1. Прежде всего следует рассмотреть, что именно мы называемчеловеческими делами,дабы с самого начала не запутаться в разногласиях, когда один подразумевает одно, другой — другое, а сказанное нами так и остается непонятным.

2.Воистину велико, можно сказать, несметно множество вещей, окружающих нас в этом мире; одни пытаются завладеть нами, другими — мы.Однако мудрые знают, что некоторые из нихсуть лишь наши спутники,как тень — спутник тела, другие же — скорее нам помеха, нежели помощь, и, заботясь о собственном спасении, лучше быть от них подальше (а мы зачастую обманываемся, опрометчиво полагая их частицами нас самих и привыкая к ним, как к милым любимцам).

3. Мы считаем поэтому, чточеловеческими делами надо называть, собственно, только те — но также и все те, — которые служат величию человеческой природы;ведь все прочее, общее у нас с животными, именно потому не собственно наше, что общее с ними. Так что даже блага, когда это низшие блага, надо целиком подчинить более высокому: тому, чем мы отличаемся от животных, чем мы возвышаемся над животными и что возносит нас к богоравному величию.

4.Ведь окончательное суждение, отчетливо определяющее сущность какой–либо вещи, может исходить только из признаков, отличающих эту вещь от других, а не совпадающих у нее с другими.Возьмем для примеражелезные часы.Если кто–нибудь, никогда ранее их не видавший, заглянет внутрь механизма, он будет судить об их назначении и действии вовсе не по тому, что они железные: в самом деле, и топор, и нож, и ключ, и множество других предметов тоже железные. И не по тому только, что механизм их состоит из колесиков: ведь и мельницы, и колесницы, и многие другие вещи тоже состоят из колес. Но по тому, что кружки цепляются друг за друга таким образом, что движение одного вызывает движение прочих, и этим самым движением они обозначают промежутки времени — большие и меньшие. Так вот, лишь исходя из этого он заключит, что перед ниморудие для измерения времени,и без труда поймет, какими признаками определяется его сущность.

5. Подобным же образом и тот, кто, сравнивая человека с остальным тварным миром, захочет понять назначение человека и средства к исполнению этого назначения, будет первым делом рассматривать не то, в чем человек подобен металлам и камням, деревьям и неразумным животным (то есть не то, что он, скажем, рождается, растет, питается, двигается, чувствует), а то, в чем он их всех превосходит, и, таким образом, будет иметь в виду только его преимущества.

6.А наше преимущество перед неразумными животными заключается вовсе не в каком–нибудь особенном сложении тела, не в лучшем питании и не в утехах роскоши, но в превосходстве души.Ибо изяществом тела, гибкостью, силою, живучестью, а также прожорливостью и похотливостью некоторые животные далеко превосходят человека. Но ведь человек, пусть уродливый телесно, неуклюжий, слабый, болезненный, даже умирающий, лишенный всех радостей и плотских наслаждений, все же не перестает быть человеком.

7.Но человеческой душе присуще то,чем не обладает больше никакое живое творение, —живой образ живого Бога, а именно: понимание сути вещей, или разум; свободное суждение, или воля; и наконец, возможность исполнять задуманное, или способность к действию, простираемая на весь окружающий мир.И все, что только есть в мире, подчиняется человеческому разуму; все, что есть благого, упорядочивается его выбором; все, что только возможно, соразмеряется с его возможностями.

8. Кто не знает по себе, что все это так? Кто не находил в других подтверждение этому? Что касается силы разума, то, несомненно, всякий человек по природе своей ищет знаний.Мало того, он желает знать как можно больше, а если бы это только было возможно, — даже все. И наконец, он стремится к знанию истинному, не желая обманываться.В меру своих сил он всячески старается избежать заблуждений рассудка, а если и ошибается, то только по неведению или невольно. Если же человек сам чувствует, что ошибся, или его обвиняют в этом другие, он переживает это болезненно.Ибо духу человеческому присуще сознание, что неведение и заблуждение не пристали его божественной природе.Итак, наш разум, повинуясь побуждению природы, стремится к познанию мира и к истине.

