В. Ориген, занимаясьтолкованиемписания, не только: 1) предлагал для верующих толкование писания, но и 2) желал предложитьправила толкования, доведенные до ясности и определенного вида.

1) Ориген весьма много писал в объяснение св. писания. По свидетельству Епифания, им писаны объяснения на все св. Писаниe за исключением Апокалипсиса. Труды Оригена в этом отношении были не одного рода; им писаныкраткие замечания(δημειωδεις) на трудные места экзаплов,томы(τομοι) или собственные толкования подробные ибеседы(όμιλιαι), направленные преимущественно к назиданию в благочестии. Но первые для нас совершенно потеряны. Из толкований и бесед дошло не многое в сравнении с тем, что писано Оригеном по свидетельствам древности и при том значительная часть из дошедшего сохранилась только в переводе Иеронима и Руфина883, тогда как последний и сам говорит, что он не везде сохранял верность подлиннику.884

Из дошедших до нас трудов самые лучшие – толкование: а) наПсалмыс историко-критическими замечаниями о времени, разделении и надписях псалмов и о некоторых затруднительных местах; б) Напеснь песнейс превосходным введением о значении сей книги; Иероним говорил: «если в прочих сочинениях Ориген превзошел других, то здесь превзошел сам себя»885, и с тем отчасти должно согласиться; в)на плач Иеремии– дорогой памятник древности; г) наЕвангелие Иоаннабольшей частью с превосходными замечаниями о cмысле слов и кроме того с отрывками древних памятников; д) таково же недавно изданное толкование на первое послание к Коринфянам.

Достоинство толкований Оригена могут показать правила, которые предписывал он для толкователя.

2) Несколько опытов толкования писания видно и у предшественников Оригена. Но Ориген первый соображал, уяснял и приводил в определенный вид начала толкования. И этого нельзя не отнести к заслугам Оригена. Надобно сожалеть о том только, что он увлекся влиянием Александрийско-иудейской, Филоновой, герменевтики.(*)

Вот правила, которые предписывал Ориген толкователю писания:

1)   «Внимай чтению божественного писания, внимай. Много нужно иметь внимания читающему писание, дабы не сказать или не подумать чего-нибудь о писании слишком поспешно. И внимая чтению писания с верой и богоугодным намерением,толцыв сокровенное писание и отверзет тебе дворник. Внимая чтению, правильно изыскивай, с верой неуклонной в Бога сокрывающего от многих разумение божественного писания. Не достаточно и того, чтобы толкать: весьма необходима молитва об разумении божественных таин».886

2)   Не надобно объяснять писания по своему произволу, а должно следовать указаниям Духа св.887, сличать одно место с другими.888

3) Если бы и встретилось что-нибудь темное в писании, «не думай, что в нем самом есть что-нибудь лишнее»; вини себя, который не понимаешь, а писание само себя оправдает.889Дерзко поступают и тогда, когда, встречая солецизмы, изменяют Слова Божьи.890

4)   Надобно отличать лица говорящие от тех, о которых говорится в писании; а в притче должно обращать внимание на главный предмет притчи и не спорить о каждом ее слове.891

5)   Для уразумения писания нужно быть знакомым с словесными науками и философией.892

6) В писании должно различать троякий смысл – буквальный, нравственный и таинственный.893Это правило занято из Филонова метода толкования. Рассмотрим это правило по частям.

а) Буквальный смысл, по словам Оригена, не везде находится в писании; его нет там, где видим антропологические выражения о Боге.894Это совершенно справедливо. И Оригену принадлежала та заслуга, что он ослабил доверие к антропоморфизму евинеев и Папия, увлекавшему в странности хилиазма. Толкования Оригена отличаются и тем, что он много обращал внимания на грамматико-исторический смысл слов писания, полагая его в основание самому аллегорическому толкованию. (*)

б)   Весьма похвальна ревность Оригена назидать себя и других нравственными наставлениями; при толковании писания нравственый смысл он искал в законе, в истории дел и состоянии души.895Но если нравственный смысл может показывать буква писания, или он извлекается как следствие из какой-либо мысли писания: то этот смысл не имеет значения отдельного смысла наравне с буквальным смыслом.

в) Ориген справедливо говорил, что буква убивает всякого, кто в духе иудея лишает писание смысла таинственного.896Но он увлекается Филоном, когда: аа) думает, что достоинство приличное обрядам Моисеевым может быть сохранено только таинственным значением их897; или когда тоже думает о некоторых случаях жизни ветхозаветных лиц.898При этом он забывает апостольское учение о состоянии людей – ветхозаветных и о стихиях, какие были нужны для них (Гал. 4). И сам же он удерживает историческое значение за большей частью событий древних899, и говоря об истории ковчега Ноева замечает: «это поколику относится к истории, сказано против тех, которые домогаются опровергать писания В. Завета, как будто они заключают что-нибудь невозможное и несогласное с разумом»900; бб) Слишком увлекается Филоном Ориген, когда разделяет таинственный смысл на аллегорический и анагогический, относя первый к церкви Христовой земной, а последний к миру высших небесных стран.901Нетвердость такого разделения чувствовал он и сам, выражаясь о том в виде мнения, а иногда заменял последний смысл одним нравственным; вв) Равнο произвольно полагает он, будто во всех тех местах, где есть смысл буквальный, надобно искать смысла таинственного. (здесь сноска № 93, которой не нашел в списке ниже.) Против этого правила он сам при одном случае замечал: «за чем искать аллегории там, где назидает буква...? Иное надобно сохранять совершенно так, как написано».902

Такие неверности самому себе и в правилах и в приложении правил к опыту объясняются в Оригене тем, что он с одной стороны увлекался примером ученых александрийских иудеев, с другой слишком обольщался надеждой видеть в аллегорическом толковании писания средство обличать иудея убивающего дух буквой и опровергать нападения ученых язычников на содержание писания.903Намерения его были чисты и он аллегорическим толкованием, также как и грамматико-историческим, сделал много полезного для своего и последующих времен.904Мы увидим, что довольно еще пройдет времени, пока аллегорическое и грамматико-историческое толкование писания уравниваются в училище антиохийском особенно трудами и искусством св. Иоанна Златоустого. Но пусть временное остается за временем.