1. Хотя ты подтвердил свое доверие к предыдущему моему посольству2744 тем, что отчет о нем от меня не требовали, — ведь все стало ясно уже из того, что меня удерживали несколько дней в Галлии, где я не принял условий, угодных Максиму,2745 и не согласился с тем, что было скорее выгодно ему, нежели обещало мир. Наконец, ты не поручил бы мне второго посольства,2746 если бы не одобрил первого. Но так как накануне моего возвращения Максим вынудил меня встретиться с ним, я считаю2747 нужным доложить тебе в письме о моем посольстве, пока кто–нибудь не соткал речь из правды и лжи.2748 прежде чем мое возвращение полностью ее опровергнет и удостоверит печатью истины.

2. По прибытии моем в Тревиры2749 на следующий день я отправился во дворец. Ко мне вышел некий галл, препозит опочивальни,2750 царский евнух. Я потребовал аудиенции. Он спросил, есть ли у меня письменное распоряжение твоей милости. Я ответил, что есть. Он ответил, что принять меня могут только в консистории. Я сказал, что не таков обычай принимать епископов и что есть вещи, о которых я должен серьезно поговорить с его повелителем наедине. Что еще? Он посоветовался с принцепсом, но ответил то же самое, из чего явствовало, что и первый ответ был дан по согласию с ним. Однако я сказал, что, хотя это не соответствует нашему сану, я не отступлю от своих обязанностей; смирение мне по душе, особенно в твоем деле и, что правда, в деле братской любви.

3. Когда он расположился в консистории, я вошел. Он поднялся, чтобы дать мне целование. Я встал рядом с членами консистория.2751 Они начали побуждать меня взойти на возвышение, и он позвал. Я ответил: «Зачем тебе давать целование тому, кого ты не признаешь?2752 Если бы ты признавал меня, то увидел бы меня не в этом месте». — «Ты этим раздосадован, епископ», — сказал он. — «Я не обижаюсь, — отвечаю, — а чувствую неловкость из–за того, что стою на чужом месте». — «И в первое посольство, — говорит он, — тебя принимали в консистории». — «В том, — говорю я, — не было моей ошибки, это вина не того, кто пришел, а того, кто пригласил». — «Так почему же, — говорит, — ты пришел?» — «Потому что тогда я просил мира для младшего, теперь для равного». — «Чьим же это благоволением — говорит, — равного?» — Я ответил: «Всемогущего Бога, который сохранил для Валентиниана данное ему царство».

4. Наконец его прорвало: «Потому что вы меня обманули! И этот Бавтон,2753 который хотел заполучить царство, прикрываясь мальчишкой, который даже варваров против меня послал, как будто мне некого привести, притом, что у меня служат тысячи варваров и получают от меня содержание! Если бы меня не удержали тогда, во время твоего прибытия, кто бы мог противостать мне и моей силе?!».

5. На это я ответил мягко: «Не стоит тебе волноваться, когда нет никакой причины для волнения. Но выслушай терпеливо, каков будет ответ на эти обвинения. Потому я и пришел, что в первое мое посольство, когда ты мне якобы доверял, ты уже распространял слухи, будто я тебя обманул. Но и это я принимаю как похвалу ради блага сироты–императора. Ибо кого, как не сирот, мы, епископы, должны защищать? Ведь написано: Защищайте сироту, вступайтесь за вдову, спасайте угнетенного (Ис. 1. 17). И в другом месте: Судьи вдов и отцы сирот.2754

6. Однако я не стану попрекать Валентиниана моими благодеяниями. Сказать по правде, где я воспрепятствовал твоим легионам, чтобы ты не вошел в Италию? Какими скалами? Каким войском? Каким числом воинов? Или я своим телом закрыл тебе Альпы? О, если бы я мог! Я не боялся бы упреков, не страшился бы твоих наветов. Какими посулами я обманул тебя, чтобы ты согласился на мир? Разве не в Галлии, возле города Мотонциака,2755 со мной встретился комит2756 Виктор, которого ты направил просить мира? Так в чем же тебя обманул Валентиниан, которого ты просил о мире раньше, чем он тебя? В чем обманул тебя Бавтон, который выказал преданность своему императору? В том ли, что не предал своего принцепса?

7. И в чем тебя обманул я? Когда я первый раз пришел, а ты говорил, что Валентиниан должен явиться к тебе как сын к отцу, я ответил, что несправедливо, чтобы суровой зимой мальчик вместе с матерью–вдовой совершал путь через Альпы; а без матери можно ли было его отпустить в столь опасный путь? Цель моего посольства состояла в переговорах о мире, а не в том, чтобы обещать его прибытие. Разумеется, мы не могли обещать того, что нам не было поручено, я уж точно ничего не обещал, так что ты даже сказал: Подождем, какой ответ принесет Виктор. И ясно, что он достиг Медиолана, пока я был удерживаем здесь, и ему было отказано в том, чего он требовал. Стремились только договориться о мире, а не о прибытии императора, которому не следовало отправляться в путь. Я был еще здесь, когда вернулся Виктор. Так каким же образом я переубедил Валентиниана? Послы, вновь направленные в Галлию, сообщившие, что он не приедет, застигли меня в Валенции Галльской. Возвращаясь, я натолкнулся на солдат обеих сторон, охранявших горные перевалы. Так каким же твоим войскам я воспрепятствовал? Каких орлов2757 повернул вспять oт Италии? Каких варваров послал комит Бавтон?

