178.633Храбрость славна не столько физическими силами и мускулами, сколько силою духа634, так как закон (этой) добродетели имеет ввиду отражаемую, а не наносимою обиду635. Вот почему тот, кто не избавляеть своего союзника от обиды, — буде имеет к тому возможность, — столько же виноват, сколько и тот, кто наносит эту обиду. Вот почему и Моисей (Исх. II, 11 и сл.) свою воинскую храбрость проявил прежде всего (в защите притесняемаго) (hinc prius orsus est tantamenta bellicae fortitudinis); так, когда он увидел еврея, обижаемаго египтянином, он подвигся на защиту (его) и, поразив египтянина, скрыл его (тело) в песке. Также и Соломон говорит: «Спасай того, кого ведут на смерть»636(Притч. XXIV, 11).

179. (После этого) достаточно ясно, откуда позаимствовали это Цицерон или Панеций, или даже сам Аристотель. Я уже молчу о том (quamquam), что сказал живший раньше этих двух (Моисея и Соломона). Иов: «Я спасал беднаго от руки сильнаго и сироте, у котораго не было помощника, я помогал. Благословение погибавшаго да придет на меня» (Иов. XXIX, 12–18)637. И разве не был храбрейшим тот, кто так мужественно отразил нападения диавола и победил его силою своего ума? И нельзя сомневаться в его храбрости, когда (сам) Господь сказал: «Препояшь как муж чресла твои… Приими высоту и силу и всякаго беззаконнаго (injuriosum) смири» (Иов. XL, 2, 5 и 6)638. Также и апостол говорит: «имейте твердое утешение»639(Евр. VI, 18). Поистине же храбр тот, кто утешает себя в скорби.

180. И по всей справедливости храбрым называют того, кто побеждает сам себя, кто удерживает гнев, не склоняется и не поддается ни на какия приманки640, не приходит в замешательство при несчастиях, не превозносится при счастьи, для котораго смена различных обстоятельств значит так же мало, как (и перемена в направлении) ветра (et quasi vento quodam, variarum rerum circumfertur mutatione). Что может быть выше, что славнее того, чтобы жить разумно (exercere mentem), ослабить плоть, и привести ее в состояние покорности, дабы она повиновалась приказанию и подчинялась руководительству (ума), дабы в предпринимаемых трудах она неленостно следовала намерениям и воле (человеческаго) духа641.

181. Это одно проявление храбрости, (но есть еще и другое), — храбрость духа ведь бывает двух родов.642Первый, чтобы внешния материальныя явления (externa corporis) считать ничтожными и, как излишних, не только не искать, а (даже) отвергать; второй, чтобы то, что есть самаго возвышеннаго, — все то, в чем сказывается честность и т. н. (illud) πρέπον — того искать с особенным усердием и настойчивостию (usque ad affectum). Ибо что может быть прекраснее того, когда ты так настроишь свой ум, что уже не считаеш за что либо великое ни богатство, ни удовольствие, ни почести и не отдаешься им всей душою? Настрой (указанным) образом твое сердце, и тогда ты честное и приличное (cum ita affectus animo fueris), с необходимостию станешь предпочитать (всему прочему), и в этом (честном и приличном) так утвердишь свой ум, что (уже) никакая случайность из тех, которыми, обычно, приводится в уныние дух, — напр., потеря наследства или почетнаго положения (immunitio honoris), поношение неверных, — (не смутит тебя, так как) ты будешь чувствовать себя выше (всего этого). Тогда тебе не покажутся страшными даже опасности для жизни, которым приходится подвергаться (suscepta) ради справедливости.

182. Такова истинная храбрость, которой обладает атлет Христов, получающий венец только в том случае, если он сражается законно. (II Тим. II, 5). Или тебе маловажным кажется наставление храбрости: «От скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда» (Рим. V, 3–4)? Обрати внимание на то, сколько подвигов, и один венец. Это наставление не мог дать тот, кто не был укреплен (est confortatus) во Христе Иисусе, плоть котораго не ведала покоя. Стеснение было «отовсюду; отвне нападения, внутри страхи»643(II Кор, VII, 5). И хотя (апостол) подвергался опасностям, претерпевал многие труды, тюремное заключение, не раз близок был к смерти (in mortibus positus), однако он не пал духом, но сражался и притом так, что чрез свои слабости сделался еще сильнее.

183. Обрати внимание на то, каким образом он (апостол) доказывает необходимость равнодушно относиться ко (всему) мирскому тем, которые приняли на себя обязанность служения церкви: «Итак, если вы со Христом умерли для стихий этого мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: не прикасайтесь, не дотрогивайтесь, не вкушайте, что все истлевает от употребления»644(Кол. II, 20 и сл.). И ниже: «Итак, если вы воскресли — со Христом, то ищите горняго (а не земного)» (III, 1). И опять: «Итак, умертвите члены ваши, которые суть на земле» (ст. 5). Доселе излагаются наставления, касающияся всех верующих, тебя же, сын (мой), он убеждает презирать богатство, отвращаться от вредных (profanarum) и старушечьих басен, не допускать ничего, что только не способствует благочестию, ибо телесное упражнение мало полезно, а благочестие на все полезно (I Тим. IV, 8).

184. Итак, благочестие пусть непрерывно влечет тебя к справедливости, воздержанности (и) кроткости, дабы (таким путем) ты уклонялся от поступков, (свойственных) юношам, чтобы (далее), утвердившись и укрепившись в благодати, ты подвизался добрым подвигом веры; удаляйся от мирских дел, потому что ты воин Божий. Ибо если воинам императора человеческими законами воспрещается принимать участие в тяжебных и судебных делах, а также в торговле, то насколько более воителю за веру должно удерживаться от торговых занятий, довольствуясь плодами своего клочка земли, если имеет, а если не имеет, то своим жалованьем645. Ибо неложный (bonus) свидетель сказал следующее: «Я был молод и состарился и не видал праведника оставленным, и потомства его, просящим хлеба» (Пс. XXXVI, 25). Ибо спокойствие духа и умеренность таковы что не увлекаются искательством и не доступны (neque angitur) страху пред бедностию.