Третье сочинение Климента, которое возводит наставляемого в Христианстве к высшим степеням познания, составляют ςρωματεις строматы ковры или по полному оглавлению ковры созерцательных воспоминаний по руководству истинной философии.789

Что подало случай Клименту дать своему сочинению такое название? «Эти книги, говорит он, будут содержать истину (христианскую), перемешанную с наставлениями философии, или лучше прикрытую и сокрытую под ними, как в скорлупе скрывается ядро ореха».790 Причина же, почему дан таковой особенный вид сочинению, заключалась в желании предохранить христианское учение от ложных толкований. «Поелику некоторые, продолжает сочинитель, могут читать эти книги без предварительных сведений и размышления: то я с намерением облек содержание их такой разноцветной одеждой, где мысли изменяются без надлежащей между собой связи, слова и порядок намекают на одно, а означают иное».791 О форме сочинения: это сочинение пишется безыскусственно, не на показ – оно составляет изображение и оттенение тех действенных и сокровенных слов, которые я удостоился слышать»792; ни порядка, ни изящества в слове не имеют в виду строматы».793

В строматах Климент изобразил начала христианской философии, или как он называет ее, ведение (γνωσιος), с тем, чтобы опровергнуть ложные мудрования различных гностиков его времени и заблуждения язычества. Богатство разнообразных мыслей догматических, нравственных, исторических соединено здесь с таким же богатством изречений философов и поэтов. Здесь говорится о всех примечательных явлениях времени Климентова, об отношениях православной церкви к отделившимся от нее, об отношениях христианства к язычеству, о философии по отношению к христианству, о вере по отношению к знанию, о различии истинного знания от ложного.

В каком уважении было это сочинение у древних, достаточно показывают слова Евсевия, который приводя одно место из сего сочинения, говорить: «впрочем излишне приводить слова, когда у каждого в виду самые сочинения Климента».794 Отселе и наименование Клименту строматевс.795

Главная мысль сего сочинения та: христианство есть истинная и высшая философия. Первая книга говорит, что закон Моисеев и философия, предшествовавшие христианству, относятся к сему последнему, как отрывки истины к целому; тот и другая приготовляли к христианству, но не одинаковым образом. Потому философия сама по себе «не недостойна верующего и не должна быть пренебрегаема», напротив она нужна для защищения его от нападений; философия – дар Божий и произошла из первоначального откровения, философия греков позже еврейской и частью одолжена своим достоянием последней.

Вторая книга раскрывает понятие о христианской философии. Фиософия основывается на вере в откровение – как на существенном основании спасения; наука (επιςημη) приводить ее в движение при посредстве разных духовных сил и венец ее – знание (γνωσις), созерцание вещей в их основании – в Боге. В вере заключаются и практические добродетели – любовь, чистота, покаяние; нравственное учение Моисея образец для лучших нравоучителей греческих; критикуются мнения философов о высшем благе.

В третьей и четвертой книгах оправдывается показанное понятие о знании, и именно двумя практическими пунктами, в которых истинное знание отличается от знания еретического, ложного, – нравственной важностью жизни и любовью; первая обнаруживается в девственной жизни, другая в мученичестве. Предпочитая девство браку говорит, что и «брак – установление божественное и есть что-то великое и святое».

В пятой книге говорит о вере и надежде – и как принимаются предметы их? Показывает древность обыкновения наставлять символами и употребление такого наставления апостолами. Истинное знание Бога – дар Божий, говорят философы.

В шестой книге убеждает язычников обратиться от философии к христианству, так как оно заключает в себе не только все лучшее философии; но открывает совершеннейшую истину в явлении Бога во плоти. Истинный христианский гностик побеждает в себе страсти, одушевляясь в подвигах помыслами чистейшей философии. Откуда и как он приобретает познание! Христианство – училище вселенских истин.

Седьмая книга продолжает описывать жизнь истинного гностика, как ученика слова, его духовное просвещение молитвой и созерцаниями, его очищение путем любви. На возражение язычника, что явление стольких ересей в христианстве делает сомнительной истину его, сочинитель делает превосходные замечания о характере православной церкви и сект и дает правила отыскивать истину.

Известная ныне 8 книга стромат, по содержанию, – диалектика, не принадлежит Клименту, потому, что в ней нет того, что говорили об 8-й книге Фотий и другие.