9.Ну а для чего дана нам воля? Что она ищет? Благо. Ибо каждый человек желает себе блага;он трепещет, предчувствуя беду, горе, тревоги, и всеми силами стремится избежать их. И напротив, усмотрев для себя какое–нибудь благо, то, что так или иначе привлекает его, человек желает обладать этим благом и бывает в высшей степени раздосадован, упустив его.Однако он желает блага истинного и воспринимает как тяжкую обиду попытки одурачить его подрумяненным обманом. К тому же он желает блага без конца, содрогаясь при мысли о смерти и гибели, и, пока дышит, чает некоей бесконечности.Итак, человеческая воля ищет разнообразных благ, истинных благ, благ, длящихся без конца.

10.А сколь велика наша власть над вещами и жажда претворения данных нам возможностей, свидетельствуют человеческие дела — великие, удивительные, вечные. Мы поистине наполнили мир нашими причудливыми созданиями — мы, малые черви, возомнившие себя соперниками нашего Творца,и нет этому ни конца, ни краю, и ни перед чем не останавливаются самые деятельные из нас, не придумывая разве что только новых миров.Без сомнения, немыслим для человеческого усердия закоснелый покой.А потому, попавшись на приманку какой–то бесконечной услады, бьемся мы в сетях, беспрестанно строя одно из другого, и не видно этому конца.Неутолима жажда человеческой природы управлять вещами сущими, вновь и вновь, себе на радость, выдумывать новые, господствовать всюду и словом, и делом.

11. Думаю, сначала все должны согласиться со мной в том, чтоесть три присущих человеческой душе корня человеческого величия: исследующий вещи разум, ищущая благо воля и влечение к действию, имеющее в своем распоряжении всевозможные способности.Посмотрим,какие из этих корней произрастают побеги, какие на них созревают плоды.

12.Из жажды истины происходит философия,искание мудрости.Из желания блага рождается религия,то есть почитание высшего блага и наслаждение им.Из стремления властно распоряжаться вещами при высшем его усилии достигается полития,то есть приведение людей, вечно пускающихся в разнообразные предприятия, к такому порядку, когда в своих знаниях они не мешали бы, а помогали другим.

13.Эти три начала (философия, религия, полития) суть три высшихίργα[207]человечества, все же остальное — не более чемπάρεργα[208], —это, я надеюсь, будет далее показано достаточно убедительно, чтобы ни у кого не возникло основания для сомнения.

14. Начнем с того, что, как известно, среди всех видимых творений первое место принадлежит человеку,ибо он создан по образу Божиему.А посему он подобен Богу и есть некое живое изображение Его совершенств.Кому же не ведомы три высокие Божии совершенства! Власть,которою Он созидает и хранит все сущее;мудрость,которою знает, видит, провидит, направляет все; иблагодать,с которою Он, святый Сам в Себе, простирает справедливость и милосердие на все Свое творение.И столь велики эти совершенства, что, конечно, должны запечатлеться живые оттиски в образе Бога живого, а коль скоро они существуют, им должно возвышаться над всем.В самом деле, точно так же, как Бог все видит, знает, понимает, так и образ Божий, человек, наблюдая в зеркале своего разума образы окружающих вещей, постигает и откуда они произошли, и куда и каким путем направляются. И подобно тому, как Бог благ и свят и свободен от всякого несовершенства, так и образ Его, человек, ревнитель божественной благодати, хранит себя от всяческой нечистоты, дабы явить совершенства Того, Чьим видимым подобием он предстает перед всем видимым творением[209]. И наконец, подобно тому, как Бог Своею властью управляет всем по Своему благоусмотрению, так и человек, по мере своих сил, господствует над тем, что дано ему во власть, а иначе он никоим образом не был бы достоин называться образом Божиим.

