Мир не так просторен и прост,

как казалось еще вчера,

но спокойствию учусь у звезд

в одинокие вечера.

За барачным низким окном

тени синие пролились.

Я весь двор прошагаю кругом

и смотрю в огромную высь.

Чуть морозит, и звезды смелей

начинают со мной разговор.

Жизнь моя… Что сказать о ней?

Подымать ли старинный спор?

Вот в колодце с водой ледяной

отразилась внезапно звезда.

Так бывает теперь со мной,

так надежда мелькнет иногда.

Приглушен здесь голос и взгляд.

И в самой тишине —

непокой,

часовые на вышках стоят

над бессильной нашей тоской.

И огромный серый паук

ткет узор обреченных лет..

Или жизнь — заколдованный круг,

из которого выхода нет?

Даже зверь в неволе суров,

о квадраты решетки стальной

раздирает раны —

и кровь

отмечает след круговой.

Даже пес — он к цепи привык —

часто воет ночь напролет…

Как сдержать

беспрестанный крик,

мне изрезавший сжатый рот?

Как поверить,

что надо так,

чтобы честных, простых людей

угоняли в холод и мрак

казематов и лагерей?

Как уйти хоть на миг, на час,

если мы остаемся людьми,

от бездомных загнанных глаз

матерей, разлученных с детьми?

Нам дается жизнь только раз,

вспышка краткая считанных лет.

Разве можно из жизни украсть

честь и правду, тепло и свет?

Кто решит неотступный вопрос,

кто ответит: зачем? За что?

Что же сделалось, что стряслось

с нашей Родиной, с нашей мечтой?

Угасает созвездий игра,

звонче шаг по мерзлой земле.

Одинокие вечера, вечера

в затерянной мгле.