8. И что удивительного, если бы Бавтон, будучи родом из–за Рейна, сделал это, когда ты угрожал Римскому государству пешими и конными отрядами с той стороны пограничного вала и оплачивал их из налогов провинциалов? Смотри же, какова разница между твоими угрозами и кротостью юного Валентиниана Августа. Ты угрожал, что вторгнешься в Италию с отрядами варваров, Валентиниан отразил гуннов и аланов, приближающихся к Галлии через земли Алемании. Разве повод для ненависти, если Бавтон заставил варваров решать спор с варварами? Пока ты использовал римских солдат — причем они воевали и с той и с другой стороны, друг против друга, — в самом сердце Римской империи ютунги грабили Рецию, и поэтому против ютунгов2758 были призваны гунны. Однако когда гунны, вторгнувшись с соседней территории, сокрушили Алеманию и уже угрожали вторжением в Галлию,2759 они были принуждены оставить свои завоевания, чтобы не вызвать у тебя страх. Сопоставь деяния обоих: ты стал причиной набегов на Рецию, Валентиниан своим золотом купил для тебя мир.2760

9. Посмотри также на того, кто стоит по правую руку от тебя,2761 кого Валентиниан отпустил к тебе с почетом, хотя мог отомстить за свое горе. Ибо Валентиниан удерживал его в своих землях, но даже при самом известии об убийстве брата он обуздал свой порыв и не воздал тебе тем же, хотя, если достоинство и не было равным, равной была степень родства. Итак, сравни, будь судьей деяний каждого: он отпустил к тебе твоего брата живым, ты же верни ему хотя бы мертвого! Почему ты отказываешь в останках брата тому, кто не отказал тебе в помощи вопреки собственным интересам?

10. Но ты боишься, как бы с возвращением праха не возобновилась скорбь солдат, ведь так ты утверждаешь. Неужели они будут защищать после смерти того, кого они оставили, когда он был жив? Что ж ты боишься мертвого, которого убил, хотя мог сохранить ему жизнь?» — «Я, — говорит, — убил моего врага». — «Не он твой враг, а ты — его. Он уже не нуждается в защите, подумай о собственном положении: если кто–то вздумает захватить твою власть в этих пределах, ты ему враг или он тебе? Что скажешь? Если я не ошибаюсь, захватчик начинает войну, император блюдет свое право. Почему же ты отказываешься вернуть останки того, кого не должен был убивать? Пусть император Валентиниан получит хотя бы прах брата в качестве залога мира с тобой. И как ты можешь утверждать, что не приказывал убить того, кого не позволяешь похоронить? Можно ли поверить, что ты не лишил жизни того, кого лишаешь даже погребения?

11. Но вернусь к себе самому. Я слышал, что ты жалуешься, будто сторонники императора Валентиниана обратились к императору Феодосию. А на что ты надеялся, когда ты требовал наказать беженцев, а захватив их, убивал, а Феодосий одаривал богатствами, награждал почестями?» — «Кого, — говорит, — я убил?» Я ответил ему «Валлиона,2762 и какого мужа, какого воителя! И не в том ли была причина его гибели, что он сохранил верность своему императору?» — «Не я, — говорит, — приказал его убить». Я ответил: «Мы слышали, что он был убит по приказу». — «Но если бы он сам не наложил на себя руки, я бы приказал его отправить в Кабилун2763 и там заживо сжечь». Я ответил: «Стало быть, потому и считают, что ты его убил. Кто же будет уверен в собственной безопасности, если убит храбрый воитель, верный солдат, деятельный комит?» И когда я уходил, он сказал, что готов вести переговоры.

12. Однако вскоре после этого, увидев, что я сторонюсь епископов, которые находились в общении с ним и требовали убийства неких людей, отступивших от веры,2764 раздосадованный этим, он приказал мне немедленно уехать. И я пустился в путь весьма охотно, хотя многие не верили, что я избегну засады, печалясь только о том, что узнал об отправлении в изгнание старика–епископа Гигина,2765 который и так–то еле дышит. И, договорившись с комитами Максима, чтобы они не дали старцу отправиться в изгнание без завесы и подушки,2766 я отправился в изгнание сам.

13. Таков отчет о моем посольстве. Будь здоров, император, и остерегайся человека, который под покровом мира скрывает войну. Будь здоров!