Плющ, змея и зажженный ночью смоляной светоч суть три главные обрядовые символа триетерического культа. Триетерии же — основное явление Дионисовой религии, ось, на которой движется дионисийская жизнь. Вопрос о происхождении триетерий есть вопрос о рождении собственно дионисийской религии из стихии первоначального оргиазма382. Агрионии минийского племени — орхоме некие триетерии383—обращают нас к глубокой древности. Были ли ѳракийские ночные оргии триетериями, какими они оказываются в историческую эпоху? В пользу этого допущения говорит «трехлетнее» пребывание Залмоксиса в недрах земли. Распространенение Дионисовой религии выражается распространением триетерий384. С их празднованием соединяются самые глубокие душевные переживания Дионисова культа. Внезапные смены безутешной скорби и буйной радости, наследие древнейших триетерических радений, остаются навсегда ритуально обязательными в общинах вакхических мистов385.

Характерная черта триетерий — ночное время сборищ и возжжение светочей, — опять указывает на первообраз ѳракийских обрядов. Месяц Маймактерион, когда происходили триетерические оргии на Парнассе, был переименован поэтому в Дельфах в Дадофорион, т. е. месяц огненосиц. По словам Диодора, обычно настаивающего на египетском происхождении вакхического культа, ночные и тайные служения и жертвы совершаются во имя Диониса, сына Персефоны, он же ѳракийский Сабазий386.

Аттическая трагедия любит изображать ночные оргии ѳракийцев387, — причем солнечный культ, представляемый Орфеем (в «Бассарах» Эсхила), является причиной его гибели от мэнад. Никтелий — «ночной» — одно из главных и древних культовых наименований бога388, которого Софокл славит как «хоровожатого пламенем дышающих светил и начальника ночных кликов»389. Огонь священных пламенников — непосредственная эпифания Никтелия, ночные клики при воздетых светочах — Бромия390. По Софоклу ѳракийский Ликург, напав на сонм мэнад, «жен боговдохновенных гнал и угашал огонь святой»391. Имена Диониса, как бога светочей — Фавстерий392и Ламптер393. К вознесению факелов в ночных обрядах мистов относится упоминание о факелах в филиппийской эпитафии и, по–видимому, терминampadeuesthaiу Элиана394.

Этот символизм ночного мрака и огня пылающего, противополагаемых один другому, как женский сонм, связанный с богиней ночи, противоположен мужскому богу, являющемуся в пламени, обнаруживает исконную сущность того, кому служения должны совершаться ночью — νύκτωρ τά πολλά, по знаменательному слову Эврипида (Bacch. 485), кому в вакхических гимнах мисты молились: «светоч ночей, Дионис лучезарнейший, пламенноликий»395. «Свет — жизнь, — говорит Дитерих396о культовом значении светочей, — светила небесные — обители душ, их сосуды или вместилища; светочи — свет жизни, свет душ. Римляне приносят в жертву Сатурну факелы вместо людей. Символ смерти — опущенный факел. О вселении душ в звезды упоминает Аристофан (Рах, 830). По словам Плутарха (de осс. v., р. 1130 В), душа в существе своем есть свет». Итак символический смысл ночного радения — проникновение бога в недра смерти и его выход из недр, — умирание бога–жениха, становящегося супругом, чрез нисхождение (κάθοδος) в лоно подземной богини, и его новое восхождение — рождение бога–младенца из ее темных ложесн.

Ночи, как εύφρόνη, Гомер еще не знает. Эвфемистическое имя указывает на хтонический и ужасающий характер первоначального представления о ночной богине. Возникновение эвфемизма основано на примирительных и утешительных обрядах. Высветление ночных обрядов достигнуто дионисийской мистикой. Дионис как рождающееся из лона ночи солнце (солнечный культ Орфея), — вот представление, породившее тураrоітіа,на которую намекает Эсхилова Клитэмнестра, говоря (Ag. 264): «заря, как люди молвят, да родится нам от матери отрадной (Εύφρόνη) благовестницей (εύάγγελος)». Так и безумствующий ночью Дионис разоблачается как спасительный пастырь Эвбулей397. Примечательно, как в приведенных стихах, так и во всем контексте трагедии, что мужеубйственная жрица двойного топора, Клитэмнестра, как бы отожествляет себя с божеством ночи. Она господствует в ночи, и во тьме стелет, по Эсхилу, сети Аты. Господство ее в царстве ночи выражается устроенной ею «гонкой огней» по горам; паѳос этого пламенного бега — ночной, дионисийский; зарева, озаряющие горы, — исконная дионисийская эпифания: так бог возвещал ѳракийским бизальтам благодатный год своей близости и изобилия земных плодов (εύετηρία — термин, вследствие опасности упомянутой близости также эвфемистический). Эвфрона «современна» Эвменидам: это та же метаморфоза с Ночью, какая произошла с мэнадами Ночи.

При описании аргивского Άλκυονία λίμνη Павсаний (II, 37, 5 sq.) сообщает следующее: через это озеро Дионис низошел в Аид, чтобы вывести оттуда Семелу, дорогу же показал ему Полимн; ежегодно правятся там Дионису ночные священные действа (δρώμενα), описывать которые так, чтобы все об них узнали, автор считает запретным. Итак, постоянная цель ночных таинственных служений — знаменовать нисхождение бога в область смерти и его победный возврат на лицо земли. Примечательно, что в этом нисхождении типически сопровождает его некий спутник, являющийся неопределенно выраженной героической ипостасью его самого или, быть может, подземного Гермия. Любопытна и однородность сказания с миѳом об Орфее и Эвридике, обличающая последний как разновидность миѳа о Дионисе.

Ночные служения, как видим, столь тесно связаны с существом Дионисова богопочитания, что становятся и помимо триетерий важной частью культа. Мы уже упоминали о Ламптериях в Паллене и о храме Никтелия, центре празднования мегарских Никтелий. В Сикионе однажды в год ночью, при свете факелов (δάδων ήμμένων) совершалось торжественное перенесение двух идолов Диониса — Бакхея и Лисия — из пригородного святилища в храм, расположенный близ театра. Со светочами (μετά φωτός) совершается и в Аѳинах перенесение архаического кумира из Академии, где остался героический «очаг» Диониса Элевѳерея, обратно, в священный участок близ театра; можно предположить, что светочи возжигались от священного огня на «очаге». Служение со светочами, носящее характер мистический, упоминается по поводу Ленэийских агонов в месяце Гамелионе; дадух (жрец со светочем) возглашал: «Бога зовите», — и община восклицала: «Сын Семелы, Иакх, податель богатств!»398

Триетерии — древнейшая, изначальная форма «всенощных служений» (παννυχίδες), составлявших главную литургическую особенность мистерий. Суждение римлян об этих обычаях было резко отрицательным. Дионисий Галикарнасский (III 19) говорит как о характерной особенности греческого богослужения — о «биении в грудь и плаче жен в память богов исчезнувших» и о «всенощных бдениях во храмах» — этих, по мнению автора, апологета римских порядков, аномалиях религиозной жизни, в противоположность коим у римлян все «совершается и возглашается благочинно». В 364 г. эдикт императора Валентиниана запрещает ночные богослужения по империи, но, ввиду особенного и вселенского значения элевсинских таинств, вскоре отменяется по отношению к Греции399.