208).Гл. 5.Система общих всем людям желаний и стремлений: тяга к пользе, добру, высшему благу (208–210).Гл. 6.Система общих всем людям способностей и порывов (предварительные заметки) (210–211).Гл. 7.Разделение мира возможности на субстанции, акциденции и «недостатки» (следы некогда имевшегося бытия) (211–212).Гл. 8.Комбинаторика и классификация комбинаций помышлений, речей и поступков. Определения понятий «сочетание», «сопряжение», «связь», «соотнесение» и др. (212–213).Гл. 9.Виды объединений помыслов, речей, поступков (213–214).Гл. 10.Мир возможности, или мир идей, необходимо рассматривать как ключ ко всему, о чем идет речь в других «мирах» Пансофии. Советы читателю о правильном применении света ума: первопонятия — как бы буквы алфавита, которые необходимо научиться складывать, соблюдая полноту, упорядоченность и связность во всяком действии. Человеческий ум — не область света, а самый свет, поэтому он сам для себя является и учителем, и книгой; источник мудрости — самопознание, источник благоразумия — верность себе, источник мужества — самообладание. Краткое описание последующих семи миров Пансофии. Разрозненные замечания об исправлении книг и налаживании библиотечного дела трудами Совета света (214–225).Вторая ступеньПансофии, вечный мир. Введение о мире вечной действительности, который отражается в нашем уме, как в зеркале (231).Гл. 1.Разнообразные доказательства существования бесконечной сущности (223–236).Гл. 2.Бесконечная сущность — не вещь, не понятие, не слово, не субстанция, не акциденция, не недостаток, а нечто более высокое, чем все это. Она всемогуща, неограниченна, является источником бесконечной любви, проста, не находится ни в каком отношении к конечным вещам, не противоположна ничему, не имеет начала или причины, не имеет цели вне себя, не изменяется, не претерпевает изменений: это — благой, святой и блаженный, ибо ни в чем не нуждающийся, Бог. Бог един, но в то же время троичен (многочисленные доказательства его триединства). Три ипостаси (лица) Бога раздельны между собой, однако не подлежат соположению, взаимоподчинению (субординации) или соупорядочению, а также сравнительной количественной оценке (236–246).Гл. 3.Бог пребывает в непоколебимом покое, и вместе с тем внутри себя он производит действия осуществления, порождения и любовного связывания, а вовне себя — действия промышления, изъявления своей воли в слове своего откровения и сотворения. Источник сотворения — вечные любовь, премудрость и всемогущество. Как бы от лица божества (монолог Бога) Коменский говорит о божественных причинах мира, о его иерархичности, о мере бытийности, о пространстве, времени, числе, мере, весе, действиях внутримировых вещей, о причинах зла в мире, о единстве, истине, благе как источнике бытия, о становлении, множественности и взаимопорождении вещей, о создании умопостигаемого и телесного миров, о сотворении человека, о возникновении мира искусства, мира нравственного сознания, о познании человеком вечности. Вся эта большая глава развертывает метафизику в форме драматического диалога между божественной Любовью, Премудростью и Всемогуществом(«Любовь.Итак, подарим нашему творению в спутники Вечность.Премудрость.Подарим, и пусть в нескончаемые веки оно хвалит и славит деяния наши.Всемогущество.Вечность вещам можно будет придать задним числом — так, чтобы вещи хотя и имели начало, но не имели конца, подобно тому как числу мы дали в качестве начала единицу, конца же ему никакого не предначертали…») (246–263).Третья ступеньПансофии, умопостигаемый ангельский мир. Вступление о необходимой троичности сотворенного мира, тремя ипостасями которого являются идеальный мир в божественном уме, мир духовных умопостигаемых ангельских сущностей и, наконец, ощутимый материальный мир; первый мир подобен закрытой книге, второй — открытой, третий — не только открытой, но и вслух читаемой (269–271).Гл. 1.Между миром в божественном уме и вещественным миром должен существовать еще один промежуточный, содержащий в себе упорядоченные духовные начала вещей. Библейские свидетельства об ангельском мире (273–274).Гл. 2.Умопостигаемый мир ангелов сотворен до создания неба и земли (274–276).Гл. 3.Материей для создания ангельского мира послужило вечное Ничто; сначала божественное всемогущество создало как бы сгустки Ничто, придав им смутное бытие, а затем божественная любовь вдохнула в эти сгустки жизнь, т. е. некоторое знание, силу и волю; в свою очередь, вечная премудрость сообщила им сияние и движение (276–277).Гл. 4.Ангелы, т. е. чистые умы или духи, составляют в своем ангельском мире стройную структуру бестелесных сущностей (277–279).Гл. 5.Превосходя знанием человека, ангелы, однако, не всеведущи. Коменский ставит, но не успевает разобрать вопрос о речи ангелов (279).Гл. 6.Ангелы обладают волей и чувствами (279).Гл. 7.Будучи не связаны телом, ангелы весьма подвижны и неостановимы в своем действии (280).Гл. 8.Время жизни и число ангелов известны лишь Богу; их страсти — ликование перед лицом Бога; они не знают смерти; их любовь пламенна; их совершенство не допускает приращения (280–281).Гл. 9.Ангелы способны падать и вырождаться в демонов — хаотических, безлюбовных, искусительных, предельно дисгармонических созданий (282–283).Гл. 10.Ангелами, как простыми и первичными созданиями, правит непосредственно Бог (284).Четвертая ступеньПансофии, материальный мир. Вступление, выражающее радость по поводу достижения ступени материального мира, доступного человеческим чувствам и подлежащего «механическому» анализу наподобие громадной машины (289–291).Гл. 1.Телесный мир — театр божественного всемогущества, несомненно сотворенный для человека как школа его восхождения к богопознанию. Описание шести дней творения, по Моисею (295–301).Гл. 2.Природа, художница материального мира, представляет собой внутреннюю («врожденную») силу всего. Четырнадцать положений о природе («природа не испытывает нужды в необходимом», «природа действует ради определенной цели», «всякий излишек враждебен природе» и т. д.) (301–305).Гл. 3.Материя, дух, свет (или огонь) — три начала этого мира, обитающие соответственно в сере, соли и ртути (305–308).Гл. 4.Первое и постоянное действие природы — движение (с описанием всевозможных видов движений тел и стихий), а результат движения — изменение вещей: их порождение из семени, материнского начала и тепла; их возрастание благодаря привлечению дополнительной материи, т. е. питания; их уменьшение, видоизменение и гибель (308–317). Гл. 5. В мире имеется семь ступеней субстанций: элементы (материя, дух, свет — первые элементы, не существующие в мире в чистом виде; под действием света с его движением и теплом хаотическая материя складывается в элементарные тела), пары (описание паров и ветров), небесные тела и метеоры (к которым относятся туман, облака, дождь, снег), минералы (включая металлы, руды и окаменелости), растения, живые существа и, наконец, человек (о последних ничего не сказано) (317–338). Гл.6.Описание самодвижущихся существ — животных. Способность к ощущению отличает их от растений. Питание животных (с перечислением органов пищеварения), их жизненные органы (дыхание, кровообращение, теплообмен), их органы чувств, представляющие как бы раздельные каналы одного общего чувства (с разбором вопроса о сне), их двигательная способность (движения чувств и телесные движения), их произносительная способность (краткое описание «орудий голоса»), их оборонительная и воспроизводительная способность. Классификация животных по способу и среде передвижения (338–353).Гл.7. Человек как вершина всего материального мира, «живое существо, обладающее свободой действия и предназначенное для господства над всеми творениями и для вечного собеседования со своим Творцом». Человек отличается от животных разумом, речью, разнообразием производимых действий, но в первую очередь — «абсолютной свободой воли»; именно последняя, а не разум, есть высшая человеческая способность. Строение человеческого тела (сказано только о мозге), строение человеческой души (страсти, способности). Дух, или ум, как образ Божий, состоящий из трех бесконечных сил: разума, воли и деятельной способности. Строение человеческого разума с его способностями изобретения, суждения и памяти. Строение воли, состоящей из желаний, свободы выбора и сознания (или совести), с классификацией желаний. Строение деятельной способности с описанием руки (как орудия орудий) и речи. Учение о человеке как микрокосме и малом боге. Болезни человека, его вырождение и уродство (353–377).Гл. 8.Время и пространство как первые «акциденции» мира. Мир имеет пределы (ибо не может быть бесконечным), однако нельзя ответить на вопрос, где находится мир: он — нигде, ибо полон собой и вне себя не имеет ничего, ни даже пространства. Мир ни тяжел, ни легок. Он полон действий и претерпеваний, находящихся в вечном круговороте. Он прекрасен благодаря своему упорядоченному разнообразию. Он обладает цветом, звуком, запахом, вкусом, осязаемостью (378–384).Гл. 9.Многосложность и ступенчатость мира отражает божественную премудрость. Время мира будет длиться как бы бесконечно. Земля парит в средоточии мира. Еще раз о совершающихся в мире действиях и претерпеваниях, идущих от трех первоначал (материи, духа, огня) и от трех элементов (воздуха, воды, земли). Премудрый порядок в смене лета и зимы. Пронизанность мира пангармоническими соответствиями и созвучие каждой части мира целому (ибо в своем основании все вещи едины). Совершенство мира, наличие зачатков разума у животных, кругообращение в мире; снова о вырождении и уродах. Сочетания, или сопряжения, вещей (384–394).Гл. 10.Предводитель материального мира Бог хранит его и правит им, что позволяет из наблюдения природных вещей познавать Творца (огонь — гнев Божий, время — подобие вечности, пространство — намек на безмерность Бога и т. д.). Познание мира учит о существовании Бога, о его единстве (ввиду единства мира), троичности (ввиду троичности начал мира, материи, света и духа), бесконечности, всесовершенстве. Божественное знание отличается от человеческого и ангельского всевременнностью, вездесущностью, неограниченностью, полнотой, действенным характером. Бог хранит мир и управляет им с помощью самих же своих творений, с помощью ангелов (в исключительных случаях) и путем непосредственного воздействия на творения (через присутствие в них). Отрицать действующее в мире провидение — значит отрицать Бога; причем божественная забота простирается вплоть до мельчайших вещей в мире. Для человека божественное провидение иногда выступает в облике судьбы. Бог может совершать сверхъестественные чудеса; наоборот, дьявол и вообще создания ограниченной (не бесконечной) силы совершать чудеса не могут. Мир может устареть (суша сравняется с водой, солнечный свет ослабнет), однако ввиду неистощимости начал мира — материи, духа, света — мир не может погибнуть и уничтожиться: Бог обновит его, по всей вероятности, огнем (394–414).Пятая ступеньПансофии, мир искусства. Вступление о мире искусства как первом из трех миров, сотворенных человеком в подражание Богу (остальные два — мир нравственный и духовный) (421–423).Гл. 1.Опираясь на свое всемогущество в материальном мире, человек творит мир искусства, имеющий, как и божественный мир, три начала, а именно: материю (это все создания Бога), дух (стремление к господству) и свет (изобретательность ума) (425–426).Гл. 2.Искусство творит, во–первых, применяя вещи, во–вторых, управляя ими и, в–третьих, подражая им: все, что возможно для природы, возможно и для искусства, хотя не природа повинуется искусству (она «равнодушна к нашим гипотезам»), а искусство следует за природой. Некоторые общие правила эвристики (426–431).Гл. 3.В основе человеческих искусств лежит умение обращаться с началами телесных образований — материей, духом, огнем (светом). Классификация небесных тел, минералов и веществ по признаку светоносности, сгораемости, раскаляемости и невосприимчивости к огню. Свойства и качества огня, света, луча. Теоремы о луче и свете (”луч невидим в прозрачной среде», «свет есть рассеянный луч» и т. д.). Пиротехния, искусство света и огня (сохранение, создание света в светильниках — кратко, оптика — кратко общие принципы). Химия как часть пиротехнии (кратко). Магия как изучение сокровенных свойств света, с рекомендацией строить для наблюдения природы высокие башни на горах и выкапывать глубокие колодцы в низинах. Уранотехния как искусство наблюдения и предсказания небесных явлений; кратко об астрологии, включающей этическое и нравственное применение света для воспитания человеческих душ. Аэротехния и анемотехния как искусство использования ветра для вентиляции подземных шахт, для мореплавания, возможно, также для воздухоплавания и для потехи. Гидротехния, с описанием усовершенствованного Архимедова винта. Геотехния как овладение землей (кратко). Геометрия (кратко) (431–442).Гл. 4.Минеротехния, или искусство добычи и применения ископаемых. Металлотехния, с экскурсом в алхимию (кратко) (442–443).Гл.5. Фитотехния и галотехния как садоводство и лесоводство (кратко) (443–444).Гл. 6.Зоотехния как использование живых существ для труда и развлечения, а также для медицинских и образовательных целей (445–446).Гл. 7.Искусство управления человеком. Цель человека — познание Бога; ценность человека — ничтожна, если его ничему не обучить, и всеобъемлюща, если его обучить всему, а потому главное руководство человеком есть его обучение. Соматотехния как забота о теле и его действиях. Искусства жизни: искусство долгожительства и избежания смерти, искусство здоровья (диэтетика и медицина), искусство хорошего самочувствия (пропуск в тексте, с отсылкой к разделу о здоровье). Искусства ума как познание истины, добра, возможного и должного. Матетика, или искусство самообучения через чувственное восприятие, разумный анализ воспринятого и расспрашивание других людей (эротематика) или чтение книг (диагностика). Аксиомы и правила познания вещей («чтобы знать — учись», «человеческий ум свободен и хочет руководства, а не принуждения», «труд познания облегчается благодаря продвижению от общего к особенному» и др.). Гностика как искусство познания, с теоремами о познании («знание не есть мнение», «вера не есть знание, но уверенность, что другие знают», «кто знает, что он многого не знает, тот больше знает» и др.). Дидактика как искусство обучения через пример (показ), наставление и обучение подражанию, с дальнейшим подразделением примера (показа) на демонстрацию и чувственное восприятие, наставления — на определение вещи, подразделение ее на части и сравнение с другими вещами, подражания — на побуждение к имитации, руководство имитирующими действиями и их исправление. Требование ясности, быстроты и увлекательности преподавания. Синкретическая дидактика и ее правила: самостоятельное и непосредственное рассмотрение вещей, пояснение вещей через их противопоставление. Диалектика как искусство спора и ведения беседы и ее правила (строгое очерчивание темы, выяснение спорных пунктов, требование ясности речи). Диакритика как искусство отличения разнообразных мнений от истины путем многостороннего и тщательного анализа выдвигаемых положений. Диалектика как искусство примирения мнений. Искусство убеждения, его виды и методы. Искусства ума, имеющие дело с разнообразием умственных способностей человека, случаями гениальности, пороками ума (косность, рассеянность, неметодичность) и лекарствами от этих последних. Искусство медитации, отрешения ума и его сосредоточения на избранном предмете. Описание метода «спекулятивной эвристики», направленного на обнаружение сущностей (чтойностей) вещей через рассмотрение их цели (назначения) и формы. Прагматическая эвристика — на примере постройки дома (кратко). Искусство суждения — с правилами суждения («не судить о вещи, не познав ее», «остерегаться того, что не установлено чувством, разумом, верой» и т. д.) и советами по применению силы суждения в деле познания истины вещей (чувства могут обманывать, разум не всегда надежен, авторитет подлежит проверке истиной, доводы других людей должны быть проанализированы). Искусство памяти и запоминания. Искусство языка как умение ориентироваться в своей речи на истину вещей, с подразделением этого искусства на грамматику, риторику, ораторское искусство, полиглоттию, стеганолалию (тайную речь); искусство письма и подчиненные ему орфография, каллиграфия, тахиграфия, полиграфия, стеганография (тайнопись), типография. История, ее цель (самоотчетность человеческих действий) и польза (удовольствие, возрастание познаний, подражание великим деяниям); похвала энергичному и лаконичному стилю, законы красочного стиля, одобрение аттического стиля. Критика текста (кратко). Диагностика, искусство чтения и понимания книг, с советами читать серьезные книги, выбирать из них необходимое, «анатомически» разбирать слова, мысли и предмет описаний. Искусство разумного обращения к людям и общения с ними. Искусство писания книг, с классификацией книг на исторические, профетические, догматические, полемические; ответственность авторов, берущихся писать новые книги, и требование отчетливости, краткости и искренности при написании книг. Правила устройства библиотек и благоразумного пользования ими. Защита себя и товаров от холода и жары (кратко). Оптика — кратко (несколько основных понятий и названия цветов по–латински и по–чешски). Акустика — кратко (названы лишь два вида звучания — простое и отраженное, эхо). Искусства действия с десятью «прагматическими наставлениями» («не браться за дело, не имея опыта», «не поручать дела человеку, который относится к нему без охоты», «заблаговременно приучаться к исполнению дела» и др.). Искусство ремесленных искусств — кратко (два общих правила). Искусства претерпевания, т. е. безболезненного перенесения голода, холода, жары (лишь названо). Таттотехния, искусство упорядочения чего бы то ни было (кратко) (446–522).