Тем не менее, если мы будем предельно честны с собой, то нам нужно будет согласиться с тем, что никакое другое слово не дает более адекватного объяснения того, что происходит вокруг нас или внутри нас, чем слово грех. Почему мы склонны к манипулированию ради собственной выгоды и не особо интересуемся благом экружающих нас людей? Почему порой люди бывают столь жестоки друг к другу? Почему мы готовы проливать кровь за идеи или в отместку кому-то без явной на то причины? Некоторые полагают, что за подобными злодеяниями скрывается порочное влияние общества, что отчасти так и есть. В эпическом романе девятнадцатого века Виктора Гюго «Отверженные» повествуется о Жане Вальжане, укравшем булку хлеба, чтобы накормить свою семью, за что ему приходится всю оставшуюся жизнь скрываться от постоянного преследования со стороны полицейского инспектора по имени Жавер, который не может успокоиться, пока преступник остается ненаказанным. В этой истории общество выглядит более греховным, нежели сам Вальжан, который оказывается жертвой системы, приведшей его к нищете и подтолкнувшей к преступлению. В этом художественном произведении есть поистине много правдивого, что свидетельствует о социальном или общественном аспекте греха, развращающего людей или толкающего их на совершение зла. Однако нам следует признать, что это далеко не полное представление о грехе. Мы совершаем грех не потому, что нас подстрекает к этому общество или даже не потому, что мы (как и Вальжан) побуждаемы к этому своей отчаянной нуждой. Помимо этого темные силы греха просто-напросто притягивают нас к себе; мы совершаем грех потому, что находим его приятным и пленительным. Один из библейских стихов, который более других помог мне осознать свою греховность, когда я был подростком, — этоПритч.9:17-18, где сказано: «Воды краденые сладки, и утаенный хлеб приятен. И он не знает, что мертвецы там, и что в глубине преисподней зазванные ею».

В ранней церкви одним из Отцов, который изведал всю глубину греха, был Августин, оставивший нам свое проницательное описание греха в рассказе об одном из реальных эпизодов собственной жизни. Когда ему было шестнадцать, Августин вместе с несколькими другими подростками воровал груши с соседского дерева. Как видно из приведенной ниже цитаты, у Августина не было веской причины для того, чтобы воровать эти груши; мальчишки не были голодны. Однако, оглядываясь на это событие, Августин показывает нам всепроникающую, темную сторону греха, заставляющего человека совершать зло ради самого зла. Большинство из нас могут признать, что испытывали подобную тягу к греху, как и Августин.

Осознавая всю силу греха, мы не можем списать вину за него исключительно на порочное влияние общества.

Более того, у нас нет оснований говорить, что люди хороши с рождения, пока не столкнуться с дурным влиянием общества, так как зло проявляет себя даже в раннем возрасте человека. Нам нравится представлять себе детей невинными существами или даже ангелами, в то время как любой, кто провел с ними достаточно времени, знает, что это далеко не так.

АВГУСТИН О ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТИ ГРЕХА (ОК. 398 Г):

Я украл то, что было у меня в изобилии; мною руководила не жажда обладать похищенным, а наслаждение от самого воровства и греха. Неподалеку от нашего виноградника росла груша, вся покрытая плодами, вполне, впрочем, обычными и по виду, и по вкусу… Мы унесли оттуда большую ношу, но не для еды (мы готовы были выбросить все это свиньям), а ради совершения поступка, сладостного нам только потому, что он был запретен… Теперь же, Господи, я спрашиваю себя о том, что влекло меня на сей поступок, ибо в самом воровстве не было ничего привлекательного?…Какую пользу принесли мне, достойному сожаления, те поступки, воспоминание о которых заставляет меня краснеть, в особенности же то воровство, которое привлекло меня именно как воровство? Само по себе оно было ничтожно, и тем более жалок был совершивший его (Испов. 2.4, 2.6, 2.8 [Pine-Coffin, 47,49, 51]).[48]

Один из моих приятелей описывал притягательность греха с помощью примера с двумя детьми, которые остаются в комнате с одной игрушкой. Как только один ребенок потянется за игрушкой, так тут же ее захочет другой. Из своего личного опыта я бы добавил, что независимо от количества игрушек в комнате (будь их целая сотня), результат будет таким же! Откуда такие маленькие дети учатся столь плохим поступкам? Им не нужно учиться; внутри них, как и у всех нас, есть свойственная им склонность к плохим поступкам. Согласно приведенной ниже цитате, даже младенцы согрешали бы, будь у них такая возможность. Причина,· по которой они не совершают явного греха, не в том, что он иродились хорошими, а в том, что у них пока еще нет таких же возможностей, как у нас. В Библии подобная склонность делать зло от рождения называется грехом.

АВГУСТИН О ГРЕХОВНОСТИ МЛАДЕНЦЕВ (ОК. 398 Г.):

Кто откроет мне мои грехи, совершенные в младенчестве? Ибо кто чист от греха пред Тобою? Никто, даже младенец, хотя бы он и прожил всего один день… Даже ввиду младенческого возраста не хорошо для ребенка плачем требовать то, что ему может повредить; не хорошо сердиться и негодовать на старших, которые не обязаны потакать его требованиям; не хорошо царапать и бить своих родителей за то, что те не исполняют его детских капризов и причуд, зная, что удовлетворение таковых будет ему только во вред. Это показывает, что младенцы невинны не потому, что у них не хватает воли для причинения вреда, а потому что у них нет для этого достаточных сил (Испов. 1.7 [Pine-Coffin, 27-28]).[49]

Нравится нам это или нет, но грех окружает нас повсюду, проявляясь слишком рано, чтобы обвинять порочное общество. Скорее, в нашей жизни есть нечто фундаментально проблематичное, что главным образом и объясняет, почему мы не живем по задуманному Богом плану. Если сказать прямо (как об этом говорится в Библии), то мы все – греховные существа и остаемся ими на протяжении всей своей жизни.