Тертуллиан одарен был чувством живым и глубоким, воображением пламенным, умом способным нисходить до последних оснований мысли; сведения имел обширные. Но воображение живое и порывы пламенного чувства увлекали его за пределы умеренности. Сообразно с тем остроты его резко и быстро следуют одна за другой, мысли поражают и блеском и богатством: но как остроумие его не всегда естественно, так мыслям не всегда достает силы и еще реже ясности; он более поражает, чем убеждает; ого диалектическое искусство и сила духа изумительны; он разбирает мысль со всею тонкостью: но особенно, когда говорит он как монтанист, остроты его слишком едки и сами говорят не в пользу тела; не редко глубоким мыслям его не соответствуют выражения; карфагенская латынь, и сама по себе грубая, у Тертуллиана составляет свой язык, в котором мысль чаще остается отыскивать догадкой, чем изыскать из слов.760

Тертуллиан пламенно ревновал о жизни и истине Христовой, – неутомимо трудился для защиты истины, строг был к себе, желал быть даже суровым к себе; ревновал видеть строгую жизнь в других. Раздражительный характер его иногда выводил его из терпения: но в том и сам он сознавался.761Eсли при таком расположении духа, при таком настроении умственных сил Тертуллиан ошибался: то ошибки его заслуживают только сожаление, как немощь а тем более, что заслуги его для церкви велики.

Древние учители, когда только говорили о Тертуллиане, отзывались с великой похвалой о его учености и дарованиях и пользовались сочинениями его. Св. Киприан каждый день читал его книги, и когда требовал их к себе, говорил: «подай мне моего учителя"(стр.184 ориг. Сноска № 14 дважды печатана – эта и предыдущая, м.б. одна лишняя!?); и сочинения Kиприанa оправдывают такое уважение его к Тертуллиану. По отзыву Евсевия и Руфина Тертуллиан самый знаменитый из латинских учителей762; Иероним подобным образом говорил, что по учености в точности ума Тертуллиан превосходит других763, называет его мужем духа крепкого764, хотя и охуждает ошибки его.

Заблуждения Тертуллиана, как монтаниста, состояли в том, что хотя не признавал он Монтана за Параклита, во признавал за вдохновенного Параклитом; говорил, что Христианин только тот, кто может ощущать в себе действие Духа утешителя и приходить в состояние вдохновения: иначе остается человек плотский; – отселе происходило легковерие его, с каким он состояния расстроенного воображения и чувства в монтанистах принимал за пророческие состояния и даже на том, что представлялось одной из последовательниц Монтана, основывал уверенность, будто душа есть некое осязаемое, но прозрачное, тело. Отселе же вопреки духу любви Христовой он твердо настаивал, что падших после крещения не надобно разрешать и второй брак есть грех. По этим ошибочным мыслям, которые Тертуллиан, сделавшись монтанистом, высказывал весьма резко, легко отличить в сочинениях его согласное и несогласное с истиной, легко отличить самые сочинения, писанные им во время союза с церковью от тех, который писаны по уклонению в монтанизм. Поелику же ошибочные мнения его по свойству своему таковы, что не могли далеко простирать вредного влияния на учениe о нравственности, а веры они мало касались; между тем его ревность к истине и необыкновенные дарования поставили его в возможность писать столь же много, сколько и умно, о различных предметах Христианского учения: то и все сочинения его, при должной осмотрительности, могут быть употребляемы с пользой.765