Гл. 8.Топотехния, искусство размещения или укрытия на местности (кратко). География (кратко). Астрономия (кратко), с рекомендацией не отклоняться от показаний чувств. Хронотехния, искусство умелого использования времени (с советом использовать каждый вечер как напоминание о смерти), умелого подражания времени (его быстроте и подвижности), умелого измерения времени (устройство часов, календаря). Экскурс: проект новой системы мер длины, исходя из диаметра Земли: проект новой системы мер веса, исходя из массы Земли. Некоторые замечательные свойства простых чисел. Описание различных типов весов. Искусство качеств, а именно их комбинаций (кратко). Снова (кратко) о таттотехнии (искусстве упорядочения). Искусства использования (лишь названы). Развлекательные искусства (живопись, музыка, кулинарное искусство, искусство удобной утвари, украшений). Шутливые искусства (игры). Искусства показа чудес, знамений, использования случайностей. Искусство обращения зла на пользу (ибо всякое зло есть в аспекте всей вселенной добро) (522–539).Гл. 9.О совершенстве мира искусства (лишь названы разные забытые или неизвестные искусства, имеющие дело с огромными массами материала или, наоборот, с крошечными вещами) (539).Гл. 10.О Боге как первом источнике всех человеческих искусств и изобретений. Об «искусстве знаков» — физиогномике, семиотике, каббале (кратко) (539–541).Шестая ступеньПансофии, нравственный мир. Вступление о высочайшем искусстве управления самим человеком, правителем мира (545–547).Гл. 1.Основание нравственного мира — неизменность человеческой природы, стремящейся к самопознанию и самообладанию. Материя нравственного мира — сам человек как свободное существо, дух нравственного мира — врожденное человеку желание достижения цели, свет нравственного мира — совесть, наглядный пример творения и закон Бога (549–550).Гл. 2.Творец нравственного мира — человеческое благоразумие, т. е. смиренное и нерасточительное управление самим собой и другими; оно проявляется не столько в рассуждениях, сколько в действиях и опирается на доводы разума и на опыт своих и чужих заблуждений (550–555).Гл. 3.Благоразумие по отношению к самому себе есть этика, или господство над собой. Такое господство возможно, оно является одновременно труднейшим и легчайшим делом в мире. Основание этики — познание человеком своей животной, разумной и духовной (божественной) природы, которая, благодаря своей многосложности и легкоподвижности, нуждается в постоянном руководстве. Руководству подлежат воля и аффекты, трудовые навыки, склонность к получению удовольствия. Мерилом овладения собой становится самодостаточность человека, довольствующегося малым и необходимым. Предостережение против разрушительных страстей: сластолюбия, опьянения, лени, жадности, заносчивости. Советы о том, как управлять собой в несчастье, и наблюдения, помогающие терпеливо переносить беды («невыносимое не длится долго», «наше терпение — показатель нашего совершенствования в Боге», «терпение — лучшее средство от бед» и др.). Кузнец своей судьбы (ср. одноименное сочинение Коменского) — человек, благоразумно управляющий собой (555–570).Гл. 4.Благоразумие в обращении с другими есть симбиотика, или искусство общения. Основа взаимообщения людей — согласие, справедливость и взаимное доверие, украшение человеческого общежития — вежливость, исполнительность и скромность, особенно в обращении с дальними. Советы сдерживать язык и любить молчание («беседуя с ближним, будем считать, что беседуем с Богом», «допустимо отчасти умалчивать истину» и др.). Правила поддерживания дружбы и искренности с друзьями (570–577).Гл. 5.Благоразумие в управлении своими домашними есть экономика. Она требует обязательных хозяйственных и духовных познаний, постоянного внимания и душевной бодрости. Человек должен управлять человеком разумными доводами, а не силой, прибегая к наказанию только когда все другие средства воздействия испробованы. Обязанности отца семейства по отношению к супруге, детям, дому, прочим домочадцам. Советы выбирать жену благочестивую, стыдливую, благоразумную и, по возможности, красивую и богатую. Обязанности детей, наследников и слуг (кратко) (577–584).Гл. 6.Благоразумие в управлении коллективами молодежи, или схоластика (искусство устроения школ), требует помнить о том, что дети — существа, не менее взрослых наделенные свободой воли, и о том, что дети с раннего младенчества являются общительными, «социабельными» созданиями (creatura sociabilis… ab incunabulis sodalitio gaudens) (584–585).Гл.7. Благоразумие в управлении государством, или политика, должно отправляться от представления о человеческом обществе как о едином организме, упорядоченные части которого выполняют каждая свои необходимые функции. Демократия — естественнейший строй, аристократия — наиболее обеспеченный от тирании и хаоса, монархия — совершеннейший, ибо подражающий мироправителю и самодержцу Богу; однако каждому строю грозит извращение и трудно определить, какой из них лучший. Три части политической науки — учение об основании, управлении и защите государства (585–588).Гл. 8.Идея монархии требует, чтобы к трону были приближены философы, ученые, политики и богословы. Войны между государствами неизбежны, однако заключение одного–единственного мира ценнее чем множество военных триумфов. Приложение о панархии: возможно такое устроение человеческого общества, когда власть будут иметь все, однако даже тогда необходимо, чтобы высшую должность занимал мудрейший человек. С другой стороны, даже монархия не есть подчинение всех одному человеку, но подчинение всех через одного человека Богу (588–591).Гл. 9.Совершенство нравственного мира — в полноте добродетелей, постоянства, искренности, благоразумия. Счастлив правитель, воле которого следуют все, но для этого его воля должна следовать благоразумию, благоразумие — мудрости, а мудрость — Богу (591–954).Гл. 10.Нравственным миром управляет Бог через самих же людей, через ангелов и сам непосредственно, а именно поскольку он поддерживает и сохраняет человеческую природу, позволяет совершаться всему, что может совершиться, и препятствует совершаться тому, свершения чего он не хочет. Аксиомы о блаженной и доброй жизни («блаженно жить может только добрый», «добродетель — своя собственная награда» и др.) (594–597).Седьмая ступеньПансофии, духовный мир. Вступление о богопознании и богообщении.Гл. 1.Духовный мир есть мир общения с Богом; материей этого мира является бездна, или хаос, свободной человеческой воли, его духом — божественный дух, стремящийся оформить эту хаотическую материю, а его светом — образ Божий в нас. В падшем состоянии человеческая воля одержима порывом к мнимому благу и находится в беспорядочном разброде; сотворение духовного мира совершается действием божественного слова, истинно понятого Писания. О способах толкования Писания: буквальном, или историческом, нравственном, аллегорическом и апагогическом. К Писанию надо подходить не как к древу познания, а как к древу жизни; при чтении его надо ставить себя на место тех, к кому Писание обращается или о ком оно говорит; истину божественных слов надо как бы подтверждать своим исполнением их (605–611).Гл. 2.Религия есть духовное благоразумие в возвышенном общении с Богом как таковым, т. е. как верховным существом. Бог никогда не использует в обращении с человеком свое всемогущество, а всегда действует только привлекая к себе человеческую свободную волю; поэтому общение человека с Богом есть школа, в которой человек восходит от страха к познанию, мужеству, благоразумию, пониманию, мудрости и душевному богообщению. Средства, или орудия, общения с Богом — вера, любовь и надежда. Ступени теотехнии (искусства общения с Богом) — искусство полагаться на Бога, искусство подражать Богу и, наконец, высшее искусство — склонять Бога к исполнению нашей воли (смягчение гнева Божия, стяжание его расположения). Отдельные соображения о человеческом состоянии до падения, после падения и в благодати (611–621).Гл. 3.Бог не мог не дать своему разумному творению свободу воли, потому что она благо; хотя человек пал, злоупотребив этой свободой, и в результате совершенно извратился телом (оно стало смертным) и душой (в ней поселилась тьма, греховность и сластолюбие), причем продолжает грешить и теперь, однако даритель свободы воли не является виновником греха: грех совершается человеком потому, что похож на свободу, похож на владение собой, похож на благо (621–631).Гл. 4.Связь между Богом и человеком восстанавливается через единого богочеловека Христа (631–639).Гл. 5.Иисус из Назарета, Бог и человек в едином лице, восстановил распавшиеся после Адама всеобщность, простоту и свободу человеческой природы и научил людей пути спасения через веру, любовь и надежду (639–653).Гл. 6.Таинства христианства (653–657).Гл. 7.Совершенство Христа не может не вести к восстановлению и возрождению человечества, как обещано Писанием; для этого требуется не только божественная работа, но и наше сотрудничество. Корень возрождения — предание себя Божией воле, его полнота — познание себя (своей сотворенности, своего падения и осуждения), возвращение к Богу, соединение с Христом верой, любовью и надеждой, исполнение Божией воли; путь достижения — неотступный духовный опыт. Разъяснение любви к самому себе, к ближнему и к Богу. Разъяснение христианской надежды на достоверное спасение через веру в Бога. Техника каждодневной духовной борьбы, противления Сатане, умерщвления телесного греховного начала, устойчивости против искушений, самоотречения. Совершенная религия как восстановление и возрождение человека (658–685).Гл. 8.Три вида религиозных союзов: души с Богом, души с ангелами и благочестивых и святых людей между собой (Церковь). Первый долг христианства — подражание Христу в простоте, святой чистоте и добродетели; три корня последней; доброе намерение, смирение и самоотречение. Ангелотехния как искусство общения с ангелами, и демонотехния как умение ненавидеть, остерегаться или избегать Сатаны. Устроения Церкви, ее сохранение, ее единство и распространение (проповедью, Писанием, примером святой жизни и мученичеством, но никогда не оружием), ее защита от раскола, увеличение ее философского и богословского опыта (685–699).Гл. 9.Украшение церкви, соблюдение ритуалов и церемоний, избежание нечестия, идолатрии. Извращение религии: политеизм, псевдоапостольство, духоборчество (699–701).Гл. 10.Бог правит духовным миром через самих людей, через ангелов, через свое непосредственное участие (провидение). Учение о блаженстве, душевном покое и богопознании спасаемых, о состоянии души непосредственно после смерти и о будущем Церкви (воскресении святых) (701–724).Восьмая ступеньПансофии, вечный мир. Вступление о том, как постепенное отпадение ангельского, материального мира, мира искусства, нравственного и духовного миров от идеального мира (ибо искусство не может поспеть за природой, о нравственности люди заботятся меньше, чем о внешнем искусстве, а о своих духовных и религиозных глубинах еще меньше, чем о нравственности) восполняется Богом, который вновь возвращает всем этим мирам простоту и совершенство, вбирая их в свою вечность (729–730).Гл. 1.Подобно тому как дни творения завершились субботой, днем покоя, так всякое временное движение в мире рано или поздно будет поглощено вечностью (после завершения всего круговорота вещей). В вечности все люди духовно (а следовательно, бодро и деятельно) воскреснут, подвергнутся страшному суду, получат заслуженную ими долю и, поскольку время прекратится, уже ничего не смогут в ней изменить (глава не закончена) (731–738).Гл. 2.О художнице вечного мира, славе Божией (глава не написана) (738).Гл. 3.В вечности составы распадутся на простейшие элементы и обнаружатся причины всех Божиих дел (глава не дописана) (738–739).Гл. 4.О божественном всемогуществе, подчиняющем себе все силы мира и ада (глава не написана) (739).Гл. 5.О милосердии Божием (глава не написана) (739).Гл. 6.О Божием правосудии (глава не написана) (739).Гл. 7.По–видимому, в будущем вечном мире преобладающая часть людей окажется спасенной, подобно тому как спасено большинство ангелов; возможно также, что спасутся все, кроме добровольных грешников. Спасенные будут пребывать в блаженном созерцании себя, ангелов и Бога, во всезнании и наслаждении Богом, в божественной хвале и вечном успокоении (739–747).Гл. 8.Свойства вечного царства и единение, которое совершится в нем (глава не написана) (747–748).Гл. 9.Осужденные будут вечно подвергаться мукам, пропорциональным их греху, во мраке, хаосе и огне. Хотя вряд ли существует чистилище как особое загробное состояние, однако не исключено, что люди, которые не верили и не совершили добрых дел, но и не грешили упрямо против Бога, как не подлежащие ни аду, ни небесной радости, будут оставлены в смертном сне без пробуждения навеки. Правда, многое, касающееся вечного мира Пансофии, не известно (748–751).Гл. 10.Божественные благость, премудрость и всемогущество правят вечным миром; Бог явит в нем себя полностью: оправданным — в блеске славы, осужденным — в виде вечного Ничто. Итак, мир начался в тишине и молчании, а завершится в ликовании славы; начался в хаосе, а завершится в блаженной красоте (глава не дописана) (751–752).Последняя частьПансофии, описание ее полезности. Введение о плодах Пансофии (757–758).Гл. 1.Пансофия есть свод универсального знания, светильник человеческого разума, устойчивое мерило истины вещей, неизменное расписание человеческих жизненных занятий и, наконец, лестница восхождения к Богу. В своем учении о мире возможности Пансофия опровергает скептиков, в учении о материальном мире — деистов, в учении о мире искусства — невежд и простецов, в учении о нравственном мире — макиавеллистов, в учении о духовном мире — всех еретиков и схизматиков, в учении об ангельском и вечном мире — саддукеев. Главный плод Пансофии — свет, открываемый в человеческом уме, мире, Писании; мир человека с самим собой, с другими людьми и с Богом; здравие тела, души и духа; и наконец радость. Попутно Пансофия помогает преодолеть путаницу, царящую ныне в школах, государстве, церкви; неразбериху в библиотечном деле; беспорядок в ведении повседневных дел. Дальше, Пансофия помогает понять не только книги мира и ума, но и создания человеческого таланта, освобождая тем самым из–под гнета авторитетов (глава не дописана) (759–765).Гл.2. Панавтогросия (всецелое познание себя на основе познания Бога и мира) как плод Пансофии пробуждает человека к постоянной самоответности, самосоразмерению с другими людьми и с миром, обращению всего на свете к достижению конечного блаженства (глава не дописана) (765–766).Гл. 3.Панавтономия, искусство задания человеком закона самому себе. Он основан на божественной истине (766–767).Гл. 4.Панавтократия, третий плод Пансофии, позволяет человеку спокойно и уверенно владеть собой (глава не дописана) (767).Гл.5. Панавтаркия, четвертый плод Пансофии, позволяет человеку, как малому богу, во всех сферах своего бытия вполне довольствоваться собой (глава не дописана) (767–768).Гл. 6.Пампедия, пятый плод Пансофии, указывает доступный и действенный путь взращивания умов всех людей в мире (глава не дописана) (768–769).Гл.7. Панглоттия, шестой плод Пансофии, поможет так усовершенстовать языки мира, что все жители земли смогут беседовать между собой, понимать друг друга, приходить к взаимному согласию и жить между собой в сладостной гармонии (глава не дописана) (769–770).Гл. 8.Панортосия, седьмой плод Пансофии, исправит от ошибок и преобразит философию, политику, религию, возведя их к столь очевидным первоначалам, что азиаты, европейцы, африканцы и американцы смогут, отложив ненависть, достичь единства (глава не дописана) (770–771).Гл. 9.Всеединение, восьмой плод Пансофии, объединит людей через учреждение Экуменического совета народов, который, разобрав, восполнив и утвердив книгу «Пансофия» (в качестве канона для понимания трех Божиих книг), определив для каждого народа его долю в работе всеобщего восстановления, навеки закрепит исправленные нормы человеческого существования. Кроме Христа, никого не будут называть царем царей, епископом епископов (папой) или философом философов. Диспуты и споры будут запрещены и заменены братскими собеседованиями. Экуменический совет народов навеки покончит с распрями, утвердив единство в необходимом, свободу в необязательном, любовь во всем (глава не дописана) (771–774).Гл. 10.По обетованию Писания, на земле наступит праздник праздников. Правильно учрежденная Пансофия станет «универсальной алхимией», золотым искусством, день ото дня увеличивающим пансофический свет, в сиянии которого станет ясно, что как от единого Бога через всю вселенную все пришло к единому Человеку, славе Божией, так от единого Человека через всю вселенную все должно возвратиться к единому Богу; род человеческий возрадуется великому свету и исполнится божественного ликования, благодаря Всемогущего. Заключительная молитва «несотворенному свету», Иисусу Христу, о ниспослании Его светоносного огня всей земле, чтобы воспламенить сердца разумного творения к Божией любви и хвале (глава не дописана) (774–776).

