Введению Дионисова культа предшествует по местам почитание безыменного Героя. Подле храма Диониса–Колониата в Спарте был, по словам Павсания, священный участок «героя», и жертвы приносились ему ѳиасами мэнад раньше, чем Дионису, потому что, — как толковала этот обычай молва, — он был вождем (ήγεμών), приведшим бога в Спарту194. Мы полагаем, что герой этот отнюдь не Геракл, с которым пытались отожествить его, ибо тогда он не мог бы остаться неназванным, — но ипостась самого Диониса: на это указывает соответствие его очага (έσχάρα) пригородным героическим «очагам» божественного пришельца (например, в Сикионе или на о. Ѳере), которые продолжают считаться ему принадлежащими и после того, как в городском кремле жертвуют ему уже на высоком алтаре (βωμός), как богу. В Аѳинах Дионис–Элевѳерей чтится на южном склоне Акрополя как бог, в предместье же — как герой; и когда возвращается к своему хтоническому жертвеннику, именуется «вождем вниз» (καθηγεμών)195.

Это не сделало, однако, излишней отдельную местную ипостась Элевѳерея–героя, как «вождя вверх», т. е. в город (ὰστυ), — в лице элевѳерейца Пегаса196, приведшего в Аѳины бога (ός Αθηναίοις τόν θεόν είσήγαγε) и чтимого совместно с Дионисом, как показывают описанные Павсанием (I, 2) древние изображения Амфиктионовых гостин. Да и сам Амфиктион, как все гостеприимцы Дионисовы, — дионисийский и, следовательно, страстной герой; его страсти (πάθος) состоят в низвержении с престола и изгнании (преследовании) со стороны Эрихѳония, другого божественного двойника, некогда младенца в корзине (κίστη,cista),наводящего безумие на нимф Акрополя, и вместе змия, — ипостаси аѳинского пра-Диониса и героя миметических действ в эпоху Лукиана (de salt. 39), вероятно, весьма древних по происхождению. Дионисийским героем аѳинской старины является и последний по легенде царь Кодр, не имеющий прочного места в генеалогической традиции сын того Меланѳа, что при помощи Диониса победил на поединке Ксанѳа, — сын, следовательно, героя–ипостаси киѳеронского Диониса Меланайтида197. Кодр претерпевает πάθος «перед городом»198; но гроб его оказывается потом в окрестностях Дионисова театра, т. е. участка Диониса Элевѳерея, близ Лисикратова хорегического памятника199. Уподобленный Дионису самим перемещением культа, он нужен был аѳинянам (особенно в эпоху орфической реформы) для обоснования дионисийского характера сакральной власти архонта–царя, живущего в Буколии и уступающего на празднике Анѳестерий жену свою Дионису.

Что касается безыменного Героя, он мог уцелеть в отдельных местностях, как герой κατ’ έξοχήν, «добрый герой» (ήρως χρηστός), «герой–господин» (κύριος ήρως, бог–герой200—например, в лице ѳракийского и ѳессалийского «всадника», повторяющегося в длинном ряде загадочных изображений)201. Там же, где было придано ему собственное имя, он должен был, в эпоху торжества Дионисовой религии, быть узнан как ипостась Диониса, как его двойник–предтеча, и зачислен в разряд героев, чья близость к Дионису ознаменована и характерными чертами миѳа, и обрядом. В Элиде, напротив, герой был, по–видимому, рано отожествлен с Дионисом, но все же предшествовал ему в виде оргиастически призываемого хтонического быка202.