В могучих и грозных чащобах,

Где времени мера не в счет,

Для раннего, жалкого гроба

Роскошное древо растет.

Но сам я его не увижу

И птиц не услышу на нем:

Тайга предо мною — не ближе,

Чем ветвь за тюремным окном.

И пусть его! Зверь или птица,

И жук, и змея, и пчела —

Плодится, плодится, плодится

У древа познания зла.

А сам я — и знать перестану…

И дерево дрогнет — и вдруг

В паденье овеет поляну,

И «бойся» прикрикнут вокруг.

И срубят скворечню такую,

Чтоб дерево сок сберегло б,

И ляжет взамен поцелуя

Смолистая капля на лоб.