1.Хотя ты подтвердил свое доверие к предыдущему моему посольству2744тем, что отчет о нем от меня не требовали, — ведь все стало ясно уже из того, что меня удерживали несколько дней в Галлии, где я не принял условий, угодных Максиму,2745и не согласился с тем, что было скорее выгодно ему, нежели обещало мир. Наконец, ты не поручил бы мне второго посольства,2746если бы не одобрил первого. Но так как накануне моего возвращения Максим вынудил меня встретиться с ним, я считаю2747нужным доложить тебе в письме о моем посольстве, пока кто–нибудь не соткал речь из правды и лжи.2748прежде чем мое возвращение полностью ее опровергнет и удостоверит печатью истины.

2.По прибытии моем в Тревиры2749на следующий день я отправился во дворец. Ко мне вышел некий галл, препозит опочивальни,2750царский евнух. Я потребовал аудиенции. Он спросил, есть ли у меня письменное распоряжение твоей милости. Я ответил, что есть. Он ответил, что принять меня могут только в консистории. Я сказал, что не таков обычай принимать епископов и что есть вещи, о которых я должен серьезно поговорить с его повелителем наедине. Что еще? Он посоветовался с принцепсом, но ответил то же самое, из чего явствовало, что и первый ответ был дан по согласию с ним. Однако я сказал, что, хотя это не соответствует нашему сану, я не отступлю от своих обязанностей; смирение мне по душе, особенно в твоем деле и, что правда, в деле братской любви.

3.Когда он расположился в консистории, я вошел. Он поднялся, чтобы дать мне целование. Я встал рядом с членами консистория.2751Они начали побуждать меня взойти на возвышение, и он позвал. Я ответил: «Зачем тебе давать целование тому, кого ты не признаешь?2752Если бы ты признавал меня, то увидел бы меня не в этом месте». — «Ты этим раздосадован, епископ», — сказал он. — «Я не обижаюсь, — отвечаю, — а чувствую неловкость из–за того, что стою на чужом месте». — «И в первое посольство, — говорит он, — тебя принимали в консистории». — «В том, — говорю я, — не было моей ошибки, это вина не того, кто пришел, а того, кто пригласил». — «Так почему же, — говорит, — ты пришел?» — «Потому что тогда я просил мира для младшего, теперь для равного». — «Чьим же это благоволением — говорит, — равного?» — Я ответил: «Всемогущего Бога, который сохранил для Валентиниана данное ему царство».

4.Наконец его прорвало: «Потому что вы меня обманули! И этот Бавтон,2753который хотел заполучить царство, прикрываясь мальчишкой, который даже варваров против меня послал, как будто мне некого привести, притом, что у меня служат тысячи варваров и получают от меня содержание! Если бы меня не удержали тогда, во время твоего прибытия, кто бы мог противостать мне и моей силе?!».

5.На это я ответил мягко: «Не стоит тебе волноваться, когда нет никакой причины для волнения. Но выслушай терпеливо, каков будет ответ на эти обвинения. Потому я и пришел, что в первое мое посольство, когда ты мне якобы доверял, ты уже распространял слухи, будто я тебя обманул. Но и это я принимаю как похвалу ради блага сироты–императора. Ибо кого, как не сирот, мы, епископы, должны защищать? Ведь написано:Защищайте сироту,вступайтесь за вдову,спасайте угнетенного(Ис. 1. 17). И в другом месте: Судьи вдов и отцы сирот.2754

6.Однако я не стану попрекать Валентиниана моими благодеяниями. Сказать по правде, где я воспрепятствовал твоим легионам, чтобы ты не вошел в Италию? Какими скалами? Каким войском? Каким числом воинов? Или я своим телом закрыл тебе Альпы? О, если бы я мог! Я не боялся бы упреков, не страшился бы твоих наветов. Какими посулами я обманул тебя, чтобы ты согласился на мир? Разве не в Галлии, возле города Мотонциака,2755со мной встретился комит2756Виктор, которого ты направил просить мира? Так в чем же тебя обманул Валентиниан, которого ты просил о мире раньше, чем он тебя? В чем обманул тебя Бавтон, который выказал преданность своему императору? В том ли, что не предал своего принцепса?

7.И в чем тебя обманул я? Когда я первый раз пришел, а ты говорил, что Валентиниан должен явиться к тебе как сын к отцу, я ответил, что несправедливо, чтобы суровой зимой мальчик вместе с матерью–вдовой совершал путь через Альпы; а без матери можно ли было его отпустить в столь опасный путь? Цель моего посольства состояла в переговорах о мире, а не в том, чтобы обещать его прибытие. Разумеется, мы не могли обещать того, что нам не было поручено, я уж точно ничего не обещал, так что ты даже сказал: Подождем, какой ответ принесет Виктор. И ясно, что он достиг Медиолана, пока я был удерживаем здесь, и ему было отказано в том, чего он требовал. Стремились только договориться о мире, а не о прибытии императора, которому не следовало отправляться в путь. Я был еще здесь, когда вернулся Виктор. Так каким же образом я переубедил Валентиниана? Послы, вновь направленные в Галлию, сообщившие, что он не приедет, застигли меня в Валенции Галльской. Возвращаясь, я натолкнулся на солдат обеих сторон, охранявших горные перевалы. Так каким же твоим войскам я воспрепятствовал? Каких орлов2757повернул вспять oт Италии? Каких варваров послал комит Бавтон?

