Аристей — широко распространенное и по отдельным местностям разноокрашенное олицетворение плодоносящей силы подземного (как это явствует из эвфемистического имени) пра-Диониса. В качестве ипостаси Аида он преследует Эвридику, супругу Орфея, и вызывает пчел из тления. Его сыновья Харм (Услад) и Калликарп (Красноплод), как сам Дионис, по Гомеру, «услада смертных» (χάρμα βροτοΐσιν) и, по надписям, «Плодовик» (Κάρπιος) и «Красноплод» (Καλλίκαρπος). Культ Аристэя несомненно древнее имени и лица Дионисова; примечательны воинственные пляски в честь его на Кеосе, подобные пляскам критских куретов. Торжество Диониса низвело Аристэя в герои. В Сицилии он был сопрестольником (πάβεδρος) Дионисовым233. Сыном Аристэя–охотника оказывается Актэон234. Женский Дионисов коррелят представлен в цикле Аристэя — матерью Киреной (Артемидой) с одной стороны, с другой — супругой Автоноей, сестрой Семены и матерью Актэона. Дочь Аристэя угощает Вакха вином. Более того, он с Макридой, дочерью, воспитывают младенца Диониса, по поручению Гермия; Макрида, по имени которой дионисийский остров Эвбея, где младенец был вскормлен, именовался вначале Макридой, — одна из дионисийских нимф–мамок (τιθηναι). Спасая ребенка от преследующей его Геры, Макрида бежит с Эвбеи на остров фэаков, Коркиру, также именуемый Макридой; там она таит бога в пещере «с двойным входом» (отражение в миѳе культовой этимологии имени «Диѳирамб»). Соперничество Аристэя с Дионисом как покровителем виноделия в защиту дара пчел и елея — не противополагает его Дионису, но именно с ним сближает.

Будучи древнее Диониса, бог Аристэй не необходимо должен претерпеть, как собственно герой, трагические страсти: πάθος Дикого Охотника перенесен на Актэона; уход с земли божественного отца мыслится как άφανισμός235—взятие в горные недра236. Άφανισμός самого Диониса рассматривался, впрочем, все же как род «страстей»237. Рес восхищен в недра горы после претерпенного мученичества238; Залмоксис, пра-Дионис ѳракийских гетов, Радаманѳ, брат Миноса, божественный сын прадионисийской Ио — Эпаф, также взятые в гору, страстной доли не имели, подобно Аристэю, тогда как поглощение землей дионисийского Амфиарая носит характер героических страстей. Менее известно исчезновение Эвѳима (Εύθυμος), несомненно дионисийского героя италийской Локриды, который освобождает жителей Темеса от безыменного Героя, требовавшего ежегодно в жертву девы, одолев его в посвященном ему храме (как Ѳесей Минотавра в Лабиринѳе), после чего Герой исчезает в море: легенда отражает, по–видимому, утверждение кроткой религии Диониса на месте человекоубийственной прадионисийской; Герой здесь предшествует Дионису, как Άμείλιχος в Патрах Дионису–Эсимнету239. Что до Реса, племенного бога–охотника дионисийских эдонов, религиозное значение которого во Ѳракии доказывает сама интерполяция Долонии в Илиаде, — повесть у Парѳения (36) о любви охотницы Арганѳоны (ипостаси Артемидиной) заставляет предполагать, что он был объектом женских плачевных вызываний (άνακλήσεις), как бог исчезнувший: узнав о смерти Реса, Арганѳона блуждает по местам прежних свиданий, громко зовет возлюбленного по имени, потом исчезает у речных струй, как нимфа–мэнада.

Параллелен Аристэеву миѳу миѳ о Мелитее, вскормленнике пчел и основателе пчелиного города — Мелиты фтийской. Его принадлежность миру подземному обнаруживается в предании о деве Аспалиде. В Мелите царствует уже не Мелитей, а Тартар (итак, вот кто был Мелитей240), — ибо пчелиное царство (как явствует из знаменитого миѳа об Аристэе, рассказанного Вергилием, Georg. IV, 315 sqq.), возникает из смерти241. Тартар покушается овладеть Аспалидой, но его убивает брат девы, Астигит, надевший на себя одежду сестры. Аспалида повесилась; тело ее не могут найти; взамен тела Артемида дает изображение, перед которым с того времени девы города приносят в жертву козлят, как перед кумиром богини, искупая тем собственную жизнь. Все предание — яркий пример сопрестольничества Диониса и Артемиды. Аспалида — Эригона; превращение повешенного на дереве женского тела в кумир — αίτιον обряда эоры, в котором человеческие жертвы были заменены подвешенными к ветвям куклами; само повешение, по Группе242, — отдача тела плывущей в эѳире богине243.

Как в миѳе об Икарии и Эригоне, культы обоих оргийных божеств неразрывно слиты; жертвенные девы мыслятся охваченными самоубийственным безумием. Переодевание юношей в женские одежды черта общая обоим культам и запечатлевающая их связь. Аспалида, как ипостась Артемиды, родственна критской Диктинне244. По Гесихию, άσπαλος — рыба, άσπαλιεύς — рыбарь. «Рыбарь» — одно из обрядовых именований островного Диониса, как на островной обрядовый круг указывает и переодевание. Аспалида — «рыбица», — быть может, одно из имен Артемиды низин (Λιμνάτις), ибо Диктинна — «мрежница» — бегает, охотясь, по болотистым зарослям (φοιτά διάΛίμνα, Eur. Hipp. 145). Ее преследует Минос, критский пра-Дионис двойного топора; она кидается в море и попадает в рыбачьи сети (δίκτυα, Callim. h. III), — как рыбачьими сетями вылавливаются кумиры Диониса и тела дионисийских героев.