Безусловно, Троица – это глубочайшая тайна христианской веры и ее нельзя изложить на нескольких страницах или даже вместить в нескольких книгах, а то и библиотеках. Тем не менее я надеюсь, что к этому моменту мне удалось показать, что христианство – это монотеистическая религия, хотя здесь монотеизм не такой, как в иудаизме или исламе. Христианский монотеизм исповедует существование трех вечных Божественных лиц, которые настолько тесно связаны между собой, что составляют единого Бога, и любовь которых друг к другу представляет собой основу для человеческой жизни. Не будучи обособлены друг от друга (иначе лица Троицы были бы разными богами), эти личности все же являются отдельными лицами, что и дает возможность Богу извечно разделять свою любовь внутри себя. Кроме того, подобное представление о Боге тесно связано с тем, как мы описываем единство между Богом и христианами, о котором Иисус молится в семнадцатой главе Евангелия от Иоанна. Вернемся к разговору о единстве и поговорим об этом подробнее.

Среди упомянутых мною в предыдущей главе значений единства два имеют особое значение с религиозной точки зрения. Первое – это так называемое единство сущности, в то время как второе можно было бы назвать единством общения. Единство сущности означает полное отсутствие каких-либо субстанциональных различий между соединенными друг с другом сущностями. То, что когда-то было двумя, в конечном счете становится одним. Когда восточный мистицизм (сегодня мы наблюдаем возрастающую популярность его на западе) проповедует о единстве, то подразумевается именно эта концепция. Соответственно, проблема человечества не в том, что люди разобщены с «богом» Вселенной. (Я специально заключил слово «бог» в кавычки, так как в восточном мистицизме представление о Боге, как правило, лишено монотеистического смысла. Согласно этому мировоззрению, «Бог» – это всепроникающий, безличностный дух, который находится внутри Вселенной, а не вне ее.) Скорее, проблема в том, что человечество не осознает своего единства с Вселенной. Поэтому самое главное для человека – это осознать свое единство с мирозданием, вступить в контакт с живым божеством внутри него самого и реализовать свое «я», которое и есть «бог». Опасность этого рода единства кроется в том, что оно может затушевать различие между людьми и «богом», превращая духовный поиск человека в попытку уйти в самого себя, нежели познать отличного от нас Бога. Таким образом, восточный мистицизм сосредоточен на самореализации человека, что как раз и привлекает современное общество на западе. Этот род духовности заставляет нас поверить в то, что мы самые важные существа во Вселенной, поощряя, по сути, идею единства между нашим духом и Вселенной.

Такому виду единства противоположно единство общения, при котором сохраняется разграничение между связанными друг с другом субъектами и поддерживается личностный характер общения. Этот вид единства основан на любви и, очевидно, именно о нем Иисус как раз и говорит в своей первосвященнической молитве. Однако для более глубокого понимания этой молитвы (как, впрочем, и самой сути христианства) мы должны исходить из того, что внутри Троицы присутствуют оба вида единства, в то время как с верующими Бог разделяет лишь одно из них. В Боге есть как единство сущности, так и единство общения. Личности Троицы составляют единого Бога как раз в силу общей природы, или сущности. Впрочем, они едины не только в сущности, но и разделяют единство любви, или общения, а этот вид единства возможен только в том случае, если они отдельные друг от друга личности. Будучи едиными между собой по своей сущности и атрибутам (характеристикам), они вместе с тем остаются отдельными лицами, посему могут любить и быть любимыми.[37]

Молясь о том, чтобы христиане были едины между собой, подобно тому, как едины Отец с Сыном, Иисус имеет в виду именно второй вид единства. Мы не только отличаемся друг от друга как личности, но и представляем собой совершенно иное существо, нежели Бог. По сути, мы не Боги, и наш поиск не увенчается успехом, если мы будем просто уходить в самих себя, к своей мнимой божественности. По этой причине христианство учит, что человек не может разделить с Богом единство сущности. В противном случае мы уже не сможет говорить о Божьей уникальности и его превосходстве над созданным им творением (включая человечество), что само по себе богохульно. (Посему патристическое понятие теозиса ни в коем случае не подразумевает субстанционального единства с Богом.) При всем этом Отец, Сын и Дух Святой также разделяют между собой единство общения, к которому Бог и позволяет нам приобщиться. О том же самом молится и Иисус. Благодаря единству общения мы получаем доступ к непосредственной жизни Бога, и, на мой взгляд, именно этот смысл вкладывают в понятие теозиса представители наилучшего направления в патристике, согласно которым, именно для этого Божественного общения мы и были созданы.

Мистические религии востока как раз-таки преуспели в том, чтобы низвести Бога на уровень мироздания. Этот вид духовности привлекателен тем, что человеческое существо в ней рассматривается наравне с наивысшим духом. Однако эта привлекательность обманчива, так как, низводя «бога» на наш уровень, мы нисколько не возвышаемся сами; мы лишь обманываем самих себя, внушая себе ложное чувство значимости. Подобное понимание отсутствует в иудаизме и исламе, где сохраняется соответствующее разграничение между Богом и творением, однако, истолковывая Божьи цели для человечества, эти религии не в силах предложить для него ничего большего, чем статус слуги. Впрочем, даже когда представители этих религий и говорят об общении с Богом, они вкладывают в эти слова совершенно иной смысл, нежели христиане. Только последние могут говорить, что в Боге пребывает любовь и общение и что только христианский Бог разделяет это общение с людьми. Поэтому только христиане могут сказать, что люди всегда были и будут ниже Бога, уточняя при этом, что мы не рабы. Мы названы «друзьями» Христа, как сказано в Ин.15. Мы остаемся тварными существами и, как следствие, находиться ниже Бога, будучи при этом призваны к тому, чтобы разделять вечное общение и любовь между лицами Троицы. Эта духовность имеет более глубокий и личностный смысл, чем предлагаемая духовность в восточном мистицизме или великих монотеистических религиях мира. Именно в этом заключается предназначение человечества, согласно учению Иисуса, Библии и христианской веры, хоть и немногие верующие осознают это. Лучше же сказать, что наше предназначение не в чем-то, а в ком-то. Именно в этом смысле разделяющий внутри себя общение Бог дает нам самого себя в причастии, будучи для нас тем самым центром.