В качестве всадника близок ѳракийскому и ѳессалийскому герою аргивский конник, наездник черного коня Арейона, двойник и предтеча Диониса — Адраст. «Трагические хоры», славившие в Сикионе его «страсти», по словам Геродота, были «отданы» тираном сикионским Клисѳеном Дионису, — возвращены богу, как его исконное достояние203. В Аргосе остатки Адрастова дворца показывались близ Дионисова храма204; гроб его, как подобает дионисийскому гробу, — Дельфы здесь были прообразом, — оказался в храме Аполлоновом; в Дельфах была воздвигнута аргивянами Адрастова статуя205. Культ его в Сикионе, по Геродоту, заменен был, по соображениям политическим, другим героическим и дионисийским культом, составлявшим, очевидно, его эквивалент: это был культ ѳиванского Меланиппа. И так, владельцу черного коня противопоставляется «черно–конный», двойнику — враждебный двойник. Оба — ипостаси Диониса Аида, оба — герои страстей, причем πάθος Меланиппа носит специфически–дионисийский характер: он обезглавлен.

С другим, одноименным только что рассмотренному, страдальческим обликом Диониса–Аида встречаемся мы в лице прекрасного юноши Меланиппа, античного Ромео эпохи романтических переделок и украшений миѳологического предания. Он влюблен в юную жрицу патрской Артемиды–Трикларии, по имени Комэѳо, и проводит с нею ночь в храме ужасной богини206. История погибших любовников должна была служить этиологическим объяснением человеческих жертв обоего пола, которые приносились сопрестольникам, древнему Дионису и Артемиде, до «нового завета» Диониса–Эсимнета (т. е. устроителя, умирителя), получившего свое имя от нового и примирительного закона, им данного через ѳессалийца Эврипла. Последний также лик Диониса–Аида, как это доказывают и его имя «вратаря широких врат» (πύλαι Αΐδαο), и принесенный им из взятой ахеянами Трои ковчег с идолом другого Диониса, как бы удвоивший собою его собственный гроб в Патрах.

Но мало того, что всадник на черном коне находит двойника–соперника в лице Черноконного, Меланиппа: имя «Черноконный», но уже в другой форме — Кианипп, — носят и сын, и внук его; могильное имя матери последнего также Комэѳо. Мы видим, что основная идея Адраотова культа — почитание героя–всадника. Кианипп в Ѳессалии оказывается охотником, убивающим своих собак, растерзавших его жену, на костре погибшей, и потом лишающим себя жизни207: такова, по крайней мере, поздняя сентиментальная новелла, первоначальное обрядовое значение которой прозрачно. Жена Кианиппа — Левкона, белая, — жертва и ипостась лунной Артемиды–Гекаты; двойник Адраста, преследователь служительниц Артемидиных, собак Гекаты, — страстной дионисийский герой, лик ѳессалийского подземного пра-Диониса, служение коему было связано с кровавыми обрядами тризн208.

Другой пример растерзания дионисийской героини (срв. миѳы о Дирке, размыканной быком, и о Минѳе, растерзанной Персефоной)209представляет собой доля нимфы Эхо; гневаясь на нее, Пан привел в безумие пастухов и козоводов, которые разорвали ее, как псы или волки210. Миѳ принадлежит к буколическому кругу, где Дионис почитается под именем Дафнида211, юного товарища охот Артемидиных212, героя страстного, и обличает верность буколической песни коренной оргиастической традиции. Пан здесь заместитель самого Диониса, он частично отожествляется с Дафнидом, и приписание убийственного деяния ему было обусловлено несовместимостью такового с нежной маской буколического полубога.