224. Если кто проявляет, таким образом, уравновешенность696во всей своей жизни (aequabilitatem universae vitae), а также наблюдает(известный) образ (modas) в каждом отдельном поступке, если кто последователен, постоянен и умеренен (ordinem… et constantiam… moderationemque custodiat), как в словах, так и делах, — то (про такого человека можно сказать), что красота в его жизни отражается, как бы в некотором зеркале.

225. К этому нужно прибавить еще приятность речи697, которой можно привлечь к себе симпатии слушателей и благорасположение, как со стороны родных, так и граждан и даже, может быть, всех. Не должно также ни самому льстить, ни выслушивать лести698, потому что в первом случае это будет свидетельствовать о (твоем) лукавстве, а во втором — о тщеславии.

226. Следует также прислушиваться к мнению о себе других, особенно добродетельных, потому что этим путем можно научиться почтительности в отношении к ним699. Ибо пренебрежение к мнению (людей) добродетельных говорит или о гордости, или о (душевной) низости, причем первое нужно приписать тщеславию, а второе — нерадению.

227. Нужно также наблюдать и за нашими душевными движениям700, (наша) душа должна внимательно следить за окружающим ее (observandus et circumspiciendus est); она должна беречься даже себя самой (cavendus advesum se) и потому (внимательно) наблюдать за собою. Ибо среди других движений (духа) есть такое, которое характеризуется особой стремительностию (qui quasi quodam prorumpit impetu), по–гречески оно называется ὁρμή701, потому что оно (совершенно) неожиданно прорывается с особой силою (vi quadam). В таких движениях сказывается некоторая немаловажная сила и духа и природы. Сила эта двоякаго рода: одна проявляется в хотении, а другая сказывается в разуме. Разум обуздывает хотение, подчиняет (его) себе и (затем) ведет, куда хочет; он точно рачительный наставнике (sedulo magisterio) научает, что должно делать и чего избегать, чтобы укротить страсти (ut bonae domitrici obtemperet).

228. Ибо надлежит нам позаботиться о том, чтобы ничего не делать необдуманно или небрежно и (не допускать) ничего такого, что не имеет за собою разумнаго основания702. Хотя о побуждениях к тому или другому поступку говорят не всем, однако каждый должен иметь (по этому поводу) готовый ответ (ab omnibus examinatur). Ведь нам нечем извинить себя, так как, если в хотении и сказывается отчасти влечение природы, однако само хотение по закону той же природы подчинено разуму и находится в послушании ему703. Добрый страж должен стремиться к тому, чтобы хотение не упреждало разум и не забывало (neque deserat) о нем, дабы тем самым хотение не вносило разстройства (в деятельность) разума, чтобы оно не исключало и не отрицало его. Ибо разстройство в (деятельности) разума лишает его твердости, а забвение о нем свидетельствует о небрежении и лени704. При разстройстве ума хотение приобретает большую силу (latius se ac longius fundit)705и, точно в дикой стремительности, закусывает удила разума (frenos rationis non suscipit) и уже не чувствует возжей (moderamina) возницы, которыя могли бы его сдержать. Благодаря этому зачастую не только колеблется дух706, но и теряется разум, самое лицо зажигается или гневом или страстию, бледнет от страха, когда (напр., человек) лишается наслаждения, или (наоборот) предается неумеренной радости707.

229. Когда это случается, тогда забывается (abjicitur) и некоторая по природе свойственная (нам) мера должнаго (censura), и твердость нравов708; здесь уже не место (nec teneri potest) тому, что одно только может сохранить во всех делах и намерениях и ценность их, и то, что прилично, — (именно): постоянство.

230. Та страсть бывает сильнее, которая рождается из чрезмернаго негодования, возбуждаемаго часто огорчением из–за полученнаго оскорбления709. Этому достаточно научают нас наставления того псалма, который мы привели в предисловии (глава 11, 6, 7). И очень кстати мы, — приступая к писанию (наставления) об обязанностях, воспользовались в предисловии таким свидетельством (assertione), которое и само относится к наставлению об обязанности.

231. Но так как выше мы слегка только (как это и следовало) коснулись (вопроса о том), каким образом каждый должен остерегаться того, чтобы не особенно волноваться от полученнаго оскорбления, — опасаясь, чтобы предисловие не вышло слишком пространным, — то теперь, полагаю, нам следует разсудить об этом подробнее. Ибо в речи о свойствах воздержания очень кстати будет сказать и о том, каким образом можно обуздывать гнев.