Часть четвертая«Вселенского совета», Панпедия (всевоспитание). Вступление о необходимости для всех людей приобщиться к свету, порядку и истине бытия, с призывом ко всем прийти на совет о всеобщем воспитании (т. 2, с. 11–12).Гл. 1.Универсальная культура есть формирование в человеке его полной человечности (15–16).Гл. 2.Доказательство необходимости универсальной культуры (17–23).Гл. 3.Понятие цельного человека как обладателя всесторонне развитых разума, языка и деятельной способности. Искусства, до сих пор ограничивавшиеся частными человеческими умениями, необходимо распространить на все его бытие. Предлагается 14 проблем («вселить в человека любовь и заботу о будущей жизни», «так пройти здешнюю жизнь, чтобы достичь жизни вечной», «постоянно пользоваться в этой жизни здравием» и т. д.) с их решениями (23–34).Гл. 4.Ставится задача «интегрального», «реального» и вместе с тем природосообразного, гармоничного и увлекательного воспитания. Сложность, своеволие, греховность, испорченность человека мешают этому, но возвращение к простоте, следование велениям разума, послушание Богу и отдаление всего скандального и злого от зрения и слуха помогут преодолеть помехи. Бесконечным способностям человеческого духа соразмерно лишь обучение всех, всему и всесторонне (34–40).Гл. 5.Предлагается проект охвата «школой» всех людей и всех семи эпох человеческой жизни (рождение, младенчество, детство, отрочество, молодость, мужество, старость). Идея «публичных» (общественных) школ, где в порядке увлекательной игры наставники и дети строили бы свое «малое хозяйство», «малое государство», «малую церковь», а в целом как бы «малый райский сад», с развлечениями, прогулками, театральными представлениями, собеседованиями (40–46).Гл. 6.Предлагается проект перестройки книжного дела (панбиблия) (46–54).Гл. 7.Идея универсального наставника — пандидаскала, благочестивого, честного, благородного, усидчивого, благоразумного знатока всех наук, обладающего талантом простоты и способностью не стеснять, а поощрять свободную волю учеников. 24 проблемы («уверенно привести человека от крайнего мрака невежества к свету ярчайшего знания», «сделать так, чтобы выученное не забывалось», «сделать так, чтобы человек учился всему с увлечением» и т. д.) с их решениями (54–70).Гл. 8.О трех классах «школы рождения»: благоразумие при вступлении в брак, соблюдение здорового и умеренного образа жизни ради блага будущего потомства, забота о беременной матери (70–72).Гл. 9.О шести классах «школы младенчества»: посвящение новорожденных Богу; кормление материнским молоком; приучение к словам человеческой речи, начиная с полугода, затем обучение стоянию на ногах и ходьбе; забота о том, чтобы чувственное восприятие младенцев не загромождалось ничем суетным, ложным, уродливым, неблагочестивым ввиду исключительной впечатлительности детского ума; обучение младенцев нравам и благочестию через личный пример, рассказы о Боге, краткие молитвы и наставления, по возможности без телесных наказаний, кроме случаев крайнего и вызывающе дерзкого неповиновения; первое обучение азбуке, чтению односложных слов, прекрасным изречениям, символу веры, десяти заповедям, таблице умножения, чтению книжек с картинками (72–86).Гл. 10.О шести классах «школы детства»: уроки чтения, письма, скорописания и чистописания; рассказы о мире, человеческой душе и Священном писании; изложение этики на примерах постоянства солнца, возрастания дерева, красоты розы и т. д.; театрализованное и диалогическое изложение истин божественного откровения (всемогущество Бога, могущество и свободная воля человека, боговдохновенность пророков и апостолов); ознакомление с главными библейскими историями; развитие детской сообразительности на загадках и задачах из физики, астрономии, логики, грамматики, Библии, с обучением языкам и музыке (85–97).Гл. 11.О шести классах «школы отрочества»: грамматика (с обучением языкам), физика, математика, этика, диалектика, риторика (97–103).Гл. 12.Школа юности (молодости) охватывает полноту мудрости, добродетели и веры, обозревает весь мир, всю сферу ума, весь объем Писания, во всех своих разбирательствах и доказательствах опирается на неопровержимую и бесспорную Пансофию, делает первые попытки управления семьей, школой, государством. Она состоит из трех частей: академия с классами пансофии, панбиблии и панепистемы; аподемия, т. е. школа странствия, для «проветривания» души, для развлечения и для ознакомления с образами жизни; избрание жизненного дела (103–111).Гл. 13.Школа возмужания, или жизненной практики, распространяется на всю деятельную жизнь человека; ее цель — деяния любви, мудрости, добродетели в материальной, общественной и религиозной сферах. Школа в собственном смысле слова (школа–игра) здесь оставлена, нет обязательных учебников и специальных наставников, однако сама профессия человека становится для него школой, чтение и изучение важнейших книг продолжается, человек становится собственным наставником в науке жизни. Жизнь как школа, долг, труд, путь, опасность, комедия, сцена славы — вот предмет постоянного раздумья человека, проходящего через три класса школы жизненной практики: класс избрания жизненного занятия и начала работы, класс упорного труда, борьбы и возрастания в добродетели и достатке, класс приближения к старости и пожинания первых плодов своего труда (111–122).Гл. 14.Школа старости, полноты человеческой мудрости, счастливого завершения жизни и блаженного вступления в бессмертную жизнь учит правильно наслаждаться плодами прожитой жизни, правильно проводить остаток дней и правильно завершать земную жизнь, сохраняя до последнего часа жизненные силы и трезвость ума благодаря разумному и воздержному образу жизни (122–129).Гл. 15.Школа смерти, являясь последним «классом» школы старости, заслуживает выделения в самостоятельную ступень подобно тому, как в «Пансофии» после перечисления семи миров (от мира возможности до духовного мира) особо выделяется вечный мир (129–130).Гл. 16.Благодарение Богу за то, что он показал к Панпедии — расчистке Авгиевых конюшен мира, воспитанию всего человеческого рода, к школе, как живой типографии, запечатляющей премудрость не на бумаге, а в человеческих сердцах (130). Приложение: начальное обучение чтению и письму. Обращение к наставникам первых наук, родителям и педагогам о необходимости воспитывать в человеке образ Божий и о первых шагах обучения письму. Коменский рекомендует вручить начинающим грифельные доски со слегка вырезанными очертаниями букв для удобства их обведения грифелем или по крайней мере с прописью букв прочной красной краской на черном фоне для последующего прорисовывания мелом. После получения первых навыков в рисовании букв следует переходить к письму чернилами в тетради. Дети любят рисовать, поэтому письмо можно преподавать почти одновременно с чтением. Следует вызвать в ребенке любовь к буквам, показать их элементы, затем целые буквы, потом пригласить писать их в алфавитном порядке и наконец переходить к слогам, словам и простейшим фразам (131–135). Таблица элементов букв (от точек разной формы к овалам), примеры шрифтов, силлабарий, словарик рифмующихся слов (от односложных до многосложных), список простейших изречений, список простейших молитв (136–139). Три диалога между наставником и учеником об искусстве чтения, письма и о более высоких ступенях обучения (139–145).

