Рассмотренная в предшествующей главе обрядовая символика составляет принадлежность ѳракийско–парнасского культа с зависящими от него сельскими. Мы видели распространение этого культа не только в средней Греции, но — на примере Мелампа — и в Пелопоннесе. Другая группа символов отличительна для культа островного и побережного, выросшего из критской религии быка и секиры. Таковы два главных ростка дионисийства, поднявшихся из корней пра–дионисийской эпохи; многоветвистое сплетение их мощных побегов образует широкую сень единого древа Дионисовой религии.

Если средоточием первого культа, ѳракийско–парнасского, служат триетерические оргии, то коренным обрядом островного является энтусиастическое жертвоприношение бога–быка, сопровождаемое пением диѳирамба. Колыбелью последнего естественно поэтому считать Крит, откуда он распространился по островам, из коих Наксос по преимуществу притязал на славу его древней родины426. В Дельфы, где диѳирамбом назывались хвалы погребенному, подземному Дионису, составлявшие большую часть зимнего страстного богослужения, он мог быть принесен еще в прадионисийскую эпоху непосредственно с острова Крита. В Пелопоннесе песнь бога–быка стала хоровой песнью «козлов»; таковой сделал ее, по преданию, поэт Арион, уроженец Лесбоса. В действительности, хоры «козлов», изначала диѳирамбические по своему характеру, — без сомнения, древнее художественной реформы Ариона. Из них в Пелопоннесе развивается действо «трагического строя» (τραγικός τρόπος). Но вообще понятие диѳирамба нераздельно связано с символикой быка. Бык — награда победителя на диѳирамбических агонах. Пиндар поет о Наксосе: «оттуда явились Хариты Дионисовы с гонящим быка диѳирамбом»427. Поэт мыслит диѳирамб как Диониса, Диониса же — как жертвенного быка и быкоубийцу вместе. В представлении если не самого Симонида (слова его слишком загадочны), то его ранних истолкователей, диѳирамб сочетается с дионисийскими символами быка и топора, козла и дельфина428. Но и Пиндарово сближение Диониса–Диѳирамба с Дионисом–быком и Дионисом — «буколом» есть вместе сближение диѳирамба как обрядового песнопения с обоюдоострой секирой, λάβρυς, — что указывает, в конечном счете, на Крит как на первоотечество хороводных действ, занесенных в Пелопоннес с островов, где культ Диониса, с посвященными ему, ранее же (как это было на Делосе) Аполлону танцами, был лишь видоизменением прадионисийского оргиазма минойской старины. Что до сочетания у Пиндара быка-Диѳирамба с Харитами — богинями, которые ткут Дионису одежду на острове Дии429, — оно выражает несомненно мысль о хтонических корнях половой силы, об оплодотворении земли из подземного царства: Дионис Χαριδότης из недр земных приводит с собой благодатных сестер, щедрый благ податель. В Орхомене, в Олимпии имеет он в их лице своих младших сопрестольниц, несет их — огромный бык — между рогами, по изображению на одномcameo,и не иначе представляют его себе элейские его поклонницы, когда молят «быка достохвального» в «пречистый храм» их «примчаться с Харитами».

Закономерное перенесение хтонического оргиазма на сферу раститительную рано роднит в островном круге тотемы быка и винограда. Оттого диѳирамб издавна становится уставной частью пиршества, справляемого в древности как религиозный обряд430. На пиршестве естественно разрабатывается монодическая разновидность диѳирамба, где главное значение приобретает запевало (έξαρχος), запев которого хор время от времени подхватывает. Это явствует из трохеев Архилоха431:

«Быкоубийца», во всяком случае, или двойной топор, или диѳирамб или, наконец, то и другое вместе.

Молнийным вином зажженный, я ль за чашей не горазд

Затянуть запевом звонким Дионису диѳирамб?

Вышеуказанное соединение символов быка (следовательно, и топора) и виноградной лозы характерно для эпохи перехода прадионисийской островной религии в Дионисову. Глубокое напечатление оставила эта пора на культах Тенедоса, государственным гербом которого был двойной топор (Τενέδιος πέλεκυς — λάβρυς). Человеческие жертвы тенедосскому Дионису — «Человекорастерзателю» (Άνθρωπορραίστης) продолжались и в историческое время432. Священное убиение тельца, обутого в котурны, родственное аѳинским Буфониям, уже отнесено на Тенедосе к Дионису433, тогда как в Аѳинах жертва еще приносится Зевсу. Двуострая секира на монетах Тенедоса соединена с виноградным грозд ием434. Дальнейшей стадией в развитии островного культа является полное приятие элементов женского триетерического оргиазма — усвоение плюща и тирса. Это слияние двух культов отразилось в митиленской легенде о Макарее (гл. I, § 5).

Плющ древнее винограда во ѳракийско–парнасском культе и моложе винограда в культе островном435. Двойной топор сочетается в дионисийской Ольбии с бычачьими черепами, увенчанными гроздием и плющом436.