По содержанию сочинения его могут быть разделены на три класса. К первому относятся сочинения апологетические против язычников и иудеев, ко второму догматико-полемические против еретиков, к третьему те, которые писаны о частных предметах нравственности. Между первыми первое место занимает егоАпологетики потомо свидетельстве души; между вторыми самые важныео давности против еретиков, сочиненияо крещении, противПраксея, 5 книг противМаркиона; между последними –сочинения о покаянии, о молитве, 2 книги к  супруге, о зрелищах.766

АпологетикТертуллиана, писанный в 199 г., составляет одно из лучших сочинений Тертуллиана и одно из самых превос- ходных в своем роде. «Да позволено будет, так говорит Тертуллиан, обращаясь к проконсулу Африки и к другим областным Правителям Империи, да позволено будет достигнуть истине до слуха вашего, по крайней мере скрытным путем безмолвных букв. Истина не просит покровительства вашего; она знает, что странница она на земле; – знает, что ее происхождение, ее место, ее надежды, ее покровительство, ее достоинство на небе... Но закон как много теряет уважения от того, что истины не слушают. И Тертуллиан показывает бесчеловечную несправедливость судей, обвинявших Христиан за одно имя и слепую суетность языч. суждений. «Один говорит: Кай добрый человек, но христианин. Удивляюсь, говорит другой, что умный Люций сталь христианином. А не подумают о том: не потому ли Кай добр и Люций умен, что они христиане. Или не потому ли же христиане, что один добр, другой умен». – (§ 1–3). Далее доказывает из опыта, что не христиане, а язычники нарушают законы справедливые (§ 4–6); опровергает клеветы, взнесенные на христиан (§ 7–9); показывает, что боги язычников не стόят ни богопочтения, ни имени богов. (§ 10–16). Излагает истинное понятие о Боге в двояком Богопознании. «Хотите ли вы, чтобы мы доказали вам бытие Его (Истинного Бога) из столь многих, из столь великих дел Его, которые нас окружают, поражают, исполняют благоговения? Или чтобы указали на свидетельство о Нем самой души; хотя она заключена в темнице плоти, окована превратными наставлениями, ослаблена ποхотью и страстями, однако как скоро приходить в себя, как бы пробуждаясь от очарования, от сна, от болезни, именует своего Бога... О свидетельство души по природе христианки!». Далее объясняет как Бог благоволил открыть волю свою в откровении, показывая сходство древнего откровения с новым (§ 17–21). Представляет исповедание веры в Триипостасного и неопровержимо оправдывает веру во Христа историей и чудесами. «Вот приводят пред Судьей человека, о котором знают, что одержим он бесом. Христианин приказывает духу сказать, кто он таков, и тот сказывает правду, что он бес, хотя в другом случае лгал он, называл себя Богом... Что очевиднее сего случая?... Истина ясна: Бог на стороне Христиан. Подозрение здесь неумест- но... Если они боги, за чем же они лгут, называя себя бесами? Из послушания говорят так? Но тогда ясно, что ваше божество покоряется христианину – и след. его нельзя считать за Божество». (§ 22–25). Из понятия о истинном Боге выводит Тертуллиан заключение, что христиане не оскорбители Императорского величия и оправдывает это опытами. «Ему-то (Богу истинному), возводя очи на небо, с распростертыми руками, с обнаженной головой, без понудителя, от сердца молимся о долгоденствии Императора, о благосостоянии Империи, о безопасности дома их, о храбрости воинств, о верности сената, о благонравии народа... Кесарь больше наш, чем ваш, как от нашего Бога поставленный... Мы только вчерашние, и уже исполнили все, – города, острова, крепости, деревни, войска, трибы, дворцы, сенат, судилища. Только храмы ваши мы оставляем вам... Каких браней не понесли мы? Какой твердости не показали, когда с такой радостью умираем ежедневно! Не по нашему ли учению позволено лучше быть умерщвляемым, чем умерщвлять?». (§ 26–37). Изображает дух собраний христианских, показывая, что не из них проистекают бедствия общественные (38–49). Показывает, что христиане по чувству долга добродетельны и в добродетелях выше философов и умнее их (43–48). Показывает нелепость душепреселения Пифагорова и безумную несправедливость насмешек над верой в бессмертие и в заключении говорить: «Кровь наша семя христиан. Многие у вас убеждают к терпению, как наприм. Цицерон... И однако слова не находят таких учеников, каких дела христиан; то самое упорство, которое порицаете вы, – учитель. Ибо, кто видя оное, не понуждается исследовать, чтό значит дело само по себе? Кто испытав не приступает к нам? Кто приступив не желает терпеть, чтобы приобрести полную любовь Божью?... Вот по чему мы благодарим вас за ваши приговоры против нас! Есть ревность Божья и человеческая. Вами мы осуждаемся, а от Бога получаем прощение (§ 49. 50).

Свидетельство души– сочинение не большое, но весьма богатое по содержанию, с глубокими мыслями. Главная мысль сочинения высказана в § 17 Апологетика, но здесь она раскрыта, т.е. что основание христианства – в духе человеческом. «Старание многих, говорит Тертуллиан, отыскать в сочинениях лучших языческих писателей начала христианского, оказались бесполезными». По сему он решается  обратиться к древнему и всеобщему свидетельству об истине христианской, к отзыву души независимому от внешних случаев. В доме и вне домов язычники говорят: «дай Бог, так Богу угодно; Бог благ, Бог правосуден, а человек худ; или – Бог благословит тебя, поручаю Богу, Бог воздаст, Бог будет судьей между нами». Как душа не христианская дошла до таких объяснений, которые совершенно исключают всякое мифологическое представление? Это не объяснимо, если не принять, что природе нашей прирождено религиозное сознание, в котором напечатаны эти основные истины, воспоминаемые душой среди самого омрачения и запустения ее.

Такие отзывы свободного духа гораздо важнее и глубже низводит существо души человеческой, чем какие-либо мечтания поэтов и философов.

Это не большое сочинение стόит ученого рассуждения и показывает нам, в каком отношении находилось язычество к Христианству.