Пиѳоновым гробом слыл дельфийский храмовой «омфал» (όμφαλός —umbilicus), яйцевидное каменное сооружение, трижды священное: как средоточие Аполлонова дома, как «пуп земли», известный уже в эпоху Пиндара95, и как место очищений. «Свежая скверна (μίασμα) матереубийства, — говорит Эсхилов Орест, — была смыта с меня у Фебова очага (έστία) очистительной кровью (καθαρμοί) жертвенной свиньи» (Eum. 282). Живопись на вазах представляет Ореста сидящим у омфала с мечем в руке, Аполлона держащим над его головой молодую свинью, неподалеку дремлют Эринии. Последние у Эсхила корят бога–очистителя за то, что по его произволу «пуп Земли сделан стоком ужасного проклятия (άγος) преступно пролитой крови» (Eum. 166). Омфал Геи аналогичен римскомуmundus.— Ныне мы знаем, что омфалами вообще назывались куполообразные своды (θόλοι) гробовых склепов, какие сооружались еще в микенскую эпоху: «пуп» Аполлонова храма был издревле чтимой гробницей некоего хтонического божества. «Гробница же бога», по гениальной догадке Эрвина Роде (Psyche I, S. 130), — «не что иное, как пещера, где он живет». Это представление выражает змея, нередко обвивающая омфалы, и, в частности, на его изображениях, дельфийский.

Под пророческим жертвенником, находившемся уже в сокровенном святилище (άδυτον) храма, был пещерный склеп (άντραν)96, почитаемый, по Филохору (III в.), за гробницу Диониса97. Но паломники, по–видимому, смешивали обе могилы — «пупа» и «уст Земли» (στόμα Γης). Если один только, и притом ненадежный свидетель (Татиан) принимает омфал за гроб Диониса, зато и Гигин, и Сервий полагают, что под треножником погребен Пиѳон98. Соглашаясь с Роде, что наиболее достоверная традиция (у Баррона:omphalos Pythonis tumulus)сочетает омфал с Пиѳоном, а треножник с Дионисом, мы спрашиваем, однако, чем объяснить это смешение: не указывает ли оно на некоторую естественную ѳеокрасию — темного Пиѳона с не менее темным Дионисом? О первом не знали наверно, что он за существо; эвгемеризм, самопроизвольно возникающий при попытке объяснения божественных могил, заставлял подозревать в нем страдального ведуна в образе одной из героических ипостасей Дионисовых99.

Общераспространенного этиологического миѳа, который бы оправдывал существование в Дельфах могилы Семелина сына, не было100. К тому же в других местах мысль об омфале роднится по преимуществу с представлением о Дионисе. Ему, по сообщению Павсания, принадлежал во Флиунте древний храм невдалеке от пелопоннесского омфала101; там же встречаем целое гнездо дионисийских святынь и связанных с ними легенд об Амфиарае, Ойнее, Геракле; там Амфиарай впервые начал пророчествовать. На вазах IV века с изображением элевсинского омфала Дионис или сидит на нем, или стоит подле. Антиной в том же положении на позднейших элевсинских изображениях понят, очевидно, как «новый Дионис» (νέος Διόνυσος)102. Правда, на древнейших πίνακες Диониса близ омфала не — быть может, их соотношение в Элевсине еще было «сокровенным» (άρρητον), — но самый омфал кажется подражанием Дельфам и вместе коррективом дельфийского культа (поскольку в Элевсине он отдан его правомощному владельцу), если не разоблачением тайного предания дельфийских жрецов Диониса, так называемых όσιοι.

Что до Дельфов, самый факт удвоения изначала данной могилы Пиѳона могилой неопределенного Диониса в смежном святилище обличает потребность различить и вместе сблизить обе таинственные сущности, нераздельно сливающияся в одном представлении о до–аполлоновском дионисийском по своим корням, но отличном от позднейшей исторической формы Дионисова богопочитания религиозном начале, которому подчинено было некогда дельфийское прорицалище. Орфическое вероучение, оказавшее могущественное влияние на Дельфы еще ранее, быть может, VI столетия, оставляя тайну Пиѳона нераскрытой и только в обрядовой сфере знаменуя его теснейшую связь с Дионисом, постулировало отдельную гробницу последнего в другом священнейшем месте Дельфов, — под пророческим треножником. О растерзанном Титанами отроке Загрее, предмирном Дионисе, сыне змия — Зевса и змеи — Персефоны, орфики повествовали: или что сердце его было поглощено родителем, или что Аѳиной Палладой оно погребено было под горой Парнассом, или, наконец, что Аполлон схоронил под той же горой останки божественного младенца. Последняя версия могла послужить наиболее пригодным обоснованием тайнодейственного надгробного культа, имевшего характер «вызывания из мертвых» (άνάκλησις), в дельфийском святилище, учрежденного едва ли не впервые именно орфиками103.

