Обращаясь к изучению отношений между Дионисом и женским божеством, искони составлявшим его оргиастический коррелят, остановим прежде всего наше внимание на древнейших представительницах этого второго начала в аспекте определенно выраженного материнства: Семеле, Ио, Деметре и Персефоне.

Семела предстоит нам как героическая ипостась прадионисийской богини — без сомнения, Земли287: ее героизация была необходима, чтобы представить реальным Дионисово рождество и прочно закрепить за всенародным, всевышним Зевсом отчество. Она — пра–дионисийская мэнада; а так как мэнада в позднейшую эпоху была немыслима без Диониса, Нонн в своей поэме (VII, 319 sqq.) придает все атрибуты еще не родившегося сына тайному Семелину любовнику, изображая (на что он имеет, впрочем, не только поэтическое право) Дионисова отца воистину пра-Дионисом:

То вдруг мычанием брачный чертог огласит он и ревом,

Мужеский облик затмив круторогого зубра явлением,

Сына грядущего образ живой, быка-Диониса;

То предстоит супруге трепещущей вздыбившим гриву

Львом, иль нардом пятнатым, рождая пылкого сына.

Бешеных нардов и львов укротителя и браздодержца;

То из змеиных колец увенчается митрой живою.

То виноградное гроздье вплетет в сине–черные кудри.

То развевается в них темнолистная мощь плющевая:

Весь он был Вакха подобье. То змием ползет, извиваясь,

К розовой шее невесты, медвяные лижет ей губы…

Низведенная в смертные женщины богиня кончает обожествлением. Ѳиады в Дельфах праздновали ее успение (имя празднества было «Героида») и в ее лице свою славу: героиня, под именем Ѳионы (по–видимому, видоизменение имени «ѳиада», по аналогии с Διώνη), делалась опять богиней.

Ио, первоначально, по всем признакам, лунная богиня в ее страстном аспекте, как Ифигения или Ариадна, потом героиня страстей, лернейская288исступленная, подобная аргивским мэнадам, рогоносица289и пророчица290, преследуемая «оводом» (οίστρος), означающим в дионисийском круге неистовство и безумие, то распространяющая окрест, через влюбленного в нее Зевса и его представителя Гермия, влажное растительное изобилие, то окруженная засухой и пустыней в своем страстнбм странствии, призываемая кличами ίώ, ίώ291, рано сближенная и отожествленная с Исидой, бабка прадионисийских Данаид — являет множество черт, связующих ее с Дионисом. Как критская и вообще островная Ариадна к Дионису, так относится аргиво–эвбейская Ио к Зевсу–быку: она мэнада пра-Диониса. Поэтому ориентирующиеся на Египет орфики были по–своему правы, провозгласив ее матерью второго, египетского Диониса292. В самом деле, «телец» Эпаф, рожденный Ио от Зевса в Египте, мыслится уже в пароде «Умоляющих», у Эсхила, дионисоподобным. Его дионисийскую природу обнаруживает и его «исчезновение» (άφανισμός), и поиски за ним Ио. Ибо по Аполлодору (II, 1, 3), «Гера поручила куретам сделать его невидимым (άφανη ποιησαι, т. е. похитить в горную пещеру с лица земли, — πάθος, равнозначный смерти), и они восхитили (ήφάνισαν) его, но Зевс, узнав о том, убивает куретов, Ио же обращается искать сына». Возврат из пещеры — возрождение (παλιγγενεσία). По другой, орфически окрашенной версии (у Гигина), Титаны (т. е. дионисоубийцы) умерщевляют Эпафа, отожествляемого с Аписом — быком-Дионисом. Принадлежность Эпафа подземному царству свидетельствуется и миѳом об одноименном герое, сыне Эреба и Ночи по Гомеру293.

С Деметрой сочетается Дионис уже в древнейших аттических преданиях, но также у Пиндара (Isthm. VI, 4), — вероятно, под ранним влиянием элевсинской религии, содержавшей изначала в своем составе оргиастические элементы (Ίάμβη). В дальнейшем развитии этой религии Дионис играет все более важную роль. В Элевсине создается мистическое представление о сопрестольничестве Диониса, Деметры и Коры, причем женское божество мыслится в двух ипостасях — Матери–Земли и Девы–царицы подземной, Дионис же сквозит и в ипостаси подземного владыки, и в младенческой ипостаси Иакха (по–видимому, таинственного сына девы, Персефоны). И не в одном Элевсине соединяется Дионис с Персефоной, то как подземный сопрестольник294, то как предвечный сын матери–змеи от Зевса–змия, согласно учению орфической общины. Элевсинские корни имеет ряд полумистических, полу–открытых культов в разных местах Эллады, особенно на Истме. Так, Дионис с Деметрой и Корой чтились в священной роще близ Сикиона295; все трое они «плодоносители» (καρποφόροι). Это истмийское сочетание засвидетельствовано и надписями296.

«Мистерии» Деметры, Коры и Диониса правились в Аѳинах297. С Деметрой соединен Дионис в Ѳельпусе298. «Дионис мистический» (Διόνυσος μύστης) чтим близ Тегеи, неподалеку от святилища Деметры299. В Арголиде, в прославленной древнейшим дионисийским культом Лерне, воцаряется сопрестольницей Диониса Деметра под именем Просимны (женская замена хтонического Просимна, спутника Дионисова по дороге в Аид), и трем элевсинским божествам (Вакху и γης πυροφόροις θεάϊς) совершаются там мистические действа (δρώμενα) с возжжением светочей, отмечаемые Павсанием и засвидетельствованные надписями еще в IV в. по Р. Х300.