Идея пола в культовом круге островного Диониса, бога обоюдоострой секиры, создает формы своеобразной символики. Здесь, прежде всего, мы встречаемся с представлением об отделенной от туловища голове как о божественном вместилище половой возрождающей силы. Почитание черепов и священное обезглавление не чужды, правда, и ѳракийско–парнасскому оргиазму450. Но только в островной области и на зависящих от нее побережьях отрубленной голове, в особенности же брошенной в воду или из воды чудесно выловленной, усвоено специфическое религиозное значение: в этом образе бог умерший почитается как мужское начало подземной растительной мощи и нового возврата из сени смертной на лицо земли451. Культ плавающей головы здесь является видом фаллического культа452.

Дионисийские женщины в Танагре топором обезглавливают Тритона, привлеченного запахом вина453. Согласно древнейшей версии, голову отсекает Тритону сам Дионис, — что, по закону дионисийского отожествления, указывает на дионисийскую сущность жертвы, отображающей участь самого бога. Сказание ищет этиологически объяснить почитание извлеченной из моря головы. Образ Тритона понадобился для ознаменования бого–рыбы с головой человека. В Меѳимне этот культ прямо засвидетельствован454: бог, вытащенный в сетях рыболовами, представлял собою личину (πρόσωπον) из масличного дерева, которую из Дельфов повелено было чтить как Диониса–Фаллена, т. е. фаллического455. Род дерева указывает на связь культа с триадой дионисийских растительных сил (οίνότροποι) — Οίνώ, Σπερμώ, Έλαΐς, — нимф чудесного изобилия «пшеницы, вина и елея»456.

Обезглавление самого Диониса приписано в аргивском предании Персею. Голова убиенного падает в озеро Лерну457, откуда воскресающего женщины вызывают наверх, на свет солнечный (άνάκλησις), бросая в воду черную овцу мздой Пилаоху, владыке подземных врат.

В Лерну сеются, — как это явствует из миѳа о Данаидах, — отрубленные мужские головы, как зрелые плоды, несущие в себе зародыш новой жизни, долженствующей возродиться и воскреснуть, — как семена, оплодотворяющие лоно подземной ночи. Так в лернейских Агриониях связывается идея смерти мужской с идеей пола (оплодотворитель умирает), и символу головы явно усвоено значение фаллическое. Правда, Персей, отрубатель голов (и уже по одному этому ипостась Диониса) и владелец головы Горгоны, или, что то же в этом культе маски Горгоны, «горгонейона», — отмщает за мужчин, применяя к женщинам ius talionis. Это — обычная и закономерная взаимность в дионисийской религии и новый пример оргиастической борьбы полов. Но голова Горгоны и все сто голов лернейской Гидры, изрубленной Гераклом, не перевешивают все же сорока девяти голов сыновей Эгипта и с ними головы самого Диониса. Женщинам принадлежит здесь культовая инициатива; миѳы о Гидре и Горгоне только рефлексы, хотя и основанные, без сомнения, в свою очередь на обрядовой действительности458.

Миѳ об обезглавлении Диониса Персеем и о падении Дионисовой головы в лернейскую усыпальницу голов представлял многие трудности, чем объясняются и колебания в его изложении459, — скорее, это было местное мистическое предание (άρρητος λόγος), поддержанное Дельфами, — но миѳ этот был необходим, так как Дионисово обезглавление служило этиологической предпосылкой древнейшего обряда.

Прибавим, что аргивский Дионис мыслится пришельцем с островов, встретившим в Аргосе сопротивление. Он выходит на берег в сонме морских (άλίαι) мэнад, могильный курган которых, показанный Павсанию (II, 22, 1), напоминает курган Миррины. Отдельно чтилась могила их начальницы, также погибшей от руки Персея; ее имя — Хорея, т. е. предводительница хороводов. В Аргос Дионисова религия приносится, по–видимому, в своем окончательном виде и составе, после того как на островах уже завершилось то слияние двух оргиазмов, о котором была речь выше по поводу легенды о Макарее (гл. I, § 5). Темными катастрофами сопровождалось это слияние, как о том можно догадываться по рассеянным намекам на полузабытые были, — в роде аналогического аргивскому рассказа о «месте крови» (πάναιμος τόπος) на Самосе (Plut. q. gr. 56) рассказа о массовом дионисийском исступлении (οίστρος μανικός) хиосских женщин (Aelian. fr. 342).