8.И что удивительного, если бы Бавтон, будучи родом из–за Рейна, сделал это, когда ты угрожал Римскому государству пешими и конными отрядами с той стороны пограничного вала и оплачивал их из налогов провинциалов? Смотри же, какова разница между твоими угрозами и кротостью юного Валентиниана Августа. Ты угрожал, что вторгнешься в Италию с отрядами варваров, Валентиниан отразил гуннов и аланов, приближающихся к Галлии через земли Алемании. Разве повод для ненависти, если Бавтон заставил варваров решать спор с варварами? Пока ты использовал римских солдат — причем они воевали и с той и с другой стороны, друг против друга, — в самом сердце Римской империи ютунги грабили Рецию, и поэтому против ютунгов2758были призваны гунны. Однако когда гунны, вторгнувшись с соседней территории, сокрушили Алеманию и уже угрожали вторжением в Галлию,2759они были принуждены оставить свои завоевания, чтобы не вызвать у тебя страх. Сопоставь деяния обоих: ты стал причиной набегов на Рецию, Валентиниан своим золотом купил для тебя мир.2760

9.Посмотри также на того, кто стоит по правую руку от тебя,2761кого Валентиниан отпустил к тебе с почетом, хотя мог отомстить за свое горе. Ибо Валентиниан удерживал его в своих землях, но даже при самом известии об убийстве брата он обуздал свой порыв и не воздал тебе тем же, хотя, если достоинство и не было равным, равной была степень родства. Итак, сравни, будь судьей деяний каждого: он отпустил к тебе твоего брата живым, ты же верни ему хотя бы мертвого! Почему ты отказываешь в останках брата тому, кто не отказал тебе в помощи вопреки собственным интересам?

10.Но ты боишься, как бы с возвращением праха не возобновилась скорбь солдат, ведь так ты утверждаешь. Неужели они будут защищать после смерти того, кого они оставили, когда он был жив? Что ж ты боишься мертвого, которого убил, хотя мог сохранить ему жизнь?» — «Я, — говорит, — убил моего врага». — «Не он твой враг, а ты — его. Он уже не нуждается в защите, подумай о собственном положении: если кто–то вздумает захватить твою власть в этих пределах, ты ему враг или он тебе? Что скажешь? Если я не ошибаюсь, захватчик начинает войну, император блюдет свое право. Почему же ты отказываешься вернуть останки того, кого не должен был убивать? Пусть император Валентиниан получит хотя бы прах брата в качестве залога мира с тобой. И как ты можешь утверждать, что не приказывал убить того, кого не позволяешь похоронить? Можно ли поверить, что ты не лишил жизни того, кого лишаешь даже погребения?

11.Но вернусь к себе самому. Я слышал, что ты жалуешься, будто сторонники императора Валентиниана обратились к императору Феодосию. А на что ты надеялся, когда ты требовал наказать беженцев, а захватив их, убивал, а Феодосий одаривал богатствами, награждал почестями?» — «Кого, — говорит, — я убил?» Я ответил ему «Валлиона,2762и какого мужа, какого воителя! И не в том ли была причина его гибели, что он сохранил верность своему императору?» — «Не я, — говорит, — приказал его убить». Я ответил: «Мы слышали, что он был убит по приказу». — «Но если бы он сам не наложил на себя руки, я бы приказал его отправить в Кабилун2763и там заживо сжечь». Я ответил: «Стало быть, потому и считают, что ты его убил. Кто же будет уверен в собственной безопасности, если убит храбрый воитель, верный солдат, деятельный комит?» И когда я уходил, он сказал, что готов вести переговоры.

12.Однако вскоре после этого, увидев, что я сторонюсь епископов, которые находились в общении с ним и требовали убийства неких людей, отступивших от веры,2764раздосадованный этим, он приказал мне немедленно уехать. И я пустился в путь весьма охотно, хотя многие не верили, что я избегну засады, печалясь только о том, что узнал об отправлении в изгнание старика–епископа Гигина,2765который и так–то еле дышит. И, договорившись с комитами Максима, чтобы они не дали старцу отправиться в изгнание без завесы и подушки,2766я отправился в изгнание сам.

13.Таков отчет о моем посольстве. Будь здоров, император, и остерегайся человека, который под покровом мира скрывает войну. Будь здоров!