57. Нет ничего хуже, как не имeть никакой любви к честности и по примeру недостойнаго торгашества получать доходы неправедными путями (quaestu sollicitari ignobili), воспламеняться сребролюбием, дни и ночи ожидать чьего либо разорения (diebus ac noctibus hiare in alieni detrimenta patrimonii), (чтобы извлечь себе из того выгоду), не возвышать душу к свeту честности и не думать о блескe вeчной славы.

58. Отсюда происходят стремления к завладeнию чужим наслeдством, прикрываемыя маской человека скромнаго и степеннаго (continentiae atque gravitatis simulatione captatae), что должно быть чуждо христианину; все, что приобрeтается хитростию и обманом, не имеет характера чистоты962. Домогаться чужого наслeдства непристойно (incongrua judicatur affectatae ambitio haereditatis) даже тем, кто не занимает в церкви никакой должности. Пусть (люди), дожившие до старости (in supremo fine vitae) свободно завeщают (свое имущество тому,) кому они желают, так как после Они не будут уже имeть возможности измeнить (свою волю). Безчестно963других лишать сбережений, — лично ли им принадлежащих, или доставшихся по завeщанию. Долг священника или (вообще) клирика никому не вредить, но всем, если возможно, помогать.

59. Но если нельзя помочь одному без того, чтобы не обидeть другого, то лучше не помогать ни тому, ни другому, чтобы не поставить в затруднительное положение кого либо из них. Поэтому священнику не следует выступать адвокатом в денежных процессах, ибо не может быть, чтобы в них не был обижен тот, кто проигрывает дело; тем более, что проигрыш он приписывает (обычно) стараниям адвоката. Итак, священник никому не должен вредить, но охотно приносить пользу всем, что, впрочем, возможно только для Бога (posse autem solius est Dei). Великий грeх вредить в уголовном процессe тому, кому ты должен был бы помочь, (как) находящемуся (уже и без того) в опасности; снискивать же неприязнь ведением денежнаго процесса свойственно разве только неразумным. Ради спасения человека следует переносить и неприятности; ради того же весьма похвально (gloriosam)964подвергаться (даже) опасности. Указанное правило никому не вредить даже в том случае, еслибы священник (почувствовал себя) обиженным или оскорбленным965, да будет обязательным для (каждаго пастыря) (teneatur). Благочестив (bonus) тот муж, который сказал: «Если я отплатил воздающим мне зло» (Пс. VII, 5). Что же тут славнаго, если мы не вредим тому, кто не вредит нам? Но вот то будет (истинной) добродeтелью, когда ты простишь обидeвшаго (тебя).

60. Сколь честно то, что (Давид), имeя возможность причинить вред враждующему с ним царю, однако предпочел966пощадить (его) (I Цар. XXIV, 5 и сл.). Сколь полезен был и самому (Давиду), как преемнику (Саула), этот поступок, ибо благодаря ему все научились быть вeрными своему царю и не похищать, а почитать власть. Таким образом, (здесь) честность предпочтена пользe, а самая польза следует за честностию967.

61. Но и этого мало. Давид не (только) пощадил, но (даже), как сказано, скорбeл об убитом на войнe и со слезами оплакивал (flebiliter deploravit) (его), говоря: «Горы Гелвуйския, да не падет на вас ни роса, ни дожди. Горы смерти, потому что там ниспровержен был щит (protectio) могучих, щит Саула. Он не был покрыт маслом и кровию раненых, не был покрыт туком сражавшихся. Стрeла Iонафана не возвращалась назад и меч Саулов не возвращался назад даром. Саул и Iонафан, прекрасные и дражайшие, неразлучные в жизни своей, они и в смерти не были разлучены. Они (были) быстрeе (leviores) орлов и могучeе львов. Дочери израильския, плачьте о Саулe, который одeвал вас одеждами багряными с украшением вашим и который золотыя украшения возлагал поверх одежд ваших. Каким образом пали могучие среди сражения? Iонафан был поражен на смерть. Скорблю о тебе, брат мой Iонафан, прекраснeйший мой. Погасла любовь (ceciderat). Любовь твоя ко мне была, как любовь женщин. Как пали могучие и погибли оружия желанныя (arma concupiscenda)» (II Цар. I, 21–27)968.

62. Какая мать так оплакивает своего единственнаго сына, как этот оплакивает (своего) недруга? Кто такими похвалами благодарности превозносит (своего) благодeтеля, как этот своего смертельнаго врага (insidiatorem capitis sui)? Как нeжно (pie) он оплакивал, как сердобольно (affectu) вздыхал? Изсохли горы по пророческому проклятию. и божественная сила исполнила приговор проклинателя. Таким образом сама природа понесла наказание за то, что была свидeтельницей убиения царя.

63. Что (мне сказать) о святом Навуфеe? Какая иная была причина его смерти, как не прилежание (contemplatio) его к честному? Ибо когда царь просил его (уступить ему) виноградник, обeщая заплатить (ему за это), то Навуфей отверг (предлагаемую ему) за отеческое наслeдие гнусную (indecorum) цeну; (мало того, когда ему за непослушание стала угрожать смерть), он предпочел лучше умереть, чем допустить такой позор (как продажа отеческаго виноградника). «Сохрани меня, Господь969, сказал он, отдать тебе наслeдство от отцов моихъ» (III Цар. XXI, 3), т. е. да не будет такого позора, да не допустит меня Господь совершить такое безчестие. Не о виноградных деревьях говорит он, — ибо не о них заботится Бог, — не о земном владeнии (spatio), а об отеческом правe. Он мог, конечно, получить (взамeн) другой970виноградник и таким образом приобрeсти царское расположение (et amicus esse), что в настоящем вeкe считается весьма полезным; однако то, что постыдно, он не находил возможным признать за полезное, он предпочел (лучше) подвергнуться опасности, (но зато сохранить) честность, чем (получить) выгоду, (допустивши) позор; я говорю о пользe в обычном смыслe слова, а не о той, в которой проявляется также и честность (in quo etiam honestatis gratia est).

64. (Правда), царь мог отнять (виноградник) силою, но не сдeлал этого, потому что такой поступок он почитал для себя постыдным; вот почему он и опечалился, (когда узнал) о смерти (Навуфея). Господь же за безчеловeчие (его) жены, которая, забыв о честности, предпочла постыдное приобрeтение, возвeстил ей о заслуженном его наказании.

65. Итак, всякий обман постыден.971Ведь даже в маловажных дeлах и то считается гнусным обмeривать или обвeшивать (staterae fallacia et fraudulenta mensura). Если даже в торговлe и коммерческом быту (in foro rerum venalium, in usu commerciorum) наказывается обман, то может ли он быть незазорным в дeлах благочестия (inter officia virtutum)? Соломон восклицает: «вeс большой и малый и мeра двойная нечисты пред Господомъ» (Прит. XX, 10)972. И выше тоже говорит: «Вeсы невeрные — мерзость пред Господом, правильный же вeс приятен Ему» (XI, 1)973.