В четвертой главе мы уже обсуждали то, как человек может отображать отношения между Отцом и Сыном в своей повседневной жизни. В частности говорилось о необходимости помнить, что человек – это творение, которое несет в себе образ Божий, а значит, изначально имеет присущую ему значимость. Также мы говорили, что благодаря Христовым взаимоотношениям со своим Отцом нам дарован его мир, что ценность нашей работы состоит в ее причастности к работе «в Господе», и что наши взаимоотношения с людьми должны строиться по примеру взаимоотношений Отца и Сына – с готовностью отдавать и принимать, вести и следовать. Рассматривая эти вопросы, нас интересовало общее представление о том, какую именно жизнь Бог задумал для человечества. Впрочем, весьма очевидно, что из-за последствий грехопадения лишь христиане могут демонстрировать преображенные взаимоотношения и характер в этом мире. Речь идет не только о том, что доверившись Христу, люди должны отражать в своей жизни взаимоотношения Отца и Сына, но о том, что они, прежде всего, способны на это. Христиане имеют в себе Святого Духа и благодаря его присутствию способны жить жизнью, которая задумана Богом в самом начале. Соединивший нас со Христом Дух дает нам силу и руководство для такой жизни, которая отражает общение Отца и Сына и в которой нам дано участвовать посредством Святого Духа.

Любая попытка описать в подробностях многогранность христианской жизни вынуждает выходить за рамки этой главы или даже всей книги. Посему было бы неверно пытаться раскрыть или даже в малой степени обобщить эту многогранность. Вместо этого я хотел бы посвятить настоящую главу рассмотрению четырех вопросов, которые, как мне кажется, могут быть полезными для современных евангельских верующих. Первый касается разграничения протестантами оправдания и освящения (в ранней церкви на этот вопрос обращали гораздо меньше внимания, чем в современном протестантизме). Второй вопрос касается нашей задачи развивать взаимоотношения с Троицей. Любой христианин может засвидетельствовать о том, что обращение к Богу не делает последующую жизнь человека автоматическим отображением Троицы. Присутствие Святого Духа в жизни человека не означает, что последний будет обязательно (и всегда) жить по-новому. Вместо этого начатые нами взаимоотношения требуют того, чтобы их развивали. Третий вопрос, который я намереваюсь рассмотреть в настоящей главе, касается нашего призвания отображать взаимоотношения Отца и Сына, а четвертый – того, каким образом христианская жизнь предвосхищает конец человеческой истории.