15.Эти же три начала ты обнаружишь, если рассмотришь все то, с чем человек имеет, или может иметь, дело. Все, что он имеет ниже себя, вокруг себя и над собой. Ниже него —все видимые творения: ведь ему предназначено быть выше их всех.Вокруг него —люди, наделенные тем же достоинством.Над ним —Бог, Творец всего сущего.На чем зиждутся отношения человека с низшими созданиями? На господстве и употреблении,так что он заставляет все служить себе. А это не могло бы быть, если бы он не знал обо всех вещах вместе и о каждой в отдельности: цели, для которой они предназначены, замысла, по которому они созданы, и путей, которыми можно достичь господства и привести их к повиновению.Но ведь все это — прямое дело мудрости и философии,которая мудрости ищет.Что управляет отношениями человека с равными ему людьми! Сообщество,Ведь все люди стремятся к общению разумному, мирному, справедливому, взаимно уча, поддерживая и утешая друг друга.Здесь — область политии. А какие отношения связывают со Всевышним, с Богом Творцом, человека (Его творение)? Смирение, благоговение, глубокое упование.Так что, навсегда связав себя с Ним, человек может радостно наслаждаться Его благодатью и в этой жизни, и в вечной.Это — область религии.

16.И разве мы не убеждаемся, что человек имел дело с тремя этими началами с самого своего появления?Ведь Бог, сотворив отца нашего, Адама, повелел ему наблюдать все творения, дать каждому собственное имя и господствовать над ними[210]—это и было началом философии.Сразу же вслед за этим дана была ему помощница из его собственного ребра, Ева, и наказано было ей приумножать род людской, покуда он не заполнит всю Землю[211].Вот тут и было положено начало человеческому сообществу. Инаконец, дан был человеку завет воздержаться от известного запретного плода[212], дабы помнил, что зависит от воли Божией.Это и есть основание религии.

17.Нет сомнения, что до сих пор еще не было на земле народа, города, семьи и никогда не было такой эпохи мира, когда нельзя было видеть стремление людей к мудрости, к политии и к религии,пускай иногда очень слабое и крайне путанное, но все–таки никогда не иссякающее.Как тут можно не понять, что человеческий дух создан для этого, на этом основывает свое величие и, значит, этому должен посвятить себя!

18. И если бы как–то удалось заглянуть в каждую человеческую душу (а в свою может заглянуть каждый), то открылось бы, что эти три божественные черты —воля к знанию, воля к власти и воля к наслаждению вечным благом —неизгладимо запечатлелись в человеческой природе.Только чудовище в образе человека или недочеловек предпочтет незнание знанию, захочет лучше рабствовать, чем повелевать, и скорее не будет придерживаться никакой религии, нежели хотя бы какой–нибудь, то есть захочет скорее отвергнуть благосклонность божества и вечное блаженство, нежели наслаждаться ими.В самом деле, хотя иногда и встречаются такие чудовища, они повсюду несут за собой свое наказание, будучи и другим, и самим себе ненавистны как недоноски и выродки.

19. Ведь даже и все те, кому — по рождению ли, или из–за недостатка воспитания — не удалось ничему научиться, кому выпало на долю стать рабами и невольниками и не дано было украсить себя истинной добродетелью, свидетельствуют о свойствах, неотделимых от человеческой природы, ибо стыдятся самих себя.Воистину, невежество, рабство, мерзость пороков, дурная слава перед Богом и людьми всегда постыдна для человеческой природы.Именно поэтому свое незнание, свою беспомощность, свои пороки каждый, если может, скрывает, а если не может, оправдывает, взваливая вину на плечи других или на свой несчастный жребий. Если же не удается какими угодно (пусть поддельными) красками поправить в глазах других свою оплошность, каждый предпочитает совершенно открыто признать тот или иной поступок недостойным возвышенной человеческой природы.

20.Что же касается тех, кому, по сравнению с другими, уделено чуть больше учености, власти, благочестия, — Боже правый, сколь довольны собой они из–за этого бывают —разве только не почитают самих себя богами! Ведь человека, по природе его, столь тешит сознаниесобственной власти, собственной мудрости, собственной святости(неважно, истинной или ложной: право, человеческий дух предпочитает скорее ошибаться на этот счет, нежели признаться в отсутствии этих божественных черт), что с этим довольством не может сравниться никакое другое наслаждение.

