Герой Эпакрии — Икарий539; это — местный Дионис того периода, когда имя бога еще не найдено, — страстной демон, хтонический податель изобилия и, в частности, покровитель винограда. Почитается он оргиастическим культом, человеческими жертвами, исступлением женщин, фаллическими обрядами и изначала мыслится в некоей связи с Артемидой. Потом, подобно Элевѳеру, он обращается в героя, гостеприимца Дионисова. Ибо в царствование Пандиона в Аѳинах, говорит миѳ, Дионис пришел к Икарию. Это пришествие означает усвоение имени божества и приведение местного оргиастического культа в соподчиненное отношение с рядом других ему подобных. Имя Диониса было заимствовано: откуда? Пандиона, через дочь его Пандиониду, предание связывает с миѳом о Tepee. Нам кажется важным в этом миѳе не ѳракийское происхождение Терея, но женский оргиазм и локализация последнего в Давлиде, у предгорий Парнасса. Имя Диониса и его религию в собственном смысле принесли женщины–ѳеориды (паломницы), аттические «лэны», вошедшие в сношения, для устройства общих радений, с «ѳиадами» Киѳерона и Парнасса. Они принесли весть не о Семелином сыне, но о младенце–боге, таинственно рождающемся из недр земли, лелеемом в колыбели–сите (έν λίκνω) пестуньями–мэнадами.

Женский оргиазм на Киѳероне и Парнассе существовал с незапамятных времен, — прежде, чем он был приурочен к божеству Диониса. И, конечно, аттические женщины принимали в нем участие прежде усвоения имени Диониса общиной Икария, — раньше царствования Пандиона. Есть историческая правда в легенде о более раннем, чем посещение Икария, приходе Диониса в гости к Семаху, жившему на границах той же Эпакрии, и о посвящении богом дочери Семаховой в мэнады через передачу ей оргиастической небриды: случилось это еще при Амфиктионе. Столь стародавние были могли припомнить о своих сонмах и радениях аттические паломницы ко святым местам и горам Дионисовым; но собственной эрой Дионисовой религии в Аттике считалось царствование Пандиона, почему в оракуле о праздновании Анѳестерий (см. ниже гл.IX, § 1) упоминается именно Пандион. Однако женское служение, как отчетливо помнил миѳ, началось еще раньше, и потому царствование Амфиктиона является как бы конкурирующей эрой аттического дионисийства.

Павсаний (I, 3, 6) описывает как один из древнейших священных памятников Аѳин глиняное изображение гостии у Амфиктиона, на которых в числе божественных гостей царя–гостеприимца присутствует и Дионис, — научивший, по Филохору (Athen. II, 38 С), Амфиктиона растворять вино водой. Сказание об Эрихѳонии, герое–змие, и о росных нимфах, дочерях Аглавра, лелеявших на скале Акрополя божественного сына Земли и Огня (Гефэста), переданного им в корзине со змеями, которую они не смеют открыть, — это сказание свидетельствует о раннем усвоении Кекроповым городом представлений, родственных оргиям ѳиад; и эта быль отнесена миѳологическим преданием ко временам Амфиктиона. К тем же временам восходит, наконец, и фаллический культ Диониса, чуждый, по–видимому, буколам и связанный в предании с именами Икария и Семаха: Дионис–Орѳий (όρθός) со своими нимфами получает от Амфиктиона алтарь в святилище Ор540. Нимфы характерно отмечают культовый круг, где господствует женский оргиазм. Сельские Дионисии неразрывно сочетаются с древнейшими формами Дионисова почитания в Эпакрии.

Итак, вначале — аграрный оргиазм икарийских виноделов (сюда относится асколиазм541) и, в тесном с ним сочетании, — оргиазм женский, наследие «пеласгической» эпохи; потом — общение оргиастических женщин Аттики (Λήναι) с менадами Парнасса и Киѳерона — и, в результате, рецепция Дионисовой религии в Эпакрии и по другим местам, между прочим в самом городе (άστυ), — в то время как буколы еще развивают старую, прадионисийскую и критскую форму той же религии. Наконец, происходит слияние буколических культов с чисто дионисийскими.