В настоящей главе я показал, что ранней церкви удалось объединить доктрины (во мн. ч.) и доктрину (в ед. ч.), богословие и жизнь лучше, чем это получается у нас. Отцам церкви удалось это благодаря тому, что их объединяющей богословской темой было то, что решало проблему разрыва между Богом (как главным центром нашего учения) и верующими (как носителями христианской жизни). Правильно понятая идея теозиса дает возможность для объединения Божьей жизни и человеческой. Наша христианская жизнь задумана как некое участие в жизни Бога, и поэтому все, что мы говорим о Боге, будет непосредственным образом отражаться в нашей христианской жизни. Далее я говорил, что в ранней церкви было распространено такое представление отеозисе, согласно которому наше приобщение к божественной жизни рассматривалось главным образом как разделение имеющихся между Отцом и Сыном отношений. Это богословское направление не было единственным в ранней церкви, и я не хотел бы создавать такое впечатление, будто бы Отцы церкви были едины в своем понимании христианства. Тем не менее, это направление было распространенным в патристике и, даже если я ошибаюсь относительно согласия у Отцов по этому вопросу, оно было достаточно приметным, чтобы заслужить сегодня наше внимание.

Согласно этому направлению в патристике, приобщение к божественной жизни означает прежде всего участие в жизни Троицы, участие в тех отношениях, которые извечно были исключительным достоянием Отца, Сына и Святого Духа. Подобное понимание дает возможность начать изучение христианского богословия с вопроса не менее важного, чем вопрос библейского авторитета. Именно к этому пониманию я и намерен обратиться в нашем поиске сущности христианской веры с помощью Отцов церкви