21. Теже, кому дан дух более возвышенный и кто более прочих наделен высокими качествами человеческой природы, столь страстно жаждут: одни — власти, другие — знания, третьи — святости, что не знают в этом ни меры, ни границы.Нам все это хорошо известно благодаря бесчисленным примерам людей, для достижения власти, учености, святости не щадящих ни усилий, ни денег, ни трудов, ни бессонных ночей, ни самой жизни (они бестрепетно и готовно принимают даже смерть, изнуряя себя ради свободы и славы, ради религии и ради науки и издерживая на это всю свою жизнь).

22.Вот и выходит, что именно в этих трех замечательных стремлениях человеческой природы ревностное усердие рода человеческого столь сильно, что подобного мы никогда не увидим в других делах.Кто, например, видел, чтобы о вещах, общих у нас с дикими зверями (о жизни, внешнем облике, пище, питье, наслаждениях и т. д.), спорили целые народы? А завистью и соперничествомиз–за власти, знания, религииполон мир. Кому должно стать во главе других, кто лучше постиг природу вещей, чьи молитвы принимаются Богом благосклоннее, — вот какие споры — политические, философские, религиозные — ведутся в человеческих сообществах испокон веку, и мы не видим, чтобы о чем–нибудь спорили столь же горячо. А в таком случае, скажите на милость, не остается ли нам только одно: поразмыслить над тем, каквнедрить в себя эти вечные корни: великую власть, высшую мудрость, вечную благодать!И хотя ясно, что по нашей вине полития, философия, религия вызывают весьма опасные столкновения, столь же нелегко предотвращаемые и усмиряемые, заставляют нас задумываться, куда влечет и торопит нас возвышенный порыв, и убедиться в том, что столь дорогие и любезные нам блага —владение, религия, собственный разум —законно и по преимуществу принадлежит нам.

23.Итак, мы видим, что из самой глубины нашей души как бы разрастаются три дерева, под ветвями которых весь род человеческий греется в лучах Солнца. Эти три дерева суть:философия, религия, политая. Так посмотрим же теперь, какиеплодыпроизводят эти деревья.

24.Коль скоро сами деревья различны, то и плоды они приносят разные.Однако все это — плоды добрые, сладкие, целебные, без которых немыслима человеческая жизнь; нужно только употреблять их сообразно их назначению.Так, философия стяжает светоч разума — мудрость,и, просвещенные ее благодатью, мы находим дорогу в окружающем нас мире.Полития стремится к согласию в человеческом сообществе,чтобы, сколько бы нас ни было, мы жили в добром единодушии и мире, не причиняя никакого вреда один другому, взаимно поддерживая и утешая друг друга.И наконец, религия старается снискать божественное благоволение,делает все, что может, дабы укрепить вечные узы, связывающие людей с Богом и Бога с людьми, дабы вселить мир в души людей и сделать их сопричастниками вечного блаженства в царстве Божием (по окончании этой жизни).

25.Я полагаю, никто не может усомниться в том, что все обстоит именно таким образом и что эти три устремления ведут нас именно к этим трем целям: слишком уж очевидным представляется дело.Не усомнится никто и в том, что то, о чем нам с величайшим усердием подобает молиться во имя исправления человеческих дел, то, что нам следует подвергнуть тщательнейшему рассмотрению в этом нашем советовании, сутьпросвещение, религия, полития, ибо они всегда и везде столь присущи всякому человеку, что отделить их не представляется возможным, разве только вознамеревшись сделать из человека нечеловека. Кроме того, все прочие человеческие дела так же соотносятся с этими тремя началами, как обычно соотносятся меньшие части с большими, и так же подчиняются им, как средства обычно подчиняются цели.

26.Итак, для нас отныне ясно, что такое человеческие дела: это забота о разумном познании, сердечном благочестии и мирной жизни; это философия, религия и полития, служащие поискам, сохранению и распространению столь великих благ.Если кому кажется иначе, если кто сумеет иначе и точнее определить и разграничить человеческие дела, то пусть объявит об этом, ко всеобщему благу.