Часть пятая«Вселенского совета», Панглоттия (всеобщая культура языков). Обращение европейцев к народам, племенам и языкам всего мира о единстве человеческого рода и о необходимости закрепить его взаимным дружеским общением (149–151). Вступление о недостаточности осуществления Панпедии в одной части света и о необходимости преодолеть языковое варварство, найдя способ распространять культуру просвещенных народов на весь мир (153).Гл. 1.Различие языков — причина взаимонепонимания и ненависти между народами, дикости большой части света. Множество языков создано как бы дьяволом для того, чтобы препятствовать распространению христианской истины (155–157).Гл. 2.Три способа преодолеть «смешение языков»: «окультуривание» каждого языка; обучение всех народов нескольким культурным языкам; выработка или изобретение одного простого, ясного и совершенного языка, который нес бы просвещение всем народам. Третий способ самый простой (157).Гл. 3.Идея совершенного языка с богатым словарем, ясным и недвусмысленным значением слов, четкой упорядоченностью частей речи. Совершенный язык велик, как сам мир, широк, как ум, и хранит гармоническое согласие между вещами, понятиями и словами (157–158).Гл. 4.Панглоттия, приведение всех языков мира к культуре и совершенству и создание всей необходимой панпедической и пансофической письменности на каждом языке. За это дело должны взяться европейские культурные народы. Когда всем языкам будет придан культурный строй, можно будет связать все соседние народы путем издания двуязычных книг, а затем создать универсальный лексикон всех мыслимых букв, слогов и сочетаний слогов с указанием их значения в разных языках (158–162).Гл.5. Полиглоттия, введение наряду с племенными языками нескольких всеобщих культурных языков (таких, как еврейский, греческий, латинский). Последние подлежат некоторому упрощению, и благодаря созданию рациональных учебников и учреждению повсюду филологических и полиглоттических школ на изучение второго (культурного) языка у каждого человека будет уходить не более месяца. Коменский предусматривает также возможность такого усовершенствования языка, при котором сами буквы и слоги будут непосредственно выражать элементы вещей (метафизические первоначала), так что звуки слов, будучи правильно приложены к вещам, сделают предложения самопонятными (162–164).Гл. 6.Моноглоттия, введение единого мирового языка. Для этой роли не годится ни один из известных языков: еврейский древен и прост, но груб, шероховат, беден и изобилует омонимами; греческий богат и освящен Новым заветом, но в нем слишком много лексики, нестандартных словообразований и диалектных вариантов; латинский отточеннее других языков и уже известен многим народам, но имеет трудную систему словоизменения и не целен, будучи лишь слепком с греческого; славянский имеет природные основы, удобное словосложение, богат по звуковому составу, но часто неблагозвучен, разбит на множество диалектов, изобилует бесчисленными аномалиями; германский удобнее прочих благодаря краткости и незаимствованности корней и простоте словосложения, но корни его, в отличие от славянского языка, не природны и в смысле его слов много аномалий. Новый, намного более простой, приятный и совершенный язык будет кратким и энергичным носителем премудрости, гармоничным и созвучным пансофии (164–169).Гл.7. Для создания нового языка можно собрать лучшее из старых языков, придав их элементам строй, отвечающий природе вещей. Каждой вещи будет соответствовать одно слово, простой — простое, сложной — сложное; сродные вещи будут обозначаться сходными словами; собственные имена будут тоже по возможности значимыми; названия несуществующих и ненужных вещей будут отброшены; множественное число будет обозначаться удлинением коренного гласного; все склонение и спряжение будет приведено к одному типу. Коменский предлагает ввести идеографическое письмо, но не такое трудное и уродливое, как китайское, а состоящее из простых и очевидных знаков. Для метафизических понятий он предлагает буквенные обозначения, или особые значки (Q — мир, G — часть мира, творение, Z — смерть и т. д.) (169–178).Гл. 8.Все словообразование и построение фраз в новом едином языке будет сведено к нескольким простейшим правилам. На основе 200, от силы 300 корней, к которым добавляются стандартные суффиксы, с помощью словосложения будет строиться весь словарный запас языка. Только лень и косность мешает предпринять попытку создания всемирного языка (169–184).Гл. 9.Преодоление разноязычия должно идти по всем трем вышеуказанным направлениям: всякий существующий язык следует превращать в инструмент универсальной культуры (панглоттия), всякому человеку должен быть показан легкий путь овладения несколькими языками (полиглоттия), для всего человечества должен быть создан один совершеннейший язык (моноглоттия) (184–186).Гл. 10.Радостный монолог человечества, видящего близкую перспективу преодоления «смешения языков», и моление к творцу о даровании всем единого языка (186–188). Приложение: проект нового гармонического языка. В нем 23 буквы и 36 звуков; буквы обозначаются комбинациями точек, линий или кривых. Значением обладают уже буквы (звуки): А — нечто пространное и крупное, И — малое и тонкое, О — округлое, светлое и всеобщее, У — угловатое, тёмное и ничтожное, Р — жесткое и т. д. Не допускаются слова с произвольным значением; само их звучание должно выражать природу обозначаемой вещи, причем слова с противоположным значением должны иметь по возможности противоположный порядок звуков (если «тоб» — «хороший», то «бот» — «плохой»; если «маг» — большой, то «гим» — маленький» и т. д.). Каждый корень имеет обязательно полную и единообразную систему (дерево) производных слов (так, если «мел» — «говорящий», то «амел» — «молчащий», «емел» — заикающийся», «имел» — «мало говорящий, лепечущий», «умел» — «много говорящий, кричащий», «омел» — «говорящий обо всем» и, сходным образом, если «бар» — «везде», то «абар» — «нигде», «обар» — «повсюду» и т. д.) (189–204).

