«Опять раскинулся узорно…»(с. 24). – Еж. ж., 1916, № 9/10, сентябрь-октябрь, стб. 9; Г. тр. кр., 1918, 2 июля, № 162.

Печатается по наб. экз. (список С. А. Толстой-Есениной) с исправлениями в ст. 11 по списку И. И. Есенина С. А. Торскими пометами (ГЛМ) и первопечатному тексту («не обмашет» вместо «не обманет») и в ст. 25 по тем же источникам и Г. тр. кр. («Но и познав» вместо «Но и поняв»).

Автограф неизвестен. Датируется по наб. экз., где помечено 1916 г.

На списке, выполненном И. И. Есениным (см. с. 395–396 наст. тома), авторская помета: «Нужно», свидетельствующая о решении включить стихотворение в Собр. ст., и авторское исправление ошибок (ГЛМ).

Есенин, датируя это и предшествующее стихотворения 1916 г., тем не менее поместил их в самом начале тома, резко нарушив этим общую хронологическую последовательность. Автор не дал этому объяснения, но можно предполагать, что причина – в особенностях его собственного отношения к этим стихам, в том, какую грань творческого пути, с его точки зрения, они открывали и подчеркивали.

Исследователями отмечено сходство стихотворения с «Осенней волей» А. А. Блока:

Близость третьей строфы стихотворения Есенина к этим строкам дала основание писать даже о «текстуальном заимствовании» (Бельская Л.Л. «Песенное слово», М., 1990, с. 32). В стихотворении ясны отзвуки и других стихов Блока («Опять, как в годы золотые…», «Не мани меня ты, воля…» и мн. др.). Не менее ощутимы в этом и предшествующем стихотворениях следы чтения Н. А. Клюева. Ср., например, у Есенина:

У Клюева:

У Клюева там же: «Но сердце чует: есть туманы…»; у Есенина: «Я по тебе – в глухом тумане…» и т. д.

Обращает на себя внимание и сходство балладно-романсного строя обоих стихотворений Есенина: в первом – она «бедная странница», поклоняется «любви и кресту», молится за его «погибшую душу», во втором – то же самое, но в зеркальном повороте: он «ласковый послушник», она «разгульная жена». Реминисценции стихов Блока и Клюева настолько отчетливы, что не позволяют предположить непреднамеренного, случайного совпадения. Тем более, что Есенин отлично знал стихи обоих поэтов. «У Есенина была исключительная память. Он помнил почти всего Блока», – свидетельствовал, например, Г. Ф. Устинов (сб. «Сергей Александрович Есенин. Воспоминания», М.-Л., 1926, с. 152).

Определенные элементы ученичества, подражательности, ощутимые в этих стихах, возможно, явились причиной особенности их композиционного расположения в Собр. ст. Автор мог намеренно поставить их среди самых первых, ранних стихотворений, как своеобразную иллюстрацию к словам автобиографии, которой открывалось издание: «Блок и Клюев научили меня лиричности». Следует отметить, что эта фраза была вписана в автобиографию именно в октябре 1925 г., т. е. тогда, когда формировалась структура т. 1 Собр. ст. Возможно, что такая авторская оценка этих стихов была причиной того, что Есенин никогда не включал их в свои сборники.