199. Что храбрым можно почитаться не только при счастливом исходе, но и при несчастном, это легко видеть (из обстоятельств) смерти Иуды Маккавея (I Мак. IX, 8 и сл.). Он после поражения Никанора, полководца царя Димитрия, готовясь напасть на 20 тысяч царскаго войска (всего) с 900 мужей, — хотевшими было уже сдаться, чтобы не быть пораженными в значительной степени превосходящим их неприятелем (multitudine), — убеждал их лучше уж (погибнуть) геройской смертию, чем (обращаться) в позорное бегство. «Чтобы не оставить нам нарекания на славу нашу», — говорил он; Таким обр. начали сражение, и сражались с ранняго утра и до вечера; (к концу сражения) Иуда, сделав натиск (aggressus) на правое крыло, где был сосредоточен наиболее сильный отряд неприятеля, легко обратил его в бегство, но преследуя бегущаго (врага), он получает рану в спину. Так он нашел смерть при обстоятельствах, более славных, чем триумфы (glorisioriorem triumphis locum mortis invenit).

200. Что я могу сказать (quid attexam) o Ионафане, брате его? Он, сражаясь с небольшим отрядом против царских войск и будучи покинут своими, с двумя только (оставшимися с ним воинами) снова начинает битву, обращает врага в бегство и к участию в победе привлекает своих (было) убежавших (воинов).

201. Такова воинская храбрость, в которой достаточно ярко обрисовывается (non mediocris est) образ честнаго и приличнаго, поскольку (здесь) смерть предпочитается рабству и позору. А что мне сказать о страданиях мучеников? Чтобы не отвлекаться в сторону, (вспомним), что мальчики Маккавеи одержали над гордым царем Антиохом не меньшую победу668, чем сами их родители; и если те были вооружены, то эти победили, будучи безоружными (II Мак. VII, 1 и сл.). И стояла непобедимой дружина семи мальчиков, окруженная царскими полками; мучители (уже) устали (их) мучить (defecerunt supplicia, cessarunt669tortores), но мученики остались непоколебимымы. Один из них, когда содрали кожу с головы его, изменился в лице, (но в тоже время) укрепился в мужестве (virtutem auxerat). Другой, которому было приказано высунуть язык для отсечения, сказал: «не только говорящих слышит Бог, но и молчащих, как, напр. Моисея» (Исх. XIV, 15). И даже скорее он внемлет тайным помышлениям своих (рабов), чем речам всех (неверных). Ты боишься обличений языка и не боишься обличений крови. И кровь имеет свой голос, которым она взывает к Богу, как взывала она в Авеле (Быт. IX, 10).

202. Что я скажу о матери, которая с радостию созерцала смерть и вместе победу (quot funera, tot trophea) (своих) сыновей и речами умирающих наслаждалась как бы пением под музыку (pallentium cantibus), (потому что) в сыновьях своих она видела прекраснейшую арфу своего чрева, а (равно слышала) гармоничные звуки благочестия, приятнейшие всех мелодий лиры (II Мак. VII, 20 и сл.)?

203. Что я скажу о двухлетних младенцах670, которые пальму победы получили прежде, нежели природныя чувства? Что мне сказать о св. Агнии, которая, подвергшись опасности (потерять) два величайших сокровища (maximarum rerum) — целомудрие и жизнь, целомудрие сохранила, а вместо жизни получила безсмертие?

204. Не минем также св. Лаврентия, который когда увидел Сикста, своего епископа, ведомаго на казнь, то начал плакать не о его страдании, а о себе, — (о том), что он остается. И стал взывать (к Сиксту) так: куда ты, отец, отправляешься без сына? Куда ты, святой архиерей (sacerdos) поспешаешь без твоего диакона? Разве ты совершал когда либо евхаристию (sacrificium offerre) без служителя? Или я навлек на себя чем нибудь твое, отец, нерасположение (quid in me ergo displicuet, pater)? Или ты счел меня (почему либо) недостойным (сопрововождать тебя)? Испытай же, не окажется ли достойным тот, котораго ты избрал (своим) сослужителем? Кому ты доверил освящение671крови Господней, кого (ты избрал) соучастником в совершении таинств, этому ты отказываешь в соучастии в своей крови? Смотри же, чтобы не было погрешностью твое (такое) решение в то время, когда похваляется твое мужество. Ведь отвержение ученика убыточно и для учительства. И разве знаменитые и славные мужи не побеждают, как бы своими, подвигами, учеников? Наконец, и Авраам принес в жертву своего сына (Быт. XXII, 9), и Петр предпослал (на мученичество) Стефана (Деян. VII). И ты, отец, покажи свое мужество на сыне, принеси в жертву того, кого ты воспитал, чтобы спокойный за свое решение ты достиг венца, (сопровождаемый) приличествующей (тебе) свитой (comitatu nobili).

205. Тогда Сикст ответил: Я не оставляю и не покидаю тебя, сын (мой), но тебе настоят большие подвиги. Нам, как уж старикам, предстоит более легкий путь сражения (levioris pugnae cursum recipimus), a тебя, как более молодого (juvenem), ждет более славная победа над тираном. Скоро и ты придешь, перестань же плакать; чрез три дня последуешь за мною. Это число отделяет епископа от диакона672. Тебе не пристало побеждать под (руководством) учителя, так как ты не нуждаешься в помощнике. Зачем ты ищешь соучастия в моем страдании. Все наследие его я оставляю тебе. Зачем тебе мое присутствие? (Только) слабые ученики предшествуют (своему) учителю, а сильные следуют за ним, чтобы побеждать без учителя, так как они не нуждаются уже в научении. Так оставил Елисея и Илия. Тебе, так. обр., я вверяю преемство нашей добродетели.

206. Таков был замечательный спор между епископом и служителем из–за того, кто из них первый пострадает за Христа. Разсказывают, что в театре зрители много рукоплещут тому (excitatos theatri magnos esse plausus), что в (одной) трагедии Пилад выдает себя за Ореста, а Орест уверяет, что он действительно Орест; первый (поступает так за тем), чтобы принять смерть за Ореста, а второй, чтобы не был умерщвлен за него Пилад673.

Но тому и другому одинаково не следовало жить, так как оба они были виновны в отцеубийстве; один тем, что он совершил (ero), а другой тем, что помогал (ему в том деле). А здесь св. Лаврентия никто не толкал на это, (побуждала) же его любовь к благочестию; впрочем, и он через три дня, когда был сожигаем на (раскаленной) решетке, сказал насмехавшемуся тиранну: (Вот) жаркое, — переверни и ешь. Так мужеством духа он победил силу (naturum) огня.