Часть шестаяВселенского совета, Панортосия (всеисправление). Вступление о возможности перейти к созданию «единой махины» человеческого общежития после того как Пансофия озарила мир, Панпедия — умы, а Панглоттия изгнала тьму взаимного непонимания (207–208).Гл. I.Ради своего счастья люди должны избавиться от бесчисленных сомнений и забот и заниматься делами, правильность которых установлена от Бога. Если всем предшествовавшим попыткам реформировать человеческую жизнь недоставало всеобщности, опоры на простые первоначала и на свободное волеизъявление всех, то, значит, первой задачей должно стать учреждение единства мира, когда, как в искусном часовом механизме, все его части так связаны и переплетены между собой, что каждая на своем месте и в свое время участвует во всеобщем движении. И, как часы измеряют время, источником которого является движение неба, так в мире, подчинившемся гармонии совершенных часов, источником движения будет распространение воли небесного Отца на земную историю. В мире света, согласия и покоя осуществятся все благие обетования Ветхого и Нового заветов (211–215).Гл. 2.Всеобщее преображение мира похоже на мечту и сон, однако оно непременно наступит. История мира подобна драме, которую разыгрывает с сынами человеческими божественная премудрость, а во всякой драме ход действия проясняется и развязка наступает к концу. Кроме того, человек, следуя своей изобретательной и стремящейся к познаниям природе, со временем возрастает искусствами и умениями, восходя к божественному свету (пример умножения библиотек и изобретения типографии). Наконец, не только многочисленные пророчества Писания, но и творения новых(Августин, Ограде Божием, кн. 20, гл. 7–9) и новейших писателей (Иоахим Флорский, Катерина Сиенская, особенно Кампанелла) свидетельствуют о возможности торжества золотого века на земле, не в грубом сказочном смысле тысячелетнего неслыханного изобилия, а в августиновском смысле тысячелетия как полноты времен, когда на земле восторжествует справедливость (215–230).Гл. 3.Всеобщее исправление дел осуществит Христос, но при обязательном сотрудничестве человека, которое, впрочем, не представит слишком большого труда, потому что в мире все уже готово к преображению. Правда, современная школа, церковь, государственная жизнь представляет собой авгиевы конюшни, вычистить многослойную грязь которых не под силу человеку; и все же, как Геракл смог расчистить конюшни, направив в них воды реки Алфея — т. е. чего–то изначального, от «альфа», первая буква алфавита, — так очистительные воды прольются и на нашу грязь, если мы тоже обратимся к незамутненным источникам философских учений, религии и политической мудрости: эти источники — небесного происхождения, и чтобы они излились всей силой, достаточно лишь устранить преграду нашей темноты и косности, объединить все ручьи знания в один поток и с помощью панпедии и панглоттии омыть и очистить все закоулки мира (230–240).Гл. 4.Исправление мира способны начать только христиане, потому что только среди них расцветают науки и искусства, учреждено разумное богопочитание и известны законы истинного гражданствования (240–241).Гл.5. Толкование идеи исправления как такового (что такое исправление, каковы его субъект и объект и т. д.) (242–247).Гл. 6.Призыв преодолеть главную помеху всеобщего исправления, душевную косность, беззаботность, порожденные ленью ума предрассудки, упрямство и слепое рвение (247–249).Гл.7. О преодолении безрассудного и дерзкого отношения к божеству (249–251).Гл. 8.О прекращении бесчеловечности: раздора, ненависти, вражды. Путь возвращения к человечности через всеобщую «амнистию», т. е. взаимное прощение друг другу обид и нанесенного вреда, через терпимость и через примирение. Любовь должна пересилить чувство бесполезной мести. Сознание слабости и непостоянства человеческой природы и пример божьего долготерпения — основа взаимной терпимости, особенно важной в отношениях между искателями истины, служителями Бога и власть имущими. Терпимость возможна даже по отношению к явно заблуждающимся, потому что мудрец умеет учиться даже на глупости. Примеры смягчения и примирения крайних взглядов: в споре об исхождении Святого Духа можно сойтись на том, что он исходит от Отца через Сына, ибо источник всего в Боге должен быть единым, однако поскольку Отец и Сын едины, Дух принадлежит им обоим, будучи единым с ними; в вопросе о том, являются ли будущие события следствием божественного предзнания или же божественное предзнание является следствием открытости будущего Богу как всевременному существу, можно сойтись на том, что, поскольку для Бога нет прошлого и будущего и для него все присутствует сразу, божественное провидение определило будущее так, что заранее видело его; в вопросе об оправдании верой или делами можно сойтись на оправдании тем и другим, но не так, что отчасти оправдываемся верой, отчасти делами, а так, что то и другое является необходимым условием для нашего оправдания; в споре о пресуществлении евхаристических хлеба и вина можно сойтись на том, что при наличии веры Бог сам найдет возможность совершить пресуществление, и доискиваться до образа его действий нечестиво, а называть, чем являются хлеб и вино по отношению к божественной плоти и крови, можно по–разному (образом, типом), лишь бы не представлять все в виде «голых знаков»; в споре о возрасте крещения можно сойтись на необходимости избегать и крайностей позднего крещения (как в случае Константина Великого), и крайностей слишком раннего крещения не понимающих смысла младенцев, остановившись на обряде конфирмации в юном, но сознательном возрасте (251–266).Гл. 9. Опреодолении безрассудного, слепого, насильственного обращения с вещами (озверелой тупости, отчаявшегося безразличия и губительной неопытности) путем постепенного упражнения чувств и обращения к самом вещам, вместо мнений о вещах. Экскурс об искусственном, ребяческом характере античной (греческой) философии (266–269).Гл.10.Вся философия, религия и полития должны быть воссозданы совершенно заново, но по прадревним идеям божественной премудрости. Условия возрождения: полное очищение желанного блага от всякой примеси зла; полное устранение малейших причин смешения и беспорядка; полный отказ от принуждения и восстановление нестесненной свободы воли, познавшей свое благо; универсализм во всем; полное отсечение всего произвольного и случайного, сосредоточенность на «едином необходимом» (ср. одноименное сочинение Коменского); повсюду в мире должны быть очаги обновленной жизни — кафедра истины, алтарь единой религии, справедливый суд; полное изгнание призраков, химер, видимостей, для чего всякая теория должна иметь подкрепляющую ее практику; обеспечение и достоверность во всем (269–280).Гл. 11.Новая всеобщая философия будет состоять, во–первых, из всеобщей истории, естественной истории, истории искусств и истории нравственности; во–вторых, из упорядоченной системы всеобщих понятий, с описанием человеческих «инстинктов» (душевных движений) и способностей; в–третьих, из свода всех имеющихся в мире боговдохновенных писаний в точных переводах и с указателями. Философия будет отталкиваться от наблюдения бытия и продвигаться путем бесспорных («математических») доказательств. Вместе с тем даже эта новая христианская философия, которая, в отличие от перипатетической, не будет углубляться в далекие от жизни мелочи, останется лишь частью пансофии (глава не дописана) (280–285).Гл. 12.Новая полития приведет все народы земли к согласию и устранит самые причины войн, сделав верховным законом «Не делай другому то, чего не хочешь, чтобы делали тебе, и делай то, чего хотел бы себе». Образом правления обновленного мира будет сочетание аристократии, демократии и монархии (285–288).Гл. 13.Новая поистине кафолическая религия охватит собой всю полноту божественных откровений, повелений и обетований; она просветит все народы земли. Ее новизна не будет противоречить возврату к древнейшей религии, которую Бог внушил некогда патриархам, и к истинно понятым откровениям Нового завета. Немногочисленность догматов, простота обрядов, не препятствующий свободе порядок, полнота и истинность во всем сделают ее орудием учреждения царства Божия на земле через веру, любовь и надежду (288–294).Гл. 14.Новый всеобщий язык возвратит на земле прежнее райское единство общения и поможет быстрее распространить среди всех народов разумные познания, человечные нравы и настроения (294–297).Гл. 15.Учреждение трех высших судилищ, или трибуналов, закрепит новый счастливый порядок вещей. Это — Коллегия света, проводник божественного просвещения; Консистория святости, хранительница религии; Судилище мира, блюститель справедливости. Все три инстанции будут вполне единодушны (297–300).Гл. 16.Коллегия света, светильник мира, направит свое внимание на саму себя как собрание служителей света, на подлежащий распространению свет, на школы как мастерские просвещения, на школьных наставников как носителей света, на методы обучения, на книги, на типографии, на новый язык, на две другие высшие инстанции как на помощников в распространении просвещения и, наконец, на источник просвещения, Иисуса Христа (300–303).Гл. 17.Судилище мира будет следить за соблюдением всеми людьми благоразумия в управлении собой, сохраняя человеческое общество и все его отправления. Все земные государи подчинятся этому судилищу, так чтобы высшее господство в мире не принадлежало ни одному человеку, кроме Христа, «нового Адама» (304–306).Гл. 18.Экуменическая консистория, или Синедрион земли, восстановит первозданную чистоту мира (устранив, в частности, элементы язычества, наводнившие Церковь при Константине) и будет просвещать верных гармоническим разъяснением Писаний. Обращение лицемеров, неверных, еретиков, раскольников будет совершаться никоим образом не силой, а, наоборот, проявлением благосклонной человечности и искусства убеждения (306–310).Гл. 19.Напоминание о необходимости универсального подхода («всё — все — всесторонне») к преображению мира, с советами действовать благоразумно, серьезно, упорядоченно, настойчиво (310–314).Гл. 20.Всякое преображение мира человек должен начинать с самого себя, преодолев обычное людское пренебрежение к своему истинному благу. Постоянное внимание к себе, следование во всем поведении высокому образу, память о «едином необходимом» (блаженстве как цели земной жизни) — способы самоуправления. Как несчастен не преобразивший себя! Зато в преображенном зримо сияет образ Божий (314–318).Гл. 21.После себя необходимо приниматься за исправление, упорядочение семьи, ближних и домашних (каждый дом должен стать как бы школой, с беседами отца семейства за обеденным столом, утренним пением, чтением Писаний; как бы малой церковью; как бы государством со своим правителем, судьей, гражданами). Коменский рекомендует заводить в семьях письменные «законодательства» наподобие того, которое он сам ввел для своих домашних («пусть всякий в чистом сердце чтит Бога», «всякий относись к другому со вниманием», «из дома без причины и без разрешения старшего никто не выходи» и др.). В благополучной семье обитает добродетель, согласие и любовь Божия (318–321).Гл. 22.После устроения семьи исправление общества необходимо начать с заботы о школах. Они не для похвальбы ученостью, не для подготовки к занятию выгодных местечек, не для тонкого наслаждения словесностью и науками, а для воспитания молодого народа в духе веры и гражданственности. Хорошие книги, упрощенный и приближенный к вещам метод обучения, строгая дисциплина нравов, признание высшего авторитета только за Христом — вот способы борьбы против извращения школы. Экскурс о школьных книгах: языческих древних авторов надо изъять (кроме избранных изречений), потому что они писали не для детей, обращались не к нашему веку, для их чтения потребны особые занятия латинским языком, для их понимания требуется знание мелких подробностей современной им истории, а главное, они отвлекают от христианства; книги христианских авторов, выражающие слишком частное мнение их создателей, следует тоже изъять, оставив лишь «одни божественные воды, изливающиеся из Божьего источника», и лучшие книги с реальным, поучительным содержанием (исторические изложения, избранные мысли и др.). (322–330).Гл. 23.Реформированная церковь должна уподобиться школе с тремя классами: детей и необразованных простецов (начинающие), изучающих Писание (продвинувшихся) и сердечно усвоивших таинства веры (совершенных). Как в школах, так и в церкви надо отменить словесные состязания и диспуты, чтобы никто не говорил только от своего личного имени, чтобы все говорилось ради общей пользы и чтобы во всем царило не холодное любопытство, а стремление к поистине божественной жизни. Вместо диспутов пусть будут мирные собеседования и наблюдения силы Святого Духа. Ничто не мешает расписывать храмы орнаментом и символическими изображениями таинств веры, хотя, поскольку живописные изображения отвлекают, они допустимы для детей и в частных храмах, но не в общественных; а изображения невидимого божества, которое изображает только само себя своими деяниями в мире и церкви, вообще недопустимы. Ради большей вместимости архитектура храмов должна быть круглой или восьмигранной. В храмах допустимо пение не только псалмов, но и всевозможных, в том числе новоизобретенных духовных песен. Поскольку «всякое дыхание должно хвалить Господа», в храмах, помимо человеческого голоса, должны звучать и органы, и трубы, и всевозможные музыкальные инструменты, ради большего воспламенения любви в сердцах: «Прочь предрассудки! Прочь суровая мрачность!» Имущество Церкви либо отменяется, либо направляется на пользу бедных, нуждающихся и пришельцев. Монастырям Коменский уделяет роль школ, распространителей книжного просвещения и мест воспитания в духе благочестия и мудрости будущих государственных деятелей (330–349).Гл. 24.Реформа государства имеет первой целью отмену войн и разоружение; оружие можно сохранить разве что против диких зверей, а метательные снаряды можно перелить на колокола. Отменяются также массовые убийства и религиозные распри. Новое государство не потерпит обмана и насилия в судах, праздности среди своих граждан («кто не хочет работать, да не ест»), порнографических изображений, похотливых и грязных песен, выдуманных историй (наподобие «Амадиса Галльского»), трактиров и игорных домов, ростовщиков, монополий и олигополий. Однако мало устранить зло, если не заменить его позитивными, добрыми порядками, общественным миром, согласием и благочестием. Философы, политики, богословы реформированного государства постараются о том, чтобы храмы были не только местами богопочитания, но и приютами для сирот, бедных, стариков, больницами для недужных; чтобы повсюду были воздвигнуты школы для всех; чтобы в жизни семей и малых общин воцарилась дисциплина, хотя и не обязательно сразу лишать нарушителей ее жизни, а необходимо перевоспитывать их; чтобы по всей стране для облегчения более благоразумного пользования временем были установлены солнечные или автоматические часы; чтобы молодежь имела возможность странствовать по чужим землям, но не превращалась в бродяг, а возвращалась домой и делалась полезными гражданами и т. д. Холостяцкое состояние недопустимо: все способные должны вступать в брак и растить детей. Законы должны быть полными, всем доступными, судьи — свободными от каких–либо страстей, внимательными, нелицеприятными (349–360).Гл. 25.Экуменические советы, собрания епископов всех христианских земель станут инстанцией примирения всех религиозных споров (360–371).Гл. 26.Коменский рисует образ лучшего мира: истинная философия явит основания всех вещей, так что ни в малом, ни в большом не останется ничего неизвестного («Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным», Лук 8, 17); завеса спадет с глаз всех народов и все просветятся истинным божественным светом; все царства мира подчинятся царю Христу и вместо дьявольского принципа «Разделяй и властвуй» утвердится другой: «Объединяй и царствуй». После шести тысяч лет труда, страданий, войн, убийств начнется Суббота, седьмая эпоха мира, тысячелетие (которое можно понимать символически как полноту времен) счастливого покоя, предшествующее наступлению блаженной вечности. Всякая тварь возрадуется освобождению от рабства и суеты, и начнется непрекращающийся праздник. Если это сон и мечта, но лучше как мечтать, чем гибнуть в поисках мирского греховного и ненадежного счастья; а кроме того, лишь стремление к бесконечному и вечному способно утолить жажду человеческого ума (372–376).Гл. 27.В связи с приблизившимся или приближающимся блаженным состоянием мира — хвалебный гимн «Учителю учителей, Царю славы, Государю мира, Отцу всех» (376–378).

