Самое популярное слово среди христиан – это «спасение». Мы так часто употребляем это слово, что нередко забываем о другой стороне медали его значения. Оно означает «освобождение», имея в виду определенное тяжелое положение, в котором оказалось человечество и не в силах от него избавиться. Один из моих профессоров по Ветхому Завету любил напоминать своим студентам, что еврейское слово yлsы а, означающее спасение (и представляющее собой еврейское имя, которым мы называем Иисуса), используется сегодня в Израиле в качестве надписи на автомобилях скорой помощи. Подобно скорой помощи, которая спешит спасти умирающего человека, христианство, по сути, преследует цель спасать уже умерших. Таким образом, слово «спасение» означает, что миссия по восстановлению дарованных нам отношений Сына со своим Отцом принадлежит не нам, а кому-то другому. Это полностью совпадает со смыслом тех слов, которые Павел записал во второй главе Послания к Ефесянам, говоря о том, что мы мертвы по преступлениям и грехам. Так что суть этой отрезвляющей истины заключается в том, что человеческий род оказался в столь тупиковой ситуации, что не в силах выбраться из нее самостоятельно. Наряду с этим есть и славная новость о том, что нам не нужно выбираться собственными силами, так как сотворивший нас Бог сам же и пришел к нам на помощь в этот мир. Впрочем, перед тем как перейти к этой новости, нам необходимо подумать о том обстоятельстве, что мы не можем спасти себя сами.

Нам сложно ничего не делать. Иначе говоря, нам с трудом удается признать, что порой мы не в состоянии сделать что-то сами. Какой бы ни была ситуация или непредвиденный случай в нашей повседневной жизни, мы всегда ищем возможность сделать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию. Если же мы ничего не можем сделать, нас начинает наполнять тяжелое чувство безысходности, которое большинству людей крайне сложно принять. Кроме того, когда речь заходит о нашей способности выполнить задачу, для которой мы были созданы, и при этом нам говорят, что мы не можем сделать ничего собственными силами, это задевает нашу гордость. Мы настаиваем на том, что в нашем распоряжении должно быть хоть что-то, что могло бы помочь нам разрешить ситуацию, исправить ошибки и вернуть все на свои места. Мы ощущаем себя ущемленными (затронуто чувство собственной значимости) и протестуем против того, что в христианстве представлено как рождение мертвым. Разве не так?

Заметьте, что в последнем предложении я упомянул чувство собственной значимости. Вспомним, что люди склонны связывать свою значимость со своими действиями, тогда как в христианстве это недопустимо. В христианстве наша значимость обусловлена статусом, полученным при творении, — образ Божий. Это означает, что значимость зависит не от достижений человека, а дается как дар Божий. Такое положение дел может нас успокоить, так как мы уверены в том, что никто не может отобрать нашу значимость и что нам не нужно карабкаться по карьерной лестнице или держаться правильных людей, чтобы сохранить ее. В то же время такое положение дел ведет к смирению, так как нам нечем хвалиться; значимость дарована нам от Бога как нечто изначально чистое и простое. Бог не ожидает от нас каких-то исключительных поступков, чтобы объявить нас особенными. Он не считает нас важными в силу наших собственных достоинств. Он дал нам значимость просто как дар. Таким же образом Бог не ожидает, чтобы согрешившее человечество или отдельные личности совершали бы что-то настолько грандиозное, что помогло бы заслужить им некогда утраченную значимость. Даже при всем том хаосе, в который человечество повергло себя, Бог не перестал считать нас столь значимыми, чтобы сделать все возможное для восстановления дарованного нам при создании общения. Как в том случае, когда речь идет о первоначальном состоянии человека, так и в том случае, когда подразумевается потребность людей в спасении, человеческая значимость – это благо, дарованное Богом. Следовательно, наше чувство собственной значимости не должно зависеть от того, способны ли мы избавить себя сами от последствий грехопадения.

Христиане признают такое положение дел, которое в одночасье и заставляет смириться, и приносит освобождение. Оно заставляет нас смириться, потому что мы загнали себя в такую ситуацию, из которой нам (как тем, кто рождается мертвыми) не выбраться собственными силами. Это положение требует такого смирения, что многие люди так никогда и не решаются его признать. Наша природа бунтует, ей чуждо подобное смирение; поэтому мы не хотим признавать свое бедственное положение. Мы можем неосознанно превратить христианство в веру, которую заботит лишь следование каким-то заповедям, или правилам, которые нам следует исполнять. Христианство, безусловно, включает в себя множество моральных и этических принципов, однако они занимают отнюдь не центральное место, а скорее периферийное, хотя многим христианам все же удается переместить их ближе к центру, потому что нам нравится думать, что христианство – это список данных Богом правил. Порой нам бывает так сложно согласиться с тем, что мы не способны исправить ситуацию собственными силами, что мы принимаемся искать выход где-то в другом месте, помимо христианства. В других религиях существует гораздо больше открытости к тому, чтобы считать человека не только способным, но и обязанным выполнять те или иные дела или достигать определенных вершин. Так, например, мусульмане считают, что христианское учение о грехе представляет собой трусливый компромисс, испытывая гордость за то, что у Аллаха нет чрезмерных ожиданий – человек может реально выполнить все, что Аллах требует от него.[58]Наверное, нет более сложной задачи для таких горделивых существ, как мы, чем принять тот факт, что мы не можем ничего сделать сами.

