В «Доказательстве апостольской проповеди» Иринея отсутствует разделение на главы, однако содержание этой книги условно можно разделить на две части. В первой части излагается апостольская проповедь, тогда как во второй доказывается ее библейская подлинность на том основании, что слова апостолов были предвозвещены еврейскими пророками. При этом в первой части можно выделить три дополнительных подраздела: (1) главные истины того, кто есть Бог и кем являются человеческие существа в отношении к Богу; (2) история, посредством которой Бог приготовил человечество к искуплению, и (3) совершенное через Христа искупление. Во второй части можно выделить четыре дополнительных подраздела, свидетельствующих о том, что ветхозаветные пророки понимали: (1) вечное существование Сына; (2) человеческое рождение Сына; (3) человеческую жизнь, смерть и воскресение Сына и (4) призвание язычников.[63]В свете этой структуры можно сказать, что Ириней обращается к Ветхому Завету дважды: первый раз – с тем, чтобы рассмотреть с исторической точки зрения, как Бог подготавливал мир к воплощению, и второй – чтобы привести конкретные пророчества о Христе. Очевидно, что руководящий принцип Иринея в толковании Ветхого Завета сводится к тому, что в последнем предзнаменован Христос.

Первая часть книги начинается с Троицы, после чего описывается человеческая жизнь в терминах общения с Богом или приобщения к жизни в Троице. Внутри этой тринитарной структуры (основанной на сравнении Павла между Адамом и Христом в Рим.5:12-21 и 1 Кор.15:21-22) Ириней высказывает свою главную мысль: Сын стал главою человечества, отменив непослушание Адама и восстановив общение людей с Богом.[64]Эта идея, в свою очередь, влияет на то, как Ириней истолковывает ключевые тексты Ветхого Завета. Так, к примеру, рассуждая о событиях после потопа, когда Бог заключил завет с Ноем и потребовал смерти в качестве наказания за убийство, Ириней анализирует приведенные для этого причины в библейском тексте. В тексте Быт.9:6говорится всего лишь о том, что «человек создан по образу Божию», в то время как Ириней продолжает эту мысль, говоря: «Но образ Бога есть Сын, по образу Которого произошел и человек. Поэтому он явился в последнее время, дабы сделать этот образ подобным Себе».[65]

ИРИНЕЙ О ХРИСТЕ КАК О ГЛАВЕ АДАМА (ОК. 190 Г.):

Откуда же существо первозданного? От воли и от мудрости Божией и от девственной земли. «Ибо Бог, — говорит Писание, — до сотворения человека еще не посылал дождя, и не было на ней человека, чтобы возделывать землю» [Быт.2:5]. От этой земли, когда она была еще девственной, Бог взял прах и создал человека, как начало нашего человечества. Таким образом, став главою этого человека, Господь подчинил Себя порядку того же воплощения, родившись от Девы согласно с волей и мудростью Божией, чтобы показать подобие Своего воплощения с воплощением Адама, и чтобы осуществилось написанное вначале: «Человек по подобию и образу Божию» [Быт.1:26] (Док. 32 [Behr, 61]).[66]

Ириней объясняет связь между Сыном – как истинным образом Бога – и каждым человеческим существом – как сотворенным образом Бога, — не только говоря о ценности жизни человека и запрете на убийство, но и о будущем уподоблении Христу, ставшего нашей главой. Подобным образом Ириней находит необычные параллели между первоначальным созданием Адама и рождением Христа от Девы. Заметьте, как в приведенном выше отрывке Ириней напрямую соединяет сотворение Адама из девственной земли с человеческим рождением Божьего Сына от Девы Марии. Обычно нам трудно принять подобное толкование (мы называем его аллегорическим), но обратите внимание на следующее. Во-первых, Ириней ни в коем случае не умаляет историческую ценность того, что сказано в Бытие. На самом деле большинство Отцов церкви верят в достоверность исторических событий Писания, видя в них также дополнительное значение, выходящее за границы исторического толкования. Во-вторых, заметьте, что руководящий принцип толкования Иринея, который оберегает его от произвольных мыслей в толковании Книги Бытия, заключается в библейской концепции Христа как второго Адама.

Такое толкование встречается еще чаще во второй части «Доказательства апостольской проповеди», потому что здесь Ириней перелопачивает весь Ветхий Завет в попытке найти как можно больше свидетельств о Христе. В этой части книги он показывает связь между Ветхим и Новым Заветами, говоря, подобно нам, что в Ис. 7, 14 и Ис. 9, 6 предвозвещается воплощение Сына.[67]

ТОЛКОВАНИЕ ИРИНЕЯ НА ПСАЛОМ 23 (ОК. 190 Г.):

То же самое опять говорит Давид: «Поднимите, князь, ваши врата; поднимитесь, врата вечные, да внидет Царь славы». Ибо «врата вечные» суть небеса. Но поскольку Слово сошло невидимым для творения образом, то им ничего не было известно об этом. Теперь же Слово стало плотью и видимо взошло на небо. И когда силы увидели Его, то нижние ангелы воззвали к тем, которые были на тверди: «Поднимите ваши врата; поднимитесь, врата вечные, да внидет Царь славы». И когда они изумились и спросили: «Кто же это?», — то те, которые прежде видели Его, теперь во второй раз засвидетельствовали: «Господь крепкий и сильный,

Он – Царь славы» (Док. 84 [Behr, 91]).[68]

Среди прочих связей, которые он усматривает (хоть и не каждый согласится с его толкованием), можно упомянуть его толкование трех мужей, явившихся Аврааму (Быт.18), среди которых первые два представлены у Иринея в виде ангелов, а третий – Сыном Божьим до воплощения.[69]Ириней также находит такие связи между Заветами, которые могут показаться для нас попросту неприемлемыми. Так, например, в Пс.109 он находит истины о предсуществовании Сына, его суде над всеми людьми и его противостоянии тем, кому он ненавистен, а также о том, что Сын бессмертен в силу своего вечного священства.[70]Истолковывая знаменитый отрывок о том, что волк будет жить вместе с ягненком (Ис. 11, 1-11), он относит его к тем, кто ранее жил в ненависти друг к другу, но затем уверовал во Христа и преобразился.[71]Он истолковывает отрывок из Ис.65:2 («Всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному») как предзнаменование крестной смерти, а не как пример Божьей любви к Иуде.[72]Наконец, в приведенном выше отрывке Ириней предлагает такое толкование Пс.24:9-10, в котором низшие и высшие ангелы рассуждают между собой о вознесении Христа.