Часть седьмаяВселенского совета, Паннутесия (всепоощрение). Предисловие о необходимости подстегнуть увидевших свою задачу людей к началу всеобщего исправления (381–382).Гл. 1.Мало наблюдать болезнь, надо начать действовать — осторожно, настойчиво и без упущений (385–387).Гл. 2.Ответы на возражения сомневающихся: пускай до сих пор мы имели дело лишь с идеями исправления, но идея, замысел есть сильнейшая деятельная сила; пусть даже эти идеи пока еще несовершенны, но человек не Бог, он продвигается медленными шагами, и Альберт Великий потратил 30 лет на создание говорящей человеческим голосом статуи, а искусство книгопечатания, изобретенное то ли в 1440, то в 1450 г. Фаустом, Гутенбергом, Лаврентием из Гарлема или Янсонием Галлом, потребовало нескольких десятилетий для своего усовершенствования; пускай для своего преображения мир должен переродиться, но так или иначе «вся тварь совокупно стенает и мучится родами» (Рим 8, 22), и значит мир неизбежно должен возродиться в муках, подобно тому как невозможно задержать возрастание плода в материнском чреве (387–390).Гл. 3.Писание зовет нас начать исправление, свое и мира, скоро, мощно, благочестиво (390–392).Гл. 4.Автор начинает увещание с самого себя, пересиливая в себе самом сомнения и колебания и вознося моления о божественной помощи (392–396).Гл. 5.Автор обращается с увещанием к христианам как наиболее жаждущим оздоровления мира. Они могут содействовать делу всеобщего преображения, сердечно возжелав о нем, молясь о нем, мирно собеседуя о нем, начав преображать самих себя, отказавшись от вражды, взаимно примирившись, ведя безупречную жизнь, подавая всем пример, не отступая от принятого намерения (396–400).Гл. 6.Автор поощряет к работе исправления ученых, церковные и мирские власти (400–405).Гл.7. Особое обращение к «мужам света, мудрым и образованным». Они ищут философского камня, квадратуры круга, вечного двигателя, однако им предстоит дело более великое. Прежде всего от них требуется помощь в тщательной проверке «Вселенского совета»; и пусть они подробно разберут его, будучи благосклонными к сочинителю, но суровыми к сочинению. Впрочем, независимо от достоинств «Вселенского совета», ученые должны последовать примеру автора: по мере сил распространять свет, совершенствовать книги, улучшать школы, просвещать народы, и делать все это смиренно, щедро, скоро, мужественно, единодушно, мирно (405–411).Гл. 8.Обращение к людям церкви с призывом отбросить любовь к себе, оставить предрассудки, отказаться от упрямства и взаимных осуждений, начать дело преображения с самих себя (411–417).Гл. 9.Призыв к мирским властям не противодействовать «Вселенскому совету», не давать никому чинить препятствия исправлению человеческих дел, и больше того, самим на деле приняться за него — опять же начиная с самих себя. Если власть имущие не хотят прислушиваться к мирным советам, то пусть подумают о том, что приближается последний день мира, когда сгорят в огне небо и земля вместе со всеми их арсеналами, укрепленными замками и орудиями войны; так не лучше ли уже сейчас привести все на земле в согласие с вечными строем? (417–421).Гл. 10.Увещание к насмешникам, циникам, софистам, богохульникам и тиранам, мирским мудрецам, псевдобогословам; напрасно бороться против Божьих замыслов, глупо строить на песке; время тиранов прошло, победил Галилеянин, и ангел уже призвал небесных птиц «пожрать трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников» (Откр 19, 18) (421–425).Гл. 11.Обращение к героям, исправителям мира: к героям науки и знания, которые воссоединят и очистят истину, усовершенствуют «Вселенский совет» (ибо одному человеку такой труд не под силу), опрокинут все заблуждения; к героям Церкви, которые вооружатся огнем Божией ревности; к героям политики, которые проложат пути для грядущего века. Образы античных героев (425–431).Гл. 12.Особое обращение к европейцам, и прежде всего к государствам и республикам севера Европы. Их мореплавателям открыты все края мира, на их землях процветает изучение языков и философии, они знакомы с политической мудростью, им ведомы разнообразные науки и искусства; почему же не поспешить поделиться с другими своим благом? Некогда Коменский хотел посвятить свой труд государям североевропейских стран; позднее войны между ними и внутренние междоусобицы заставили его отказаться от этого намерения, и все же он продолжает ожидать от Севера гибели для «мирского Вавилона» и инициативы в деле созыва Экуменического совета (431–434).Гл. 13.«Увещевательное слово» к Экуменическому совету. Составленный из выдающихся представителей власти, церкви и науки, он явится живым образом небесного совета и началом нового, лучшего мира (глава не дописана) (434–436).

