К половой символике относится, далее, в островных культах обряд мужского переодевания в женские одежды. Следы этого обряда ведут на Крит, родину миметических изображений рождества Зевсова, где он послужил источником миѳа о Ѳесее в Лабиринѳе и откуда не только распространился по Элладе с Дионисовой религией (Осхофории), но и бросил свое отражение на героическую легенду, поскольку она была приведена в связь с этой религией, как о том свидетельствуют миѳы об Ахилле у Ликомеда, о Дионисе у Ино471, о Геракле у Омфалы. Причем внесению указанной обрядовой черты в миѳ о Геракле предшествовало ее усвоение Геракловым культом: мы разумеем женский наряд Гераклова жреца на о. Косе, этиологически объясняемый не рабством героя у Омфалы, а преследованием и скрывательством у некоей «жены ѳракиянки» (Plut., q. gr. 58), т. e. явно сводимый к дионисийскому первообразу. Корней обряда должно искать, по–видимому, в незапамятном прошлом религии женского единобожия: на нем отпечатлелись формы общения единой богини с ее мужским жертвенным коррелятом. Итак, символика переодевания скорее принадлежит кругу Дионисовой сопрестольницы, чем самого Диониса, и недаром связуется с именем критской Ариадны, как в миѳе о Ѳесее и Минотавре, так и в кипрском обрядовом действе Ариадниных родин. Естественно, что переодевание оказывается характерным для местностей, где первоначально единое женское божество сохранило преобладающее значение, каков Кипр, и возможно, что его древнейшей родиной была Малая Азия, страна Великой Матери, куда миѳ и помещает царство Омфалы, видя в ней владычицу Лидии, и откуда приходит Дионис Эврипидовых «Вакханок», приносящий с собою манию полового маскарада472. По Аполлодору, женскую или подобную женской столу Дионис получает во Фригии от Кибелы, быв ею очищен и посвящен в ее таинства473. У Аристофана Дионис женообразен и одет в женскую столу474. С обрядом переодевания сродно представление о женственном обличии бога и о незамечаемом присутствии его среди жен. Дионис — «муже–женский» бог (παράθηλυς), «повязанный женской головной повязкой»475, двигатель и виновник женского полового исступления476. Зевс родил Диониса, как мать, явив этим женский принцип, ему присущий, — рассуждает ритор Аристид смирнский: таким же родился и его сын, во всем точное подобие отца; итак, Дионис — бог двуполый477. В противоположность этим, из древнейших не–эллинских корней относительно поздно развившимся в островном круге представлениям, собственно эллинский Дионис, мыслимый антропоморфически, — или младенец, или брадатый муж чернофигурных ваз; со времени Каламида изображается он пластически и как юноша, но ничто не указывает на женственность юношеского типа ранней поры. Тип женообразный — тип асийский, как из Малой Азии пришел и Бассарей, божественно упоенный старец в длинной столе478.

Но половой маскарад наблюдается и вне пределов островного культа. Нет внутренних оснований к скептическому предположению, что старинные одеяния аттических отроков–осхофоров были только впоследствии ошибочно истолкованы как женские, откуда иaitionо притворстве юноши Ѳесея, примкнувшего в женской одежде к сонму обреченных Минотавру дев: мы видим в предании историческую обрядовую правду, но связывается оно все же с Критом. Однако в Орхомене, на празднике Агрионий, самого Диониса ищут в женском сонме. Обратное явление встречаем в Македонии, в оргиастических сонмах клодон и мамаллон479, принимающих, «в подражание богу», мужское обличие480. Подобным же образом в спартанском свадебном обряде невеста рядится мужчиной (Paus. III, 13,9). Половой маскарад дает повод к обрядовым играм в прятки, притворствам и обманам: македонский Дионис — «обманщик» (ψευδάνωρ), и не македонский только481. Имя аттического праздника Апатурий народная этимология производит от άπάτη, «обман»; однако, этиологическое объяснение «обмана» далеко уводит нас от круга половых представлений: предание ссылается на элевѳерейский поединок между Черным (подземным) и Рыжим (солнечным). Торжество хтонического начала — победа Черного при помощи Диониса в черной козьей шкуре, который обманул Рыжего, — окончательно придает «отеческим» (ионийским) Апатуриям, издревле поминальному дню предков, и связанным с ними дионисийским Ѳеойниям482, траурный, похоронный характер, причем половой культ во всяком случае прямо не выявляется. К скрывательству и прятанию Диониса относится, по своему первоначальному значению, и наименование «сокровенный» в орфических гимнах483.