Как бы ни было сложно принять это, осознание своего бессилия – это отправная точка христианской веры, но начав с этого, мы получаем невероятное облегчение и освобождение. Ведь как бы мы ни убеждали себя, что у нас есть достаточно сил для выхода из сложившейся ситуации, наша совесть говорит нам, что поступки, которых Бог ожидает от нас, далеки от совершенства. Любая вера или философия, пытающаяся угодить человеческой гордости, предписывая людям различные задачи, якобы необходимые для того, чтобы заслужить себе спасение, обрекает их на разочарование, которое не замедлит, когда те осознают свою слабость в том, чтобы выполнить свое призвание должны образом. Собственно говоря, именно честные и духовно чувствительные люди как раз и оказываются в числе тех, кого больше всего одолевает подобное чувство разочарования. Многим удается жить так, как будто у них все хорошо, в то время как те, кто по-настоящему серьезно относится к заповедям, испытывают вину, отчаяние и обескураженность из- за своей неспособности найти Бога, но именно такие люди находятся на правильном пути. Осознав свое бессилие исполнить все Божьи заповеди, а также то, что это – не повод для разочаровани, они начинают с облегчением вдыхать воздух свободы оттого, что позволили Богу сделать то, что они не могут сделать сами. Лишь достигнув полного разочарования в себе и собственных силах, мы будем готовы постигнуть удивительную суть христианской вести: Бог делает для нас то, что мы не можем, не могли и никогда не сможем сделать сами. Да, нам сложно признать, что мы не в силах сделать что-то сами, но это обязательное условие перед тем, как мы сможем получить освобождение.

На этом этапе уместно упомянуть об одном важном возражении в отношении христианства, которое часто приводят в связи с тем, что я обсуждал выше. На протяжении всей истории христианства люди из самых разных частей мира укоряли христианство в том, что оно учит о спасении лишь последователей Христа. Это заявление не всегда встречало поддержку среди христиан, так как одних оно смущает, другие стараются его избегать, а кто-то и вовсе отказался от него. Попросту говоря, почему Бог не позволяет посвященным адептам других религий или философий войти в рай вместе с христианами?

Этот вопрос больше затрагивает наши эмоции, наша отзывчивость, доброта и просто приличие пробуждает в нас желание сказать: «Бог не станет им препятствовать; он уже впускает их к себе в рай». Мы можем представить себе универсальный рай, в котором приветствуется любой, чья доброта выше среднего уровня. Однако рай – не универсальное место подобного рода. Рассматривая семнадцатую главу Евангелия от Иоанна, мы видели, что небеса, или вечная жизнь – это познание единого истинного Бога и посланного им Иисуса Христа. Спасение – это участие человека в общении, объединяющем Отца, Сына и Святого Духа. Если мы говорим, что человек может получить подобное общение, будучи последователем другой религии или просто нравственной личностью, стремящейся делать все собственными силами, мы тем самым говорим, что он может соединиться с Христом безо всякой связи с ним. Если же спасение – это не что иное, как Христос, тогда, допуская, что человек может спастись без Христа, мы говорим, что он может иметь Христа, не имея его! Если мы знаем библейский смысл спасения, тогда нас не нужно убеждать в том, что само собой разумеется, а именно в том, что без связи с Христом человек не может иметь и самого спасения. Согласно христианской вере, это единственный смысл спасения и нет иного.

Кроме того, спрашивая, почему люди не могут спастись в другой религии, мы забываем, что люди не могут спастись собственными усилиями, даже если они исповедуют христианство. Мы рождаемся мертвыми, беспомощными в том, чтобы каким- либо образом спасти себя. Наши старания исполнять принципы христианской веры не могут дать нам спасения. Если же у нас нет шансов освободиться из создавшегося положения собственными силами, то нас не спасут никакие человеческие решения, правила или принципы – какими бы хорошими они ни были, и как бы хорошо мы ни старались соблюдать их. Так что независимо от этического кодекса – будь то ислам, конфуцианство, индуизм или даже христианство – никакие усилия соблюсти его не помогут нам.

Подводя итог, можно назвать две причины, в силу которых другая религия не даст нам спасения. Во-первых, каким бы хорошим ни был моральный кодекс той или иной религии, мы не сможем соблюсти его в совершенстве. Во-вторых, другие религии вовсе не определяют той цели, в которую человек, согласно христианской вере, должен попасть, то есть они не нацелены на участие в славном общении между Отцом и Сыном. Они целятся в совершенно другую мишень, другое спасение. По этим причинам люди (даже самые религиозные) промахиваются мимо цели Божьего славного присутствия, пытаясь собственными силами попасть в свою собственную мишень. Упомянутые нами ранее в этой главе слова Павла всегда отрезвляют нас: «Все согрешили и лишены славы Божьей».