«Книга книг, карманная библиотека, или Реальный пансофический лексикон».

Предуведомление автора.Лексикон дает понятия всех вещей, о которых говорит «Пансофия». Он служит объединению всех отраслей пансофического знания в некую целость, связанную единой системой. Лексикон следует «Великому искусству» Раймунда Луллия в своем методе упорядоченного выведения производных понятий из основных. В лексиконе соблюдается параллелизм трех областей: бытия (реальных вещей), мысли (понятий) и языка (слов, обозначений). При его построении применяется синтез (синтетически выводятся определения, структуры, аксиомы), анализ (подразделение родов на виды) и синкризис (принцип параллелизма) (441–447). Собственно словарь (незавершен: большинство слов оставлено без толкований) (449–681).

Благоразумие(prudentia) — (1) умение заботиться о будущем, (2) навык правильно вести себя в сомнительных обстоятельствах (т. е. выбирать полезное и беречься от зла). Состоит из трех частей: (1) понимание цели и предвидение исхода, (2) отыскание средств для достижения цели, (3) умение их использовать.

Восприятие(perceptio) — претерпевание, вызванное в одной вещи прикосновением другой; совершаясь телесно, оно называется ощущением, душевно — познанием. Таким образом, здесь сходятся (1) действующий объект, (2) претерпевающий субъект, (3) взаимодействие обоих.

Воля(voluntas) — способность разумной души обращаться к вещам, в которых наш разум увидел добро, и отвращаться от зла. Состоит из (1) наклонности к добру, (2) факта выбора, причем (3) свободного, не вынужденного. Заметь: свобода — одной сущности с волей, ведь воля перестает быть волей, если воление недобровольно.Аксиомы.Воле присуще хотеть. Воле присуще хотеть только добра, будь оно действительным или мнимым. Воля не меняется в зависимости от предмета, даже когда речь идет о противоположностях (потому что хотеть в случае хотения и не хотеть в случае нехотения — дело одной и той же способности). К большому благу воля стремится больше; к малому — меньше; к настоящему ее стремление настоятельней; к отсутствующему — слабей; истинное добро предпочитают кажущемуся. Цельность воли сохраняется укреплением намерения продолжать начатое.

Воображение(imaginatio) — способ схватывать в душе образы вещей или существующих, или возможных, или желательных, или устрашающих.Аксиомы.Воображение разрастается до бесконечности. Образ не переходит в бытие, а остается в нашем уме, поскольку мы — не творцы вещей.

Государство(respublica) — сообщество свободного народа, соединенного узами законов и стремящегося к общему благу.

Гуманность(humanitas) — стремление никогда не оскорблять людей, а скорее во всем быть им полезным. При исполнении этого правила в душе его называют расположением, честностью, невинностью, в обращении — приветливостью, в речи — любезностью, в деле — услужливостью.Аксиома.Гуманность уместна для всех, хотя бы потому, что все — люди и с людьми вступают в отношения.

Знание(scientia) — достоверная осведомленность о достоверной вещи. Его недостаток — сомнение или незнание, его кажущееся присутствие — мнение, его противоположность — ошибка. Состоит из (1) истины вещи, (2) ее истинного отпечатления в душе, (3) достоверного ощущения ее истинности, при котором знающий знает, что он знает. Первая истина — от вещей, вторая — от органов чувств, от разума, от убедительных доказательств, третья — от их надлежащего подтверждения.Аксиомы.Знание есть знание, что знаешь, т. е. что твое знание истинно и безошибочно; такое знание может быть только обоснованным. Мудрому присуще желание знать постижимое и не знать непостижимого. Достоверное знание, что такие–то вещи там–то не могут быть достоверно познаны — добрая часть знания. Знание — не мнение, а именно знание. Лучше знать, чем держать на веру. Чем больше твердых оснований для знания, тем оно прочнее. Поскольку знание есть обоснованное знание, совершенное знание какой–либо вещи есть проникновение в ее причины, причем (1) все, (2) во всем, т. е. в целом и в частностях, и (3) всецело: истинно, надежно, реально.

Искусство(ars) — умение обращаться с вещами и с природой вещей, или разумом и опытом приобретенная способность действовать, направляющая произвольное действие.Аксиомы.Искусство подражает природе. Искусство совершенствует природу, а не извращает ее. Искусство против природы бессильно. Искусство может сделать то, что допускает природа. Искусство, не следующее природе, больше вредит, чем помогает. Сколько человеческих занятий, столько искусств (следовательно, без числа).

Истина(veritas) — сообразие вещей своему началу, или сущности вещи — самой вещи (сообразие вещи с идеей, мысли с вещью, слова с мыслью). Истина всех вещей вытекает из единства: оно порождает из себя благо. В самом деле, что–либо существующее истинно когда–то, где–то, настолько–то, и то, что истинно, является таким–то и таким–то: в силу этого оно действует, или претерпевает, или приводит что–либо в порядок, или приносит пользу, или удовольствие. Истина состоит (1) из того, с того, с чем сообразуются, (2) из того, что сообразуется, (3) из действия сообразования.Аксиомы.Истина какой–либо вещи, существуя, является ее сущностью. Сколько сущности, столько и истины. Все существующее существует постольку, поскольку истинно. Истина сама учит себе, сама судит. Истину надо всего больше искать там, где ее всего больше. Истинному охотней веришь.

