29. В качествe главнаго пункта937изслeдования (ponamus fastigium) настоящей книги и в то же время цeли (настоящаго) нашего разсуждения мы позволим себе привести слeдующее положение: ничего не должно желать кроме честнаго. Мудрый938все дeлает искренно и без обмана; он не допустит никакого грeха (in quo se crimine quoquam obliget), даже еслибы имeл возможность скрыть (есо). Ибо пред собою он будет виновен прежде, чем пред другими, и для него не столько постыдно публичное безчестие, сколько (муки своей) совeсти. И это мы можем доказать не вымышленными баснями, как (обычно) поступали939философы, но дeйствительными примeрами праведных мужей.

30. Я не стану заниматься выдумками подобно Платону, который разсказывает о том, как земля, размытая частыми дождями, образовала пропасть, в которую спустился Гиес940, где он нашел сказочную мeдную лошадь, имeвшую с боков двери; когда он открыл их, то на пальцe мертваго человека, бездыханное тeло котораго лежало там, он замeтил золотой перстень; будучи жаден до золота, он (снял) перстень (и) взял (его себе). Когда он возвратился к своим сотоварищам — царским пастухам, то, случайно повернув перстень лицевой стороной к ладони, сдeлался невидим для других, хотя сам видeл всех; а затем, когда надeл кольцо, как следует, стал видим всеми. Научившись пользоваться этим удивительным перстнем (cujus solers factus miraculi), он с помощию его обезчестил царицу и, умертвивши других, которые могли помeшать ему, сдeлался мидийским царем.

31. Если ты дашь941, говорит Платон, этот перстень мудрому, чтобы он мог скрыться с его помощию, когда он согрeшит, то он, (даже имeя перстень), так же942заботливо будет уклоняться от грeховной скверны, как еслибы и не имeл перстня (quam si non possit latere), так как убeжищем мудрому служит не надежда на безнаказанность, а (его) непорочность. Отсюда и «закон положен не для праведника, а для беззаконнаго»943(1 Тим. I, 9)944, ведь праведник (в себе) самом имеет закон своего ума и правило своей справедливости и правды, и потому не страхом наказания удерживается он от грeха, а правилом честности.

32. Возвращаясь к прерванному, постараемся привести не выдуманные, вместо дeйствительных, примeры, а дeйствительные вместо выдуманных. К чему нам выдумывать эту пропасть в землe, мeднаго коня, найденный на пальцe умершаго золотой перстень, с помощию котораго владeвший им мог по своему желанию быть видимым или невидимым для других? Суть у нас в том945(nempe eo tendit istud), воспользуется ли мудрый тем кольцом, при помощи котораго он мог бы скрыть собственные безчестные поступки и достигнуть царства? Захочет ли он согрeшить и не сочтет ли причастность ко грeху более тяжелой, чем скорби наказаний? Или, может быть, он, увeренный в безнаказанности, рeшится на грeх? Какая — говорю я, — мне нужда выдумывать басни (quid mihi opus est figmento) o перстнях, когда я на основании дeйствительных примeров (ex rebus gestis) могу доказать, что праведный муж, если ему будет представляться возможность не только скрыться, но даже достигнуть царства под условием грeха и, с другой стороны, если ему будет угрожать смертная опасность, в случае уклонения от безчестнаго поступка, — то (все таки) он скорее предпочтет опасность для жизни946, чтобы быть свободным от безчестия, чем допустить позорное дeяние, которое могло бы дать ему царство.

33. Так, Давид, — когда бeжал от лица царя Саула, который с тремя тысячами избранных мужей искал его в пустыни, чтобы убить, — (однажды ночью), пробравшись в царский лагерь, хотя и имeл возможность погубить спящаго (царя), однако не только не поразил сам, но и постарался защитить, чтобы не убил его кто либо из тех, кто вошел с ним. Ибо когда Авесса947сказал ему: «Предал сегодня Господь в руки твои врага твоего, и теперь я убью его»948, он отвeтил: «Не губи его, ибо кто поднимет руку свою на помазанника Господня и чист будет?» И прибавил: «Клянусь Господом, если не Господь поразит его или если не настанет час его, и он умрет или пойдет войною и погибнет (apponatur mihi). Меня же да не попустит Господь поднять руку на помазанника Господня (I Цар. XXVI, 8 и сл.).

34. Итак, Давид не допустил смерти Саула, он взял только копье и сосуд, (стоявшие) у изголовья его. Затем, когда (все еще) спали, он, выйдя из лагеря на вершину горы, начал вслух обвинять царских тeлохранителей, особенно военачальника Авенира за ненадежную охрану своего царя и господина; (при этом он просил Авенира) указать, где находится копье и сосуд, стоявшие у царскаго изголовья. Когда же царь попросил его вернуться, он возвратил ему копье. «И Господь — сказал он, — да воздаст каждому по правдe его и по вeрe его; как предал тебя Господь в руки мои и я не захотeл отомстить моею рукою помазаннику Господню» (I Цар. XXVI, 23)949. Когда он говорил это, то опасался коварства со стороны Саула, и убeжал (от него), перемeнивши (вмeстe с тем) место своего изгнания. Так (собственное) благополучие он не предпочел (salutem) (своей) невинности и, хотя случай во второй раз уже представил ему возможность убить царя, он однако не захотeл им воспользоваться (noluisset uti oceasionis beneficio), a (между тем) это могло (с одной стороны) — обезпечить безопасность жизни трепетавшему (за нее) изгнаннику, (а с другой) открыть ему дорогу к царскому престолу (regnum offerebat).

35. Нуждался ли в Гиесовом перстнe Iоанн, который не был бы убит Иродом, еслибы молчал (Мрк. VI, 18)? И еслибы он молчал (praesta — re hoc illi potuit silentium suum), то его видeли бы (конечно, другие), и он не был бы умерщвлен. Но так как он не только не позволил себе согрeшить ради сохранения собственной жизни и не мог спокойно переносить (ferra ac perpeti) грeх даже в другом, то он сам же подверг себя смертной опасности. Что он мог промолчать, этого ведь не станут отрицать тe, которые не допускают возможности, чтобы Гиес мог быть невидим, благодаря перстню.

36. Эта басня, хотя и не обладает значением (свойственным) истинe, однако заключает в себе ту мысль, что праведник, даже имeя возможность скрыться, так же старательно будет избeгать грeха, как еслибы он и не имeл этой возможности; и не лицо свое, надeвая перстень, скрывает он, а самую жизнь скрывает во Христe, как говорит апостол: «Потому что жизнь наша950сокрыта со Христом в Богe» (Колос. III, 3). Итак, пусть никто не ищет себе здесь славы, пусть не возвышается (arroget) и не гордится (Лук. IX, 86). Христос не желал быть узнанным здесь, Он не желал, чтобы имя Его возвeщалось в Евангелии, пока Он находился еще на землe; Он пришел, чтобы жить в неизвeстности для вeка сего. И мы подобным же образом будет скрывать жизнь нашу по примeру Христа, будем избeгать тщеславия, не будем ожидать себе похвал. «Когда явится Христос, говорит (апостол), тогда и вы явитесь с Ним во славe» (Кол. III, 4).