Символическое признание существенного тожества Пиѳона с Дионисом, при строгом различении первого как от Диониса–Загрея, так и от сына Семелина, входило, — можно думать, — в состав «неизреченного предания» (άρρητος λόγος), хранимого Дионисовыми жрецами храма (όσιοι), свершителями мистической жертвы, о которой Плутарх говорит: «дельфийцы верят, что останки Диониса покоятся у них близ прорицалища (т. е. треножника), и жрецы Дионисовы приносят сокровенную жертву в храме Аполлона, когда ѳиады будят Ликнита», т. е. в ту пору, когда на ночных радениях вакхические женщины, собравшиеся на Парнассе, ищут, вызывают и потом лелеют на голове в колыбели–сите новорожденного Диониса104.

Некая таинственная жертва в пещерных недрах дельфийского святилища принесена была, по Ликофрону, еще Агамемноном, и царь вознагражден был за нее нарочитой милостью Диониса105Последний был почтен Атридом, по–видимому, как бог–бык и вместе «герой» (как ήρως Διόνυσος Ταύρος, каковое сочетание мы находим в женском культе Элиды); ему, как погребенному богу, совершил Агамемнон свои возлияния, и вместе Земле и подземным (следовательно, и Пиѳону)106. О пра-Быке говорили орфики, как о последнем превращении преследуемого Титанами Загрея107. В орфическом воззрении, основанном на древнейшем синкретизме ѳериоморфических культов — исконного змеиного культа горных мэнад и культа критского, перенесенного в Ѳивах на всенародного Диониса, — между змием и быком устанавливается мистическая связь: бык — солнечная, змий — хтоническая ипостась того же бога; бык в мире живых становится змием в царстве подземном, чтобы снова возродиться быком. Отсюда изречение: «родитель змия — бык, быка родитель — змий»108. Дионис, в качестве «героя», был змием уже не у одних орфиков, но и в общенародном культе. Иерогамическим атрибутом мэнад на ликнофориях служила змея; новорожденный Дионис мыслился как ταυρομόρφος [быкоподобный]. Так развитие Дионисовой религии в Дельфах сближало Пиѳона с подземным ликом Диониса.

Дельфийское обрядовое действо убиения Пиѳонова (Σεπτήριον), описанное Плутархом, весьма показательно. Пиѳон предполагается обитателем хижины (καλιάς), что несомненно способствовало укреплению антропоморфического представления о нем как о прадионисийском герое;109эта хижина в священном действе (δρώμενον) — то же; что в трагедии первоначальная «куща» (σκηνή). В обитель Пиѳона, в сопровождении мэнад именуемых стародавним минийским именем Όλεϊαι, с зажженными светочами в руках, тайком110, проникает отрок, изображающий Аполлона111.

Опрокидывается жертвенный стол, как это делалось в чинопоследовании оргийных таинств; хижина поджигается светочами, возникает смятение, все опрометью бегут из дверей храма112. После блужданий и полонения беглеца (πλάναι, λατρεία τοΰ παιδός), над ним совершается уставное очищение. Это страстное действо (μίμησις πάθους), по своему строю и духу всецело дионисийское, восходит древнейшими частями своего состава к обрядам ѳиад, как и два другие эннаэтерические празднества113с их участием — Ήρωίς и Χάριλα114но в целом кажется продуктом литургического творчества орфиков. Печатью их синкретического умозрения отмечено то уподобление Аполлона Дионису, при котором первый почти утрачивает свои отличительные черты и превращается в эпифанию второго, как хоровожатого оргии, как Иакха элевсинских мистерий. В римском надгробии из Филиппов мы встречаем сходный образ отрока со светочами в руках, как форму чаемой, согласно орфическим верованиям, дионисийской апоѳеозы юного покойника в царстве душ:

Девы ль, тавром Диониса клейменные, отрока звали

В сонме сатиров играть на цветоносном лугу?

Взяли ль с кошницами нимфы участником

таинств полнощных,

Хоровожатым, с четой светочей смольных в руках?115

Итак, новый Дионис действа жречески убивает своего прадионисийского двойника. Дельфийский Аполлон, в понимании орфиков, поистине — «Дионисодот» (Διονυσοδότος), как он именовался в роде флиасийских Ликомидов, хранителей древнейшего орфического предания116.