Логика(logica) — искусство мыслить. Заметь: логика, какой учат в школах, собственно говоря, есть просто некая диалектика, которая учит способу выражать уже известное и бесполезное и болтать о неизвестном.Вопрос.Чем отличается метафизика от логики?Ответ.Метафизика есть, собственно, врожденный свет ума, несущий в себе и являющий собою число, меру и вес, согласно которым устроено все в мире. Истинная логика — руководство ума, искусство, приобретенное с помощью метафизического света мысли или наблюдений, прилагать к вещам эти абстрактные формы числа, меры и веса, чтобы можно было исследовать все, что скрыто в вещах, упорядочивать все беспорядочное или неправильное, прояснять все неопределенное и устанавливать все в его истине.

Метод(methodus). Слово «метод» страдает у тех, у кого оно возникло (у греков), двусмысленностью: оно означает искусную уловку в злых или добрых целях и равносильно в первом случае коварству, обману, интриге, во втором — стратегии. Но в особенном значении (оно уже стало самым употребительным) метод — пособие для преподавания, позволяющее учить и учиться быстрее, легче и надежней.Аксиомы.Метод служит предмету, не предмет методу. Синтетический метод помогает строить вещи, аналитический — их познавать, синкритический — то и другое.

Мудрость(sapientia) — умный свет души, в котором и с помощью которого мы созерцаем основания вещей. Ее модусы: природный свет — философия (Рим 1, 20), свет божественного откровенного откровения — теология (2 Кор 2, 6–7), свет совести — целомудрие (Иов 28, 28). Вершина мудрости — во всем смотреть, (1) что должно быть сделано, (2) какими средствами, (3) каким способом. При начале каждого дела хорошо обдумай цель: посмотри, какими средствами ты мог бы достичь этой цели; наконец, удостоверься в способе хорошо использовать средства. Если умеешь все это — ты уже мудр и будешь счастлив.

Мышление(cogitatio) — рассмотрение вещей в уме. Следовательно, здесь нужны, как и при внешнем рассмотрении, (1) внутреннее око, ум (2) какая–нибудь вещь, предмет, (3) свет, т. е. внутреннее ощущение, — сила воображения, предносящая уму то, что надлежит осмыслить. Как ночью внешнее видение не состоится из–за отсутствия света, так во сне или в обмороке мышления нет из–за отсутствия ощущений. Модусы мышления: (1) в присутствии вещи, ощущаемой внешним или внутренним чувством: (2) в отсутствии вещи, когда память возвращает ее воображению, причем здесь опять же два случая: при бодрствовании общего чувства — воспоминание, во сне — сновидение: (3) придумывание совершенно новой вещи, никогда не воспринимавшейся чувствами.Аксиомы.(1) Где ум, там какое–нибудь мышление. (2) Опять же, где мышление, там что–нибудь, о чем мыслят. (3) Во всякой мысли есть движение от одного к другому. (4) Все, что можно разумно помыслить, существует в вещах (Панавгия, V, 8).

Незнание(ignorantia) — недостаток знания в душе. Здесь три части: (1) ум, (2) знания, (3) недостаток, или отсутствие.Аксиома.Вещи суть то, что они суть, даже если не постигаются, как солнце есть солнце, даже если слепой его не видит. Есть незнание вредное и грубое, не понимающее даже вопроса; другое — знающее незнание, осведомленность человека о собственном незнании и о причинах, из которых оно вытекает.Аксиома.Незнание лучше мнимого знания. Незнание своего незнания делает безрассудным, дерзким, самонадеянным; сознание незнания — жаждущим знания, а здесь начало мудрости.

Опыт(experientia) — познание вещей собственными чувствами. Для этого нужны (1) чувственно ощущаемые вещи, (2) чувства, (3) внимание и старание, продолжающиеся вплоть до достижения полной достоверности, т. е. тщательная проверка.Аксиомы.Никто без опыта не знает вещи достаточно. Опыт требует частого повторения. Опыт — медленный путь к знанию, зато верный, если он не слепой. Опыт многих, приобретенный одинаковыми или разными способами, надежней. Однократному опыту доверяться нельзя. В свете опыта многое оказывается невероятным. Горький опыт хорошо учит (его назначение — достоверность знания). По распространенной поговорке («Глупый учится задним умом») выходит, что опыт — удел недалеких, однако он путь к мудрости («Не испытав, что человек знает?» — говорит Сирах). Но безрассудный и неблагоразумный опыт — действительно глупое дело.

Память(memoria) — способность души, вызывающая былое в воображении и снова предлагающая его для размышления. Требования к памяти: (1) легкое схватывание, (2) прочное удержание, (3) скорое воспроизведение.

Понимание(intellectus) — познание, какова внутренне вещь, воспринятая чувствами извне; это высшая способность души, видящая в ясном свете вещи, хорошо познанные рассуждением. Здесь совпадают: (1) вещь, замкнутая в себе, (2) вещь, раскрытая рассуждением, (3) ясный свет познания, без обманчивых представлений.Аксиомы.Понимание никогда не обманывает, если не было ошибки в предпосылках. Чего не может понять понимание, того не может создать природа вещей, — например, тело без места.

Речь(sermo) — явственное изображение вещей (отсутствующих или как бы отсутствующих) голосом, жестами (как делают немые или актеры) или письменными знаками. Для этого нужны (1) некое ощущение, которое один ум должен передать другому, (2) внешние знаки, замещающие представления мысли, (3) взаимопонимание, благодаря которому знаки воспринимаются в том же смысле, в каком передаются.Аксиома.Речь без мысли не речь, а личина речи: речь есть не что иное как образ мысли. Модусы: жест — чувственный, звук — слышимый, письмо — зримый. Речь бывает (1) прозаическая, свободно текущая, (2) связанная ритмом или размером, (3) модулированная пением.

Синкризис(syncrisis) — деятельность мысленного сопоставления вещи с вещью (Панавгия IX, 15). Синкризис трояк: (1) редукция, при которой вещь сопоставляется со своим началом (идеей), (2) дедукция, при которой вещь сопоставляется со смежными вещами (с другими воплощениями идей), (3) дидукция (diduction), при которой вещь сравнивается со своими частями или видами. Здесь раскрывается бездна для размышления: ведь все можно сравнивать со всем. Для синкризиса нужны (1) какая–нибудь вещь, (2) другая вещь (похожая на первую, или от нее отличающаяся, или ей противоположная), (3) их взаимосопоставление. Синкритический метод — это сосредоточение ума на всеобъемлющем, увлекательном и надежном познании, доказательстве и упорядочении одних вещей при помощи других. В самом деле, (1) таким путем удается освоить всего больше вещей, поскольку подобные вещи имеют подобное основание; (2) познание гармонии вещей в самостоятельном исследовании приносит нам высочайшее наслаждение; (3) синкритический метод, будучи хорошо поставлен, надежным путем дает полное познание, ясное подтверждение и неопровержимое доказательство истин. Это ключ к тайнам, подлинно нить Ариадны и указание, как пройти через все лабиринты и выбраться из них.

Синтез(synthesis) — составление частей в целое. Здесь необходимо знать, (1) какие части нужны для получения такого целого, (2) по какому порядку их надо расположить в одно целое, чтобы они не мешали, а помогали друг другу, (3) какими связями и какой силой их надо связать, чтобы при смещении одной вещи смещались все. Путь осуществления этого — (1) усмотрение идеи в мысли, (2) разработка ее в предварении, в зачаточной форме, (3) осуществление ее в реальном действии.

Учитель(doctor) — тот, кто умеет, хочет и может привить ученику свое учение. Требования: (1) задача учителя учить истине, (2) учить ясно, (3) учить мудро. Истина, о которой никто ничего не знает, бесполезна, туманная истина мало полезна, не имеющая надежного доказательства — сомнительно полезна, потому что не защищена от ошибок.Аксиомы.Кто не учит, напрасно имеет знания (как напрасен свет, который ничего не освещает, ведь задача света — освещение). Учит плохо, кто учит неясно (как тусклый свет). Мало научит, кто не приводит надежных доказательств.

Учить(docere) — делать так, чтобы известное кому–то одному узнал и другой. Здесь нужны три стороны: (1) обучаемый, ученик (который 1. способен учиться и 2. жаден до учения), (2) обучающий — учитель, который должен уметь, мочь и хотеть учить, (3) способ преподания учения, куда входят примеры, правила, упражнения.

Учиться(discere) — стараться узнать, чего не знаешь, или постигать какую–нибудь неизвестную вещь при помощи вещи известной. В изучении участвуют три стороны: (1) неизвестная вещь, (2) жажда познать эту вещь, (3) средство, путем которого мы достигаем познания, а именно что–либо известное. Изучение — некое движение, при котором что–то движущееся и покоившееся начинает двигаться от данного предела к другому, отдаленному. Заметь: то, что было с самого начала известно, называют исходной точкой познания.Аксиомы.Что нам не неизвестно, тому мы и не учимся (см. «Новейший метод языков», гл. X, 9). Учиться легче, чем отучиваться. Все, чему мы учимся, должно быть (1) единым (будь это что–нибудь короткое или длящееся), (2) истинным (истинно наполняющим чувства), (3) добрым (радостным или полезным).

Философия(philosophia) — (1) любовь к мудрости; (2) изучение той мудрости, при помощи которой человек может достичь совершенного познания вещей, доступных познанию, и, овладев им, пользоваться полученным знанием для сохранения жизни и здравия; (3) в особом значении — умственное изучение причин в вещах; (4) отсюда — раздумья человеческого ума над книгой природы.Аксиома.Философии поможет достичь совершенства теология.

Школа(schola) — (1) собрание учащих и учащихся полезным вещам. (2) Отсюда школа — это место, где люди должны приобщаться к свету мудрости. Виды школ: академия и гимназия. Школа складывается из учащихся, преподавателей и их работы.