В настоящей главе я попытался вкратце рассмотреть сказанную Иисусом речь в горнице с точки зрения более широкого контекста христианской доктрины в целом. Представление о Боге как о Троице неразрывно связано с тем, как в христианстве понимается Божий замысел для человечества, и я считаю, что богословы ранней церкви сумели выразить эту связь наиболее точно и убедительно. Я надеюсь, что мои рассуждения помогли показать, что христианство – не просто одна из множества равных между собой религий. Христианское представление о жизни, о месте человека в мироздании и о том, что (или лучше сказать кто) нам дается, в корне отличается от того, что об этом говорят в других религиях. Христос не станет подстраиваться под взаимозаменяемые альтернативы религиозных течений. Он предлагает то, что в других религиях немыслимо, а именно возможность разделить общение, которое он и Святой Дух извечно имели с Отцом. Иными словами, Христос дает нам такое спасение, о котором не в состоянии помыслить или предложить в других религиях, и если Библия права, то никакого другого спасения, кроме этого, не может и быть. Нельзя представить спасение или рай без Христа, потому что спасение и есть сам Христос; спасение – это наше приобщение к взаимоотношениям Христа со своим вечным Отцом.

Кто-то, возможно, решит, что я уделил слишком много внимания теме отношений между Отцом и Сыном во второй и третьей главах этой книги и тем самым пренебрег третьей личностью Троицы, Святым Духом. Отчасти причина этого кроется в том, что о нем мало говорится в Библии. Святой Дух – это вдохновитель Писания, и именно под его руководством была написана Библия, однако к самому себе он обычно не привлекает особого внимания. Вместо этого он направляет наше внимание к двум другим лицам Троицы, Отцу и Сыну. Так как Святой Дух не часто упоминается в Библии, то нас не должно удивлять и то, что в ней не рассказывается в полной мере о его взаимоотношениях с Отцом и Сыном. Мы можем предположить, что сказанное Иисусом о его взаимоотношениях с Отцом также относится и к Святому Духу, хотя Писание и не говорит об этом прямо.

Кроме того, нам следует понимать, что задача Святого Духа по отношению к нам состоит не столько в том, чтобы служить примером взаимоотношений между лицами Троицы, сколько в том, чтобы направить нас к этим взаимоотношениям. Хотя он и разделяет наряду с сыном те же самые вечные отношения любви с Отцом, его роль в Писании не поможет нам в описании троичных взаимоотношений Бога; скорее, он помещает нас во взаимоотношения с Богом. По ходу моих рассуждений в этой книге у меня будет возможность неоднократно возвратиться к вопросу о том, как именно Святой Дух приводит нас к взаимоотношениям, описанным в Библии как отношения Отца и Сына, хотя на самом деле в них участвуют все три лица Троицы. Таким образом, я надеюсь, что последующая дискуссия о Святом Духе поможет заполнить тот пробел, который мог возникнуть из-за недостаточного доселе внимания к этой теме.

На данный момент читатель может задаться справедливым вопросом: что означает разделять общение с лицами Троицы? Что означает пребывать во Христе по примеру пребывания Отца в Сыне? Задавая вопросы подобного рода, мы касаемся самого таинства христианской веры. Впрочем, вместо того чтобы вникать в смысл нашего участия во взаимоотношениях с Богом, я предложил бы задуматься над тем, как эти отношения должны выглядеть. Как выглядит ежедневная жизнь тех людей, которые желают отражать и разделять любовь между лицами Троицы? Если общение Христа со своим Отцом и впрямь служит суть христианской веры, то как должна выглядеть наша жизнь, приобщенная к этим взаимоотношениям? К этим вопросам мы обратимся в четвертой главе