Он уходил один с простреленной рукой,

Как зверь, роняя след кровавый на дороге,

И слушал свист свинца над самой головой,

И вспомнил в первый раз за много лет о Боге.

Далеко за ручьем, на вспаханном холме

Мелькали, на ходу отстреливаясь, цепи,

А он, как альбатрос, бессильный на земле,

Не мог взмахнуть крылом, чтоб с ними скрыться

в степи.

И он прилег один у тихого ручья

И кровью замутил спокойное теченье,

А дома чай пила спокойная семья

И думала о том, что завтра — воскресенье.