В свете рассмотренного нами ветхозаветного контекста становится ясно, что главное обстоятельство, препятствующее нашему общению с Троицей, — это совершенные нами грехи перед Богом, тогда как Христова смерть, как мы уже видели, была задумана для того, чтобы разрешить эту проблему. Вместе с тем мы увидели, что вина – это отнюдь не проблема, связанная с грехом. Грех не просто сделал нас виновными в преступлении перед Богом, он умертвил нас. С момента грехопадения все люди рождаются мертвыми, отдаленными от Троицы и неспособными сделать что-то, что могло бы изменить их положение. Если бы вина была единственной проблемой, тогда не сложно было бы найти такую жертву, которая бы искупила эту вину. (Мы лишь гипотетически можем представить такую возможность, так как вряд ли нашлась бы подходящая жертва.) Однако наше положение «мертвых по преступлениям» не оставляет никакого сомнения в том, что мы сами не можем восстановить отношения с Богом. Мертвые люди не могут сделать ничего, что улучшило бы их положение.

В ранней церкви четко осознавали, что главная проблема человека состоит в его мертвости, и потому многие Отцы церкви писали о смерти Христа как о победе над нашей смертью. Использованные ими слова – тление и нетленность – соответствуют по значению словам смертность и бессмертие. Из-за грехопадения мы стали смертными и подверженными тлению; мы стали смертными по своей сути. Но мы были созданы для того, чтобы жить вечно, участвуя по благодати в природном бессмертии Троицы. Посему смерть Христа нацелена была на то, чтобы положить конец нашему тлению.[100]Заметьте, что в цитате из трудов Афанасия вина не представлена как главная проблема человека. Ведь если бы вина за преступление была единственной проблемой, нам хватило бы покаяния, чтобы восстановить свое положение перед Богом. Но даже если Афанасий и ошибается на этот счет, он, несомненно, прав в том, что вина не исчерпывает всех последствий грехопадения. Преступление первых людей сделало нас тленными, и лишь через смерть нетленного Слова Божьего мы можем снова жить вечно.

Собственно, в Писании есть несколько отрывков, где Христова смерть как жертва напрямую связана с освобождением нас от власти смерти и тления. Рассмотрим два таких отрывка.

АФАНАСИЙ О НЕОБХОДИМОСТИ ХРИСТОВОЙ СМЕРТИ (ОК. 315):

Ибо что нужно было сделать Богу? Потребовать у людей покаяния за преступления? Это можно бы признать достойным Бога, если полагать, что люди способны достичь нетления через покаяние так же, как через преступление они подверглись тлению.

Но покаяние не позволило бы соблюсти справедливость в отношении к Богу, и если бы смерть перестала обладать людьми,

Он опять-таки не был бы верным Себе. Покаяние не выводит из естественного состояния, оно лишь прекращает грехи. Если бы грех был единственным последствием и не повлек за собою тления, тогда покаяние было прекрасно. Но если же люди, вследствие предшествовавшего преступления, однажды сделались подвластными естественному тлению и утратили благодать Божьего образа, то чему иному надлежало совершиться? Или в ком ином была потребность для возвращения таковой благодати и для воззвания людей, кроме Божьего Слова, из ничего сотворившего Вселенную в начале? Поскольку же Отчее Слово превыше всех, то естественно лишь Оно одно и может все воссоздать и лишь Оно одно достойно того, чтобы пострадать за всех и за всех ходатайствовать перед Отцом (О воплощ. 7 [Thompson, 149-51]).[101]

В Кол.2:13-15 Павел пишет: «И рас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи, истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту; отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою». Обратите внимание на то, что в центре отрывка распятие понимается как Божье средство устранения вины и прощения грехов, в то время как в начале и в конце этого отрывка крест описывается в ином значении. В начале Павел говорит о смерти и жизни, отмечая то, что эта жизнь дана нам вместе «с Ним» (т. е. Христом). Каким-то образом мы становимся участниками смерти и воскресения Христа так, что это оживляет нас вместе с ним. В конце отрывка Павел говорит о том, что крест стал тем поворотным пунктом, когда Бог одержал победу над противостоявшими нам силами. Имея в виду демонические силы, сатану и его слуг, Павел использует выражение «начальства и власти».[102]Каким-то образом наша смерть связана с властью сатаны и демонов над нами, в то время как Христова смерть обезоруживает эти демонические силы, удерживавшие нас в плену.

Существующая здесь связь между тем, что мы рождаемся мертвыми, и тем, что над нами господствует сатана, становится более ясной в Евр.2:14-17, где сказано о Христе следующее:

А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству. Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа.

Следует отметить, что, согласно этому отрывку, дьявол имеет державу смерти. То есть дьяволу было позволено предавать людей смерти из-за нашей разобщенности с Богом по причине греховности. Однако смерть Христа разрушила власть сатаны. Со смертью Христа умерла и сама смерть, а мы, будучи некогда порабощены смертью, стали свободными. Далее в этом отрывке используется глагольная форма (hilaskomai) словосочетания «искупительная жертва», или умилостивление. Автор этих строк, как и автор Кол.2, изображает смерть Христа как жертву, предназначенную для устранения гнева или вины, и как победу над демоническими силами, удерживавшими нас в плену смерти. Об этом же говорил Кирилл Александрийский, как видно из цитаты, приведенной ниже.

Из этих отрывков Писания становится ясно, что две из упомянутых мною теорий искупления – классическая и заместительная – отражены в Библии. Благодаря своей смерти Христос устранил нашу вину перед святым Богом и освободил нас от порабощающей силы смерти и дьявола. Теперь же нам следует вернуться к вопросу, занимавшему умы Отцов церкви, а именно к тому, кто умер на кресте. Безусловно, мы считаем, что Христос и был тем, кто умер на кресте. Но, как мы уже отмечали в предыдущей главе, Христос и есть Бог Сын. В 1 Ин.4:10 автор так и говорит, что Христос был послан в умилостивление за грехи наши.

КИРИЛЛ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ О СТРАДАНИЯХ ХРИСТА (ОК. 425 Г.):

Он был несправедливо наказуем, дабы избавить нас от заслуженной кары; Он был побиваем и поражаем, чтобы мы могли поразить поразившего нас сатану и избежать греха, который пробирается к нам через первоначальное преступление. Ибо правомыслие обязывает верить в то, что все Христовы страдания были совершены за нас и ради нашего [спасения], имея силу освободить и избавить нас от заслуженных бедствий, постигающих нас вследствие нашего отвращения от Бога. Ибо, не знавши смерти, Христос отдал Свое собственное тело ради нашего спасения, развязав узы смерти для всего человечества, став Той самой личностью, Которая умерла за всех (Толк, на Ин. 12, вступ. [Randeil, 606]).[103]

Та же мысль отчетливо звучит в Евр.1-2, где автор говорит о том, кто «будучи сиянием славы и образом ипостаси Его» (Евр.1:3), нисшел к нам, став причастным крови и плоти (Евр.2:14); одержал своей смертью победу над сатаной (Евр.2:15) и стал жертвой умилостивления за наши грехи (Евр.2:17). Таким образом, и Писание, и исповедание ранней церкви едины в том, что каким-то образом сам Бог Сын умер за нас.

Остановимся на какое-то время и попытаемся глубже осмыслить эту идею. Мы отвернулись от Бога, утратили право на участие в общении между Отцом и Сыном, дарованным нам свыше от самого начала творения. Мы рождаемся мертвыми в полном порабощении смерти и дьяволу, неспособными возвратиться к Богу сами по себе. Что же может помочь нам в этой жуткой ситуации? Только искупительная жертва. Последствие греха – смерть, означающая физическое отделение души от тела и, что еще хуже, отчуждение от Бога. Поэтому восстановление человеческих существ перед Богом требует заместительной жертвы, которая примет на себя это отчуждение. Необходимость в подобной жертве засвидетельствована во всей ветхозаветной системе жертвоприношений, в то время как повторяющийся характер жертв показывает, что они не служили окончательной жертвой; они лишь символически указывали на нее. Что же в таком случае могло стать этой жертвой, или вернее, кто мог ею стать? Ею должен был стать человек, так как лишь человеческое существо подходит для заместительной смерти вместо других людей. Этот человек должен был быть безгрешным существом, никогда не терявшим свое участие в любви Отца и Сына, поскольку, будь он греховным, ему нельзя было бы умереть за другого, только за себя самого. При этом его миссия заключалась отнюдь не в том, чтобы умереть за грех какого-то одного человека, а в том, чтобы умереть за множество грехов сразу, за грехи всего мира. Таким образом, он должен был представлять собой вечное человеческое существо, чья жизнь имела бы настолько бесконечную ценность, что могла быть положена за грех всего мира, нежели отдана в жертву за одного или двух людей. Кто же в таком случае может принести подобную жертву? Кто является одновременно и совершенным человеком, и всецело безгрешным, и вечным существом? Им может стать лишь воплощенное Слово, Божий Сын, после того, как он принял образ человека. По этой причине Иоанн говорит, что он и есть тот, кто был послан от Бога, чтобы принести себя в жертву умилостивления.

Учитывая сказанное выше, я должен дополнить то, что ранее писал о жизни Христа. Его совершенное послушание Отцу было не только примером любви между лицами Троицы, но и необходимым условием для того, чтобы самопожертвование Христа могло отвратить от нас Божий гнев, оживить наш омертвелый дух и восстановить нас в общении Троицы. Более того, осмысливая изображение Христовой жизни в евангелиях, Отцы церкви пришли к следующему заключению: несмотря на присущую человеческому естеству Христа индивидуальность, оно представляло собой человечество каждого из нас и в этом смысле делало каждого человека сопричастным его послушанию и жертве. Христово человечество – уникально, но в то же время оно имеет связь с человечеством каждого из нас, как показано в последующей цитате.

КИРИЛЛ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ О ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ МЕЖДУ ХРИСТОМ, ВЕРУЮЩИМИ И ОТЦОМ (ОК. 438 Г.):

Сын пришел, или, скорее, соделался человеком, чтобы обновить наше состояние внутри Себя; прежде всего в Своем собственном Святом, чудесном и поистине удивительном рождении и последующей жизни. Вот йочему Он Сам стал первородным от Святого Духа (я, конечно же, имею в виду по плоти), чтобы открыть для нас путь благодати. Он желал, чтобы мы сподобились умственному перерождению и духовно уподобились Тому, Кто есть истинный и природный Сын, дабы и нам называть Бога своим Отцом и пребывать свободными от тления, не имея никаких долгов перед нашим прародителем Адамом, в котором нас постигло тление (Хр. един [McGuckin, 62])

Посему, как сказал Павел в пятой главе Послания к Римлянам, послушание Христа отменяет последствия непослушания Адама. Также благодаря тому, что человеческое естество Христа представляет в себе и наше человечество, он смог по-настоящему занять наше место, разрушив узы смерти и приняв на себя лично наказание за наш грех. Библия говорит, что лишь это могло